Читать книгу Благое дело. Вариант Б - - Страница 1

Он очнулся. Тьма окружала со всех сторон. Он не мог пошевелиться, будто каждая частица тела была облеплена этой темнотой, как пластилином. Осознание этого не вселяло бодрости, и мысль освободиться от гнетущего мрака промелькнула в голове, но как-то несерьёзно, лениво – мышцы были вялы и непослушны. Вот если бы помог кто… И, как ответ на это невысказанное желание, почувствовал удар, будто на спину сбросили мешок, набитый песком под самую завязку. Тело содрогнулось, рот приоткрылся для стона, но захватил порцию воды, порождая неудержимый кашель. Да и кашлять не мог – новые порции воды стремились в горло. Едва не паника затрепыхалась в голове, но он себе не позволил! – перевернулся на бок и прикрыл рот ладонью, давая возможность втянуть толику воздуха. Получилось плохо, рот снова наполнился водой, но уже другой, с примесью песка и… бензина? Это понимание включило внутренний инстинкт самосохранения, он оперся на локоть, слегка приподнял голову и плечи – всё, что сумел потрясенными ударом мышцами… и, наконец закашлялся, плюясь и судорожно втягивая недостающие организму порции воздуха.

Как случилось, что он не устоял на ногах?.. Телефон тренькнул, оповещая о сообщении… потянулся к карману и достал… руки были мокрыми от летящих ото всюду брызг, и он уронил его… за барьерное ограждение водопада. Досадно! Телефон последней модели… но не это заставило его преодолеть полутораметровую преграду единым махом. Сообщение было от неё – и он не мог оставаться в неведении – ни секунды! И когда пальцы нащупали уже гладкую поверхность устройства то, что составляло опору для его ног, чавкнуло и сорвалось в Сноквалми, увлекая за собой. Он замахал руками, будто намеревался взлететь над парящими в воздухе радугами. Телефон, вырвался из ладони, отлетел и ударил в спину Андрея, снимающего на камеру восход солнца… Больше он ничего не видел, лишь слышал отчаянный крик друга:

– Матве-ей!

Туман, соединяющий Землю и Небеса поглотил его…

Всё это промелькнуло перед глазами Благолепова, будто с каждым глотком воздуха возвращалась память и все другие функции, составляющие его сущность. Он даже смог усмехнуться над собой: «Есть чем похвастать – ты первый, кто сумел переплыть Сноквалми». Всё ещё было темно (при том, что над Сиэтлом сияло утреннее солнце!), он ничего не видел. И от этого родилась еще одна мысль: «или не переплыл и проходишь свой последний путь…»

А как же «свет в конце туннеля»? Или он дарован не каждому? Будто в ответ на вопросы горизонт подсветился неярким пятном, которое постепенно приближалось, захватывая всё большую территорию. И в этом неясном свете – рассеянном и дрожащем Матвей увидел и осознал: льёт дождь – как из ведра! Небесные струи были мощны… и бесшумны, они достигали твердь и властвовали над ней – растекаясь, поглощая. Свет приближался и оформился в два ярких пятна, уже слепящих взор. Рука Матвея дрогнула, локоть поехал по раскисшей опоре, и он снова ткнулся лицом в воду. Заворочался, как медведь в берлоге после зимней спячки, потому как мышцы всё еще были вялы и слушались плохо. Привкус бензина вновь поселился на губах, и аналитической частью своего мозга Матвей констатировал: «Не льсти себе – всё проще. Ты в громадной луже посреди разбитой дождём дороги. И сейчас тебя тривиально задавят… – и удивился, – Стоило для этого падать в Сноквалми?!»

Не доезжая, машина притормозила, дверца распахнулась, сопровождаемая истеричным женским воплем:

– Ублюдок, пошел прочь!

Из машины вывалился парень и вяло отбранился:

– Не верещи, голос сорвёшь…– ухнул ногами в хляби по самое колено и добавил уже менее сдержанно. – Зараза, специально посреди лужи встала.

Женщина за рулём нарочито хихикнула и добавила газу.

Матвей заворочался в своём болоте, приподнимаясь на четвереньки, и прокричал навстречу автомобилю:

– Caution! Danger! There's a man here! (Осторожно! Опасность! Здесь человек!)

Ему повезло, что машина только начала набирать скорость – удар получился не сильный. Но ему, еще не отошедшему от «мешка с песком» и этого хватило. Матвей упал, понимая, что сил снова поднять себя из лужи у него не достанет. Рожденный быть утопленником – утонет! Чем не заявка на новый афоризм?

Парень плюнул в след отъехавшей машины и вытянул шею, изучая ландшафт – где тут берега у этого «Тихого океана» местного масштаба? Крик человека он услышал и увидел, как автомобиль тормознул, а из салона выскочила Лизка (всё в те же хляби!!!) и заголосила:

– Вован!!! – и бросилась вперед, под освещенное фарами пространство.

А он уже и сам бежал вдогонку, расползаясь подошвами модных ботинок по колдобинам, скрытым мутной водой. Картина, что он узрел, ужасала: Лизавета тянула из грязи что-то бесформенное, но явно большое и повизгивала, как маленькая собачонка.

– Чтоб… твою мать… – сказал сквозь зубы и бросился на помощь.

«Находку» затолкали на заднее сидение, едва не испустив при этом дух – мужик был недвижен и ничем им не помог. Вован сел за руль и похвалил себя за приверженность к автомобилям хорошей марки. А ведь мог и поскупиться: «закаршерил» бы чего попроще – сидеть бы им в этой «мариинской» впадине в компании с готовым трупом. Лиза елозила рядом с пострадавшим, бестолково хлопала его по щекам и терла ладонями ему грудь.

– Первое, что сделаешь, когда домой вернемся – сдашь экзамен инструктору по технике безопасности на предмет оказания первой неотложной помощи, – сказал Вован нарочито спокойно и не прогадал.

Елизавета полыхнула в ответ взглядом, загоревшимся злостью, и, перегнувшись через сидение, нависая своим телом над его плечом (мешая вождению, и так происходящему в экстремальных условиях), уцепила свою сумочку. Достала зеркальце и, не особо церемонясь, брякнула на губы «трупа». Через минуту вынесла вердикт:

– Думаю, он дышит.

– Уверенности в голосе не слышу, – буркнул Вован себе под нос, а вслух произнес. – Ты научилась думать, жаль, не сделала этого получасом раньше.

– Не один мудак не смеет хватать меня за грудь и щипать задницу, – огрызнулась девушка.

– Ну, щипнула бы его за зад в отместку! Зачем по лицу бить было?!

– Ты опять начинаешь?! – начала заводиться, добавив в тембр визгливости.

«Какой чудный у неё голос: послушный – с регистра на регистр, без подготовки, без усилий», – подумал Вован и тяжело вздохнул.

– Лиза, боком нам выйдет. Не тот мужик, чтобы простить.

Она не ответила. Выходит, признавала правду. А потом спросила тихо:

– Зачем же мы возвращаемся в таком случае?

– Ты человека сбила. Ему в больницу нужно.

– ЗдОрово, Вова! Чтоб меня ещё и в каталажку упекли. – Покосилась на пострадавшего. – Вон, бугай какой – что ему сделается? Да и вообще! – пьянь какая-нибудь. Что он посреди лужи ночью делал? Точно, не плавать учился.

– Лиз, он по-английски кричал.

– Значит, английская пьянь!

На том и замолчали. Когда Вован затормозил у дверей гостиницы, в которой они вчера остановились, Лиза посунулась к нему носом и вопросительно взглянула в глаза.

– Не идти же тебе в каталажку промокшей мышью! да в концертном платье! – рассердился парень. – Переодеться надо и вещи забрать.

– Этого здесь оставим?

– Нет. Замёрзнет, и так уже синий…

– А с ним пустят?

– Возьми в кулак «пятак»…

– «Пятак»?! Косаря хватит.

– Во второй кулак возьми косарь, – не стал спорить, – а там – по обстоятельствам.

