Читать книгу Уроки французского - - Страница 7

Вернувшись домой, я почувствовал настоящий голод – казалось, что завтрак просто растворился без следа, оставив желудок пустым и требовательным. Каждая клеточка моего тела жаждала новой порции энергии, чтобы продолжать работать и сосредоточенно готовиться к предстоящим экзаменам. Быстро перекусив тем, что нашлось на кухне, я устроился в своей комнате и стал ждать Мадлен. Мы договорились, что она придёт в два. План был прост: вместе сделать уроки и порешать несколько задач по государственному экзамену – она займётся литературой, а я – математикой, а потом устроим небольшой перерыв и посмотрим фильм.

Пока Мадлен не было, я решил немного отвлечься и пролистать ленту в социальной сети, посмотреть несколько видеороликов, чтобы расслабиться. Прошло тридцать минут, потом час – но Мадлен всё ещё не было. Волнение начало подкрадываться ко мне – я начал переживать, что ничего не успею. Внезапно в коридоре послышался тихий, почти незаметный стук в дверь. Я мгновенно вскочил и направился в прихожую. Мама уже собиралась открыть дверь, но я остановил её и мягко, но решительно отвёл её от двери. Она, улыбнувшись, не стала спорить и покинула коридор, оставив меня наедине с гостьей.

Когда я открыл дверь, передо мной стояла Мадлен. Она выглядела по-особенному – на губах сияла её любимая ярко-красная помада, подчёркивающая тонкие черты лица. Её азиатская внешность была почти незаметна, словно она примерила на себя новый образ. Но в ней что-то изменилось за два дня – она стала другой. Она тихо извинилась за задержку и вошла в квартиру. Я помог ей снять пальто, она сняла сапоги и прошла в мою комнату.

Из её сумки доносился нежный аромат свежего шоколадного фондю – этот сладкий запах сразу наполнил комнату. Казалось, что этот маленький сюрприз должен был скрасить вечер и создать атмосферу уюта и поддержки, столь необходимую сейчас. Мы устроились за столом, готовые вместе погрузиться в подготовку к экзаменам, а шоколадное фондю стало приятным бонусом.

Домашнюю работу мы выполнили быстро – всё благодаря тому, что разделили её между собой. Это позволило нам сосредоточиться и не тратить время зря. Как только закончили, сразу взялись за задачи к экзамену. Я углубился в интегралы, но уже через пару минут украдкой взглянул на Мадлен.

Только сейчас я заметил, что сегодня на ней короткая юбка и тёмные колготки, обтягивающие стройные ноги. Они странно гармонировали с её уютной кофтой, отчего образ казался одновременно нежным и дразнящим. Она склонилась над тетрадью, то и дело меняла ручку на карандаш, а её пальцы неторопливо выводили символы, будто рисуя, а не записывая.

Я попытался вернуться к расчётам, но её тонкий аромат – что-то сладкое с нотками ванили – медленно оплетал мои мысли. Взгляд снова соскользнул на неё: угольно-чёрные глаза, губы, слегка приоткрытые в задумчивости… Внезапно она подняла голову и поймала меня на месте преступления.

– Матисс, всё в порядке? Ты покраснел, – её голос прозвучал слишком невинно, но в уголках губ дрожал намёк на улыбку.

– Да нет, просто… ручку выронил, – я поспешно наклонился, но в тот же момент она сделала то же самое. Наши лбы столкнулись с лёгким звуком.

– Ай! – она засмеялась, потирая ушибленное место. – Надо же, какое совпадение. Видимо, слишком синхронно думаем, – пробормотала она, поднимая ручку.

Она нарочито медленно провела пальцами по моей ладони, затем прикусила губу.

– Хотя… может, ты специально уронил её? Чтобы отвлечь меня от задач?

– А если так? – я приподнял бровь.

Она рассмеялась, откинувшись на спинку стула, и вдруг без предупреждения ткнула меня карандашом в бок.

– Тогда это моя месть.

– Жестоко, – я сделал вид, что мне больно, хотя её касание было едва ощутимым. – Ты сегодня вообще какая-то… другая.

– В хорошем смысле? – она покрутила прядь волос вокруг пальца, и я поймал себя на мысли, что слежу за этим движением.

