Читать книгу Кости Яви, тени Нави - - Страница 4

Ратибор жил на краю слободы, там, где город заканчивался и начинался бурьян, переходящий в редкий ельник. Дом у него был крепкий, из толстых сосновых бревен, потемневших от времени. Семья Ратибора слыла зажиточной: сам хозяин – охотник удачливый, шкуры бобровые варягам носил исправно, жена Милана – ткачиха знатная, а сын Людим, друг детства Яровита, в этом году собирался в младшую дружину проситься.

Яровит остановил телегу у плетня. Солнце уже было высоко, но света не прибавилось. Мутная пелена на небе стала лишь гуще, отбрасывая на землю не тени, а серые пятна.

Первое, что бросилось в глаза – это птицы.

На коньке крыши, вырезанном в форме лебедя, сидели вороны. Не одна, не две. Десятки. Они сидели плечом к плечу, плотным черным частоколом. И молчали. Обычно воронье у мусорных ям галдит, дерется за кости. Эти же сидели неподвижно, как изваяния, опустив клювы вниз, словно смотрели на что-то во дворе. Или охраняли.

Яровита передернуло. Он спрыгнул с телеги, сапоги увязли в жидкой грязи.

– Людим! – крикнул он, перегибаясь через плетень. – Эй! Я медовухи привез, дело есть!

Ни звука в ответ. Ни лая собаки.

Собачья будка у крыльца была пуста. Цепь валялась на земле, не порванная, а аккуратно отстегнутая от ошейника. Или… вынутая из него вместе с головой? Яровит отогнал жуткую мысль. Пёс, верно, сбежал, испугавшись. Вчера ведь выли.

Яровит толкнул калитку. Она скрипнула, и этот скрип в тишине прозвучал как выстрел. Вороны на крыше одновременно повернули головы к нему. Сотня черных бусин-глаз уставилась на гостя. Ни одна птица не взлетела.

Он пошел к дому. Дощатый настил во дворе был влажным, хотя дождя не было. Он пригляделся – это была не вода. На досках блестела странная, маслянистая слизь, которая испарялась, едва касаясь воздуха, оставляя запах озона и протухших яиц.

Дверь в избу была распахнута настежь. Черный провал входа зиял как рот покойника.

– Дядька Ратибор? – голос Яровита дрогнул.

Он поднялся на крыльцо. Порог был чист. Ни следов борьбы, ни крови. Только на косяке двери, там, где обычно висел пучок чертополоха от злых духов, виднелся след… будто дерево выжгли огнем. След напоминал отпечаток длинной, неестественно тонкой ладони. Пять пальцев, но фаланги слишком длинные, как паучьи лапы.

Яровит замер на пороге. Оттуда, из глубины дома, тянуло холодом. Не просто сквозняком, а Могильным Холодом. Тем самым, который он почувствовал от осколка горшка на торгу. Воздух в избе был стылым, как в леднике, где хранят мясо летом.

«Не входи», – кричало всё внутри. – «Беги, дурак. Запрягай коня и гони прочь».

Но он был славянин, сын своего рода. Оставить дом друга без помощи – позор.

Яровит сжал кулаки, вспомнив нож на поясе. Сделал глубокий вдох и перешагнул через высокий порог, шагая из мира живых в мир, где правила жизни были отменены.

Его глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к полумраку. Ставни были закрыты.

– Есть кто живой? – прошептал он.

И тут он услышал звук. Не стон, не плач.

Кап… Кап… Кап…

Звук падения тяжелых капель.

Он сделал шаг вперед, и его нога задела опрокинутую скамью.

Впереди, в центре горницы, сидело то, что заставило сердце Яровита пропустить удар, а затем забиться так, будто хотело проломить ребра.

За столом, в привычной позе, сидел Ратибор. Но его голова лежала на столешнице. Рядом лежала Милана.

А в углу, съежившись, обхватив колени руками, сидел Людим. Его глаза были открыты и смотрели прямо на Яровита.

В них не было узнавания. В них была Белая Пустота.