Читать книгу Дан Синкевич и полный распад - - Страница 11

Путь Синкевича заканчивался в очередной коробке, почти незаметной на фоне окружающих её атлантов-домов. Это был его второй, а возможно и первый дом, полицейский участок №72. По крайней мере, он часто возвращался сюда с видом получившего двойку второклассника. Так было и сейчас.

Лейтенант припарковал машину на площадке у участка, и вытащил из неё все, чем собирался отбиваться от раздражённого начальства, которое, как ему подсказывала интуиция, уже очень скоро нападёт на него с претензиями.

Дан вошёл в участок через главный вход, стараясь не попадаться никому на глаза. Поначалу ему сопутствовала удача, потому что первая линия атаки, дежурная Надия, уже ушла домой, но триумф оказался недолгим – путь Синкевичу загородил выехавший откуда-то из стены рогатый истукан, облачённый в чёрную форму высших чинов республиканской полиции.

– Комиссар Хашим, лейтенант Синкевич с задания прибыл! – Дан попытался застыть перед начальником в ещё более внушительной позе.

– Ну слава богу, – комиссар вздохнул и передал Синкевичу пустую жёлтую папку для бумаг. – А теперь закрой дело.

Дан, испуганно отпрянул от комиссара и уставился на него, как олень на приближающийся грузовик.

– Закрыть? Мы же его даже не открывали! Товарищ комиссар, пропустите меня на моё рабочее место!

Начальник участка нарочито медленно зашагал через бутылочное горлышко коридора, из-за чего казалось, что дрожащее за ним зелёное пятно само проталкивает его вперёд. Остальные сотрудники отделения, оставшиеся на рабочем месте к девяти вечера, даже не подняли глаза на столь обыденное событие.

В этом странном тандеме два полицейских добрались до отгороженного мебелью и гипсокартоном угла, ставшего для Синкевича чем-то вроде кабинета. Впрочем, более обособленных кабинетов в участке и не было – в коммунальном правительстве искренне полагали, что отсутствие физических преград между рабочими местами взрастит в служителях закона что-то вроде пролетарского esprit de corps6, но с падением Федерации дешёвые отделочные материалы быстро похоронили это суждение.

Дан вывалил на свой стол груду записей, фотографий и пакетов с уликами. Рассортировав их, как марки в альбоме, он развёл руками и вопросительно взглянул на нависшего над ним руководителя. Хашим посмотрел на лейтенанта, как на раздавленную бабочку.

– Мы не стали никого отправлять в министерство торговли. Неоправданный риск, – сказал он вдруг после долгой паузы.

– Неоправданный риск!? – Дан встал на дыбы. – А что если мы упустили убийцу Нитарского?

Не отводя глаз, комиссар взял стоявшую рядом табуретку и сел напротив Синкевича. Он, как и другие ифриты и, честно сказать, почти все остальные разумные существа на планете, был значительно больше даже гигантов среди людей, а на невнятную комплекцию Синкевича и вовсе отбрасывал беспросветную тень.

– Ну как тебе объяснить… – он заговорил с соответствующим тоном отца, готовящегося раскрыть секрет происхождения детей. – все наши силы уходят на разгон стачек и выступлений. Правительство напугано до полусмерти и больше вообще не собирается принимать никаких решений, поэтому поддержки от армии нам тоже не видать… – комиссар замялся, почувствовав, что его объяснение превращается в жалобу. – …в этих условиях мы не можем сопротивляться организованной силе, уничтожившей Нитарского, какой бы она ни была. Лучше всего будет закрыть дело.

– Я вас понял, Дилнур Игоревич, – Дан сел на стуле прямее. – К сожалению, я отказываюсь. Я слишком увлёкся, чтобы останавливаться сейчас.

– Что значит "я отказываюсь"? Это приказ! – прорычал комиссар у себя в голове. Похожей реакции ожидал от него и Синкевич, испугавшийся своих слов, но не спешивший от них отказываться. Тем не менее, начальник продолжал молчать и смотреть на него, не мигая. Он пытался разглядеть в подчинённом молодого, безрогого себя, но получалось это с трудом – отказ выполнить приказ для него мыслился чем-то вроде нарушения закона природы, сопоставимого лишь со сходом небесной сферы с её установленного пути. Воображение Хашима вновь и вновь рисовало эту апокалиптическую сцену – звёздный купол с оглушающим лязгом обрушивался куда-то в бездну и разбивался на миллионы осколков, пока с обнажённых небес на землю лился серый туман, разлагающий всё сущее в его последнем бешеном танце. Так, говорил его отец, и закончится мир. Комиссар попытался вспомнить своего отца, оставшегося там, в Дала-Орде, но лицо его давно утонуло в его бесконечных необъяснимых запретах и изречениях седой древности, врезавшихся в память вместе с кровью и кулаками старика.

– Товарищ комиссар, вы в порядке? – Дан подумал, что в застывшем начальнике уже закипает ярость, и приготовился бежать.

– shiraty azekkirn byyurt bolaty ujkkore azek.7 – Хашим воспроизвёл холодную интонацию своего отца. – Чёрт с тобой, Юнкер. Хочешь ввязаться в эту авантюру – валяй. Всё равно в стычках с фашистами от тебя мало толку, – комиссар сразу же пожалел о своей грубости, хотя знал, что Синкевич отроду ни на что серьёзно не обижался.

– Лейтенант горячо поблагодарил Хашима и поспешил к выходу, но тот его уже не слушал.