– В опасном, – ответил я, намеренно понизив голос.

Она замерла, затем медленно провела языком по нижней губе:

– Мне нравится звучать… опасно.

Мадлен хихикнула, но едва в комнате повисла тишина, как в дверь постучали. Вошла мама с тарелкой фруктов в руках.

– Здравствуйте, Софи Леруа, – вежливо сказала Мадлен, слегка выпрямившись.

– Здравствуй, дорогая, – мама улыбнулась. – Я вам покушать принесла. Учиться надо, но и подкрепляться тоже.

– Спасибо! – Мадлен поспешно взяла виноградинку, но её пальцы дрогнули, и я поймал ягоду, прежде чем она упала.

– Осторожнее, – прошептал я.

Мадлен покраснела и вдруг громко сказала:

– Извините, Софи Леруа, Матисс не предупредил, что вы дома! Он меня сразу в комнату затащил!

– Да-а? – мама приподняла бровь, а Мадлен, будто желая подчеркнуть свою «невинность», ткнула меня карандашом в бок.

– Ай! – я дёрнулся, но больше от её наглости, чем от боли.

– Вот негодник, – мама усмехнулась и потянула меня за чуб, будто мне было пять. – Ай-ай-ай, Матисс, как тебе не стыдно?

– Ма-а-ам, – я застонал, лицо горело.

– Уже выбрала, куда поступать будешь? – мама вдруг переключилась на Мадлен, ставя тарелку, между нами.

– На филолога, – ответила она, но её глаза блеснули лукаво. – Хочу изучать… классическую литературу. Особенно люблю сцены, где герои забывают о приличиях.

Я подавился яблоком.

– Интересно, – мама сделала вид, что не заметила моего кашля. – А ты, сынок, всё на экономиста?

– Если выживу после сегодняшнего, – буркнул я, бросая на Мадлен взгляд, полный обещания мести.

Она ответила невинным подмигиванием.

– Ну, не буду мешать, – мама вдруг поцеловала меня в макушку и направилась к двери.

Дверь закрылась, а я уткнулся лбом в учебник:

– Ты меня убиваешь.

– Зато весело, – Мадлен бросила в меня виноградинкой. – Признавайся, это ты её позвал, чтобы меня смутить?

– Я? – фыркнул. – Это ты сама про "затащил в комнату" ляпнула!

Мадлен лукаво усмехнулась, облокотившись на стул так, что её волосы упали мне на плечо:

– Я же не всегда должна тебя защищать. Хотя… – её пальцы легонько провели по моему предплечью, – это довольно забавно – видеть, как ты краснеешь.

Мы продолжили решать примеры, но теперь между нами стояла тарелка с фруктами, которую мама приготовила с особым трепетом – бананы, нарезанные кружочками, сочные дольки манго, яркие ломтики киви, кисть винограда и кусочки апельсина. Время от времени наши пальцы случайно соприкасались, выбирая очередной кусочек.

– Ты знаешь, что апельсиновый сок делает с тетрадью? – вдруг спросила Мадлен, поднося ко рту дольку цитруса.

– Разъедает чернила? – предположил я.

– Нет, – она улыбнулась, и капля сока осталась на её губе. – Он делает страницы… липкими.

Прежде чем я успел что-то ответить, она лизнула губу, и я на мгновение застыл, представив, как это было бы – стереть эту каплю вместо неё.

Через полчаса я захлопнул тетрадь:

– Всё, больше не могу. Если решу ещё один интеграл, меня придётся госпитализировать с диагнозом "переутомление от математики".

Мадлен зевнула, потянувшись так, что её кофта приподнялась, обнажив полоску кожи.

– Согласна на капитуляцию. Может, "Парижские тайны"? Там как раз новый сезон вышел.

– Только если с твоим фондю, – кивнул я, замечая, как её глаза загораются при этих словах.

Пока я настраивал VPN, Мадлен устроилась на моей кровати, достав из сумки небольшую стеклянную банку с шоколадом.

– Матисс, принеси ложечки? – попросила она таким тоном, что я вскочил как ошпаренный.

На кухне я наткнулся на маму, которая с ухмылкой протянула мне две ложки:

– Только не перепутай, где чья.

– Мам! – я чувствовал, как уши горят, но она лишь рассмеялась.

