Читать книгу Благое дело. Вариант Б - - Страница 8

На переговоры с Павловым отправились опять вдвоём. Вовка решил, что так будет лучше: если придётся попросить – он попросит! В то, что Андрей снизойдёт до просьбы он сомневался. Наверное, и Андрюха это понимал – не стал возражать. К своему удивлению, обнаружили: за столом переговоров заседала и Нина Фёдоровна.

– Вот трепло, – прошипел Труба. – Я ему с утра позвонил, обозначил тему. А он матери стуканул.

– Забей, всё равно ей надо знать. Тут уж сразу – трепотни меньше, разве плохо?

Павлов приступил к делу без промедления.

– Интерес твой уважу…

И тут же был перебит быстрыми вскриками жены.

– Ишь чего удумали! Меня не спросили!! Я не согласна!!!

Мент тяжело вздохнул, сказал устало:

– С утра истерит, что говорю, если и слышит – не понимает! Решил при тебе весь расклад выдать, может поймёт?.. Слушай Нина, и не перебивай. Ну, и ты тоже слушай – полезно будет.

Говорил, обращаясь только к пасынку и его матери, будто Вована и в природе не существовало. Но он не обиделся: привычно поёрзал на скользком покрывале дивана, готовясь ко всяким неожиданностям. Чуял – не обойтись без них! Они и посыпались с уст «просто мента» ошеломительным потоком.

– Твой сын, Нина, принял самое верное решение в сложившейся ситуации. Уж не знаю, правда, от великого ли ума, или просто по глупости, но с выбором не ошибся. Ему необходимо идти в армию. По Прокопу сейчас плотно работают, и если ему не удастся «соскочить», то через некоторое время его закроют. Вместе с его прихвостнями. А поскольку твой сын – у Прокопа в ближайшем окружении, прихватят и его. Не знаю степени его погруженности в дела Прокопа, может ничего на Андрея и не нароют… в любом случае его будущей карьере юриста эта шумиха не пойдет на пользу. А если он замазан – получит срок. Теперь я выразился достаточно ясно? Нина, ты меня услышала, наконец?

Нина Фёдоровна охнула и прикрыла рот ладошкой – поняла, наконец…

Павлов удовлетворённо вздохнул и повернулся к парням.

– Теперь с вами… С военкомом перетёр, про Хилкевича он наслышан. Сказал, проблем не будет, поспособствует – позвонит дружку своему. Тем более, что прошу я не о тёпленьком местечке, а о любом – лишь бы вместе. Я ведь правильно утром тебя понял, Андрей?

– Абсолютно. Хоть в спецназ, хоть в стройбат, хоть в столицы, хоть на границы.

Сказал, но в голосе была неуверенность, и мент это почуял.

– Передумал? Ещё можно отыграть.

– Давай, утром созвонимся.

– Давай.

Вышли, и Хилый спросил:

– Ты знал?

– Нет.

– Передумал?

– Нет. Но поступлю так, как Прокоп скажет.

Как видно, Прокоп возражать не стал – они принялись готовиться к предстоящей службе. Андрей улаживал свои институтские дела, а Вован просто наслаждался свободой. Вечером собирались у Лизаветы и шли гулять по улицам засыпающего города… Уже и проводы приближались – неделя оставалась… Пришла беда! Инну Марковну сбил грузовик. Насмерть. Переехал, как сноп сена и скрылся…

Лиза одеревенела, на враз исхудавшем лице остались лишь глаза – большие и… неживые: будто смотрела вглубь себя и не могла отвести взор. Все ритуальные хлопоты взял на себя Андрей, сказав Вовану, чтобы ни на шаг от Лизаветы не отходил. Мотался с утра до вечера, взяв у Лизы документы. Ночевали у Андрея в квартире – на кухне, бросив на пол походные спальные мешки. А в комнате на Андрюхиной кровати сидела Лиза – молча, с ночи до утра… и глаз не закрывала.

Тело не выдавали – в рамках уголовного дела, все экспертизу какую-то не могли совершить. И Труба снова обратился к отчиму, сказал:

– Нужно похоронить, я уже все подготовил. Сделать нужно сейчас, одна Лиза с этим не справится.

На похоронах Лизавета была молчалива, лишь кивала головой, принимая соболезнования, на поминках ходила по квартире из угла в угол, как тень. Соседки шептались: «как теперь жить-то будет» … и качали головами. Когда все разошлись, оставив в квартире гулкую тишину – как-то сразу ошеломляюще быстро заявившую свои права на жилплощадь, Лиза замерла. Груда перемытой сердобольными соседками посуды, слепила фарфоровыми бликами глаза, а руки не могли сделать и движения, чтобы скрыть этот блеск от глаз. Казалось, спрячешь в шкаф, закроешь створки… и останется только засыпать комками влажной земли…

Вовка, не выдержав, сказал другу:

– Её нужно врачам показать.

– Точно! – вспылил Андрей. – Пусть и врач ей душу вынет. – И тут же остановил себя, продолжил сдержанно, – Просто, нужно время.

– У нас нет времени, – напомнил Вован – и в этом был прав! – Как она теперь жить будет? – Вопрос дня прозвучал.

Лизавета подошла к ним неслышно, заставив вздрогнуть от неожиданности, и сказала сухими губами (первый раз за три дня сказала!):

– Я – совершеннолетняя… и жить буду, теперь как…

Из глаз её покатились слёзы крупными горошинами, будто жили отдельно от тела и выполняли свою собственную волю, независимо от Лизы. Андрей сделал шаг и обнял, прижимая к своему телу, и сказал тепло, надёжно:

– Ты – совершенно летняя, и совершенно зимней я тебе стать не позволю… – помолчал, – … мы не позволим.

А Лиза уже спала (первый раз за три дня!), обмякнув в его объятьях.

Устроив девушку на диван, прикрыв пледом, Андрей сказал:

– Сейчас всё уберём здесь и соберём её вещи.

– Зачем?

– Разве она сможет здесь жить? Одна?

– А где будет жить?

Они принялись шустро складывать посуду в шкаф.

– Расклад такой. Лиза сдает свою квартиру. Я сдаю свою квартиру. На эти деньги будет жить. Жить будет у моих, в моей комнате, за это будет платить, как за съём комнаты. Но об этом всем в округе знать не нужно. По ребятам пущу слух, что Лиза – моя невеста; вернусь из армии – женюсь. Тогда её никто не обидит. – Андрей остановил крепкой рукой суетящегося с веником друга. – Чтобы ты не думал: эти слова ничего не значат – наш с тобой уговор в силе: решать будет Лизавета.

Вован не стал возражать, что идея покоробила его, но и не воспротивился, сразу поняв, что лучшего никто бы не сумел придумать. Лишь засомневался:

– Чтобы сдать квартиры нужно время, не быстро это делается.

– Хилый, я всё уже сделал. Думаешь я зря мотался днями? Сделал доверенность от Лизы, сделал доверенность для Лизы – все по закону: комар носа не подточит. Прокоп помог связаться с нужными людьми. Уже завтