Читать книгу Дан Синкевич и полный распад - - Страница 5

Конечно, зачастую понимание проблемы – половина её решения, но пока Дан старался сохранять вертикальное положение, слегка качаясь перед домофоном, мысли в его голове сталкивались между собой и разлетались на мириады осколков. Поняв, что не дождутся сверху никакого своевременного ответа, лёгкие и голосовые связки решили проявить инициативу, продемонстрировав уже усвоенный трюк.

– Лейтенант полиции Синкевич. Откройте, пожалуйста.

– Боги, как это ужасно…

– "Ты снова ранишь её. Ты всегда так делаешь, ты всегда делаешь людям больно. Есть только один способ это остановить…" – от этой зложелательной мысли Синкевичу сразу же стало дурно. Её источник в мозге Дана нельзя было назвать однозначно, однако между ним и его кровеносной системой существовала объективная связь. Каждый из саморазрушительных порывов Синкевича сопровождался резким падением давления крови.

Пока лейтенант балансировал на грани потери сознания, где-то наверху, в комнате с мебелью из красного дерева и пожелтевшими обоями, девушку раздирала нерешительность. Она не испытывала к Синкевичу действительной неприязни и даже чувствовала какую-то странную ответственность за него, однако не стоит даже описывать, чем может закончиться встреча с нестабильным полицейским служащим.

Сона Лайнекк, как звали этого ангела, спускавшегося из своего ковролинового рая на грешную землю, сделала выбор, который едва ли стоит делать здравомыслящей женщине.

Подчиняясь неуверенной команде, электромагнитная сила, разделявшая её и Дана свежевыкрашенной стальной дверью, прекратила своё действие.

Глаза Дана, всего пару мгновений назад не знавшие за что зацепиться, неожиданно сконцентрировались на показавшемся из-за двери лице. За считанные секунды всё встало на свои места.

Женщина, вернувшая ему хотя бы блёклое подобие самообладания, была красива. Красота её была сродни красоте тысячелетних лесов Илюнии, откуда она была родом, сродни красоте бескрайнего Севралийского моря, невидимого за лабиринтами городских улиц, но всё же родного им обоим. Другими словами, это не была человеческая красота. Люди называли род Соны нимфами, рассказывая истории об их экстрасенсорных способностях, большинство из которых были лишь расистскими городскими легендами.

В полной тишине Сона наблюдала, как на её глазах происходило что-то между чудом рождения и получением наркозависимым очередной дозы. Она знала Дана, и она знала, что творилось у него в голове, поэтому ждала, пока тот найдёт в себе силы заговорить первым.

– Привет. Я так рад тебя видеть, – десяток набравших силу голосов застонал в голове Дана, страдая от сущей банальности сказанного.

– Привет, Дан. Что тебе нужно?

Поскольку лейтенант оказался здесь против, а вернее сказать без участия своей воли, Любой ответ кроме "ничего" будет придуманной постфактум ложью.

– Пожалуйста, составь мне компанию на месте убийства Белика Нитарского.

– Ты в своём уме? – на этот раз наступил черёд Соны страдать от необдуманных слов. – Ты вламываешься ко мне в восемь часов вечера, и просишь расследовать с тобой дело, хотя я даже не полицейский?

Сона хотела было дополнить свою аргументацию, но взгляд Синкевича, знаменующий его возвращение в коматозное состояние, заставил её почувствовать что-то похожее на вину.

– Хорошо, хорошо. Я пойду с тобой, ладно? Только подожди меня здесь sarietékk.1

На илюнийском языке sarietekk означало небольшой промежуток времени. Когда-то Дан любил учить слова из языка своей девушки, и, как Сона и надеялась, они возымели на него какое-то положительное влияние.