Когда я вернулся, Мадлен уже запустила первую серию. Мы устроились поудобнее, плечом к плечу, и первая ложка тёплого шоколада буквально растаяла у меня во рту.

– Боже, это невероятно, – пробормотал я.

– Правда? – она повернулась ко мне, и в её глазах отражался экран.

– Да. Как тебе удалось сделать его таким… идеальным?

– Секретный ингредиент, – она загадочно улыбнулась. – Мой отец оставил на кухне протеиновый порошок, и я подумала – почему бы не добавить его вместо муки? Получилось даже лучше, чем я ожидала.

Мы устроились на кровати, погружаясь в мягкие подушки, как в облако. Я натянул шерстяное покрывало до самых плеч, и Мадлен с довольным вздохом прижалась ко мне боком – будто так было заведено всегда. Экран вспыхнул голубоватым светом, и перед нами развернулся дождливый Париж, где в каждом переулке таилась загадка.

– О, начинается! – прошептала Мадлен, хватая меня за рукав, когда на экране появилась главная героиня. Её пальцы не отпускали ткань моего свитера, даже когда она потянулась за очередной порцией фондю.

Мы следили, как детектив бродит по мостовым Монмартра, а тени прошлого буквально витали в воздухе. Мадлен комментировала каждую сцену:

– Смотри, это же тот самый книжный магазин с набережной Сены! – её ноготь стукнул по ложке.

Я кивнул, хотя в тот момент думал вовсе не о Париже, а о том, как её ноги под покрывалом случайно задели мою голень. Она, кажется, заметила это – но не отодвинулась.

К третьей серии её голос стал тише, а смех – более сонным. Когда детектив на экране нашёл первый ключ к разгадке, Мадлен уже не прокомментировала это – её голова медленно склонилась к моему плечу.

– Мадлен? – я осторожно повернулся, чувствуя, как её дыхание стало глубоким и ровным.

Она не ответила. Пучок её волос упал мне на грудь, а рука, всё ещё сжимавшая ложку, наконец разжалась. Я медленно вытащил ложку из её ослабевших пальцев и приглушил звук. В тишине комнаты теперь отчётливо слышалось её дыхание – лёгкое, как шелест страниц в той самой парижской букинистической лавке.

Её хрупкое тельце казалось таким беззащитным в полумраке комнаты. Я не мог отвести взгляд – каждый изгиб, каждый вздох, каждая едва заметная дрожь кожи притягивали, как магнит. Раньше она была для меня недосягаемым идеалом, сияющей иллюзией. Теперь же я видел её настоящую – живую, несовершенную, такую… человечную. И это сводило меня с ума.

Мой взгляд скользил по её ногам, обтянутым тонкими колготками, задерживался на изгибе талии, поднимался к едва приоткрытым губам. В ней не было ничего сверхъестественного – и именно это пробуждало во мне жгучую, почти животную жажду.

Мысли путались, сливаясь в один порочный поток: как я сорву с неё колготки, как я приспущу трусики, как я проведу ладонью по её плоскому животу, чувствуя, как она вздрагивает от каждого прикосновения к её киске. Как я буду целовать её шею, оставляя тёмные отметины, как услышу её сдавленные стоны…

Она бы не сопротивлялась. Я это знал.

Но где-то в глубине сознания тлела мысль о нём. О том, кто имеет на неё право. Это останавливало – но лишь на мгновение.

Я наклонился ближе, вдохнул её запах – сладкий, как ваниль и чего-то ещё, чисто её. Голова закружилась, будто от крепкого вина. Ещё чуть-чуть – и…

Я резко отстранился.

Сжав зубы, отпрянул к стене, пытаясь заглушить бешеный ритм сердца. Всё ещё держа её руку, я вдруг почувствовал под пальцами что-то… не то.

Перевернул ладонь – и замер.

Шрамы.

Десятки тонких, едва заметных линий, пересекающих кожу. Раньше она скрывала их под браслетами, под длинными рукавами. Теперь же правда была у меня в руках.

Я медленно поднялся, убрал остатки фондю, накрыл её одеялом. Она даже не шевельнулась.

И только когда я вышел из комнаты, мне удалось сделать полноценный вдох.

В голове витали мысли и о ней, и об этих шрамах.