Кулакам повезло – за административной стойкой никого не было, и холл был чист от охранника. Лиза удовлетворенно хмыкнула и сунула наличные в чашечку лифчика – самый надежный сейф из всех существующих на свете. Володька, повесив на плечи, быстро протащил «задавленного» к лестнице, подальше от лифта: откуда только сила взялась в сухопаром, жилистом теле – ноша (по мнению Лизы) была неподъёмной. На ступеньках Елизавета подставила и своё плечо с намерением помочь. В ответ услышала шипение:

– Не смеши меня, не то уроню…

Тогда девушка резво побежала вперед – открывать двери номера. И открыла! Да так и замерла посреди комнаты… Гости, которым не рады! А в свете последних событий – не рады вообще!!! Теперь стало понятным отсутствие у входа сотрудников, контролирующих правила проживания – не хотят стать свидетелями… Чего? Елизавета взглянула на наглые морды непрошенных гостей и поняла, что хорошего не будет. В комнату ввалился пыхтящий от натуги Вован, замер, а потом как-то очень спокойно пристроил полутруп на кресло у входа. Взглянул на бандита, что возник за спиной, перекрывая выход, и крепко взял Лизу за руку.

Именно это спокойствие убедило девушку, что дела у них… как у навозной мухи! – кругом дерьмо, воняет, а улететь нельзя – карма не позволяет.

Матвей очнулся на словах «английская пьянь», произнесённых женщиной. Обрадовался, что находится в салоне транспортного средства, а не под нескончаемым ливнем (воистину, ему казалось, что жесткие струи хлещут его уже полжизни!) Объявить о своей внятности не торопился; не потому, что ожидал подвоха от незнакомцев – давал себе время осмыслить ситуацию. Судя по диалогу, ребята русскоязычные… Русская община в Сиэтле? Возможно, она достаточно многочисленна и по составу, и по выделенным в пользование владениям. Уж было хотел заговорить… но тут въехали в черту города, и Благолепов – говорить разучился! – место не могло быть Сиэтлом, не могло быть пригородом Сиэтла, не могло быть (вообще!) Америкой. Светящие сквозь дождь фонари открывали вид на то, что могло быть (по своему духу, по ощущениям, по внешнему антуражу) только Россией. «Открыл внутриземной переход из Америки в Россию? – спросил себя Матвей. – Тогда, имя тебе – Христофор Колумб, не иначе!».

Когда парень взвалил себе на плечи его тело, Благолепов едва не крякнул сочувственно, зная, что он – ноша тяжелая. На удивление, мужик-то справился, и ступеньки его не остановили. Похвала готова была сорваться с уст Благолепова, но снова возникло препятствие в виде комнаты, наполненной фактурными индивидами. Помимо сидящего на кровати, Матвей насчитал еще три особи, в классических позах мордоворотов низкого пошиба. Четвёртый нарисовался в дверях… причин оповестить о своей вменяемости снова не было.

– Опаньки! – сказал сидящий на кровати, судя по поведению – руководитель этого вертепа. – «Мы не ждали вас, а вы припёрлися». Или, правильнее: мы ждали, и вы припёрлись.

– Игорь Иванович, обсудим ситуацию, – предложил Вован с намёком на просьбу.

– Обсудим, Хилый, как не обсудить? Предъява моя конкретная, ты знаешь… – тяжелый взгляд переместился на девушку, – да и она знает.

– Как разруливать будем? – теперь голос парня стал почти безразличным, он понял – не «разрулить»! – и готовился взять «руль» в свои руки.

Игорь Иванович на него не отвлекся, продолжил говорить, глядя на девушку, обращаясь к ней:

– По-простому, ублажишь меня – и в расчете…

Матвей сквозь полуприкрытые веки видел, что девчонке страшно – спина её была напряжена, как тетива у лука. Однако голос не дрожал:

– Не вопрос, – ответила легко. – Скажи всем выйти.

Инквизитор лицом побагровел и продолжил, медленно расставляя слова:

– Ты не поняла, детка… Вернемся к моим гостям. Ты ударила меня прилюдно. Вот и ублажишь… прилюдно.

Гадкая ухмылка прошлась по его лицу и зеркально отразилась на лицах его охранников.

Вован резко толкнул подругу в угол комнаты и встал перед ней, закрывая своим телом.

– Ломакин, Андрею это не понравится, – сказал твёрдо.

– Ты думаешь, Труба станет ссориться со мной из-за какой-то «соски»?

– Почему же только из-за «соски»? Ты убьёшь его друга… Только убив меня, ты сможешь сделать то, что задумал.

– Смело, Хилый… но глупо! Труба не узнает. Вас закопают, и никто вас не найдет.

Парень улыбнулся:

– Выходит, я ничего и не теряю.