Читать книгу Дан Синкевич и полный распад - - Страница 6

Пока Сона и Дан шли к офису Таумэнерго, они не проронили ни слова – она боялась ненароком снова ввести его в какое-нибудь состояние, он боялся обидеть спасительницу и снова выпасть из колеи.

Бетонный атлант десятиэтажного здания государственной компании был бы едва различим в тусклом городском освещении, если бы не свисающие с его крыши буквы "ТАУМЭНЕРГО".

Они заливали улицу гордым оранжевым светом, напоминая прохожим, что людей, работающих в этом здании, следовало бы поблагодарить за свет, тепло и экономическое процветание, которые созданные здесь реакторы давали и продолжали давать стране. Впрочем, к 20:10 в офисе благодарить было уже почти некого.

Открыв стеклянную дверь совершенно излишним напором плеча, Синкевич оказался в вестибюле.

Он представлял из себя довольно узкое, но вытянутое помещение, наполненное запахом моющего средства и однообразным гулом галогеновых ламп. От остального здания посетителей отделяли турникеты. В дальнем конце коридора затерялись в джунглях комнатных растений лифт и выход на лестницу. Выкрашенные в бледно-голубой стены было почти не видно за целой галереей висевших на них фотографий.

Когда в дверь вошла Сона, она мельком оглядела коридор, в котором оказалась, но её взгляд быстро остановился на находящемся в самом его центре пропускном пункте. Окружённая стационарными телефонами, как труп стервятникам, за ним спала молодая девушка в жизнерадостно-жёлтом свитере и толстых очках.

Проигнорировав немой намёк турникетов на режимный статус здания, Дан решил подобраться к фотографиям поближе. К его сожалению, познания Синкевича о ядерной и таумоядерной энергетике недалеко вышли за пределы школьной программы, поэтому подписи к снимкам, указывающие на топливные циклы и технические спецификации комков труб и сверхпроводящих колец, не говорили ему решительно ничего. Тем не менее, поочерёдно сравнивая кадры, расположенные в хронологическом порядке, он сумел уловить несколько закономерностей.

По композиции все снимки, снятые между 716 и 738 годами, совпадали – на каждом из них счастливая толпа учёных и инженеров стояла перед очередным агрегатом, построенным по их проекту. При этом состав снимаемых от фотографии к фотографии резко менялся – к примеру, перед созданным в сотрудничестве с гномами из Горны реактором класса ГОСК-МВ Дан насчитал не больше пяти представителей людского рода. Лишь два человека смотрели на него со всех фотографий; одного из них он узнал сразу – это был сам покойный Белик Нитарски. За 22 года он постарел точно так, как следовало бы ожидать от одинокого физика, всё глубже тонущего в бюрократии, погубившей все его и без того скудные душевные порывы.

Другой человек Синкевичу показался едва знакомым; скорее всего, он уже где-то видел его в газетной статье или по телевизору. Где бы и когда бы ни была снята фотография, он неизменно находился на верхнем ряду рядом с Нитарским. На первый взгляд они были похожи, как похожи все люди одной незнакомой тебе профессии, тем более такой одиозной в севрапортском обществе, как физик-ядерщик. Но при более пристальном рассмотрении Дан вдруг увидел, что между ними не было ничего общего: неизменный десятилетиями, полный серой печали взгляд Нитарского трудно было сравнивать с заискивающими, бегающими под очками глазами неизвестного.

Дан рассматривал фотографии ещё несколько секунд, пока не отвлёкся на то, что происходило у него за спиной. Уснувшая за столом пропускного пункта девушка спала так крепко, что никакие усилия Соны не смогли выдавить из неё ничего, кроме вежливых просьб прекратить беспорядок и выключить чайник. Дан поспешил напарнице на помощь, но при этом совершенно проигнорировал спящую девушку, а вместо того начал со всех сторон разглядывать окружавшие её телефоны. Как он и надеялся, на одном из них была приклеена бумажка с длинным рядом цифр. Лейтенант несколько секунд держал аппарат перед лицом и пронзительно на него смотрел, но вдруг положил его и побежал к выходу.

Перформанс Дана оставил Сону в полном замешательстве, поэтому она не сдвинулась с места, а лишь только следила глазами за скачущим по улице зелёным пятном. Оно резко остановилось у таксофона, не глядя бросило в него деньги, и взяло трубку.

От этого зрелища Сону отвлёк пронзительный звук зазвонившего телефона, являвшийся, впрочем, его логичным продолжением. Знакомый гудок моментально привёл спавшую девушку в чувство. Встав неожиданно в полный рост она поправила свой наряд и причёску, и, уставившись куда-то далеко за Сону, схватила трубку.

– Нет, это не прачечная, это Таумэнерго. Доброго дня.

Ответив на звонок, она было хотела броситься обратно в беспробудный сон, но влетевший в дверь Синкевич до смерти её напугал.

– Лейтенант полиции Синкевич. Это мой напарник, – Сона лишь

вздохнула. – Вы нам звонили? – Дан снова перелезал через турникет, защищаясь от любых претензий зелёной картой полицейского удостоверения.

Девушка кивнула головой и попыталась вспомнить, где находится.

– Вы не могли бы представиться, и объяснить нам, кто вы. Для отчётности, конечно.

– Я Ната, Ната Викторовна Дермлиг. Я секретарь…

Ната замолчала; слова застревали у неё в горле, как знакомый из горького детства обойный клей. Слёзы текли по её щекам, как спасительный берёзовый сок. Выстрел, прервавший жизнь Нитарского, теперь звучал в невыносимом хоре звуков войны. Лейтенант взял её за руку, но не нашёл, что сказать. Он мрачно взглянул на Сону, но её губы выронили лишь несколько обречённых, мертворождённых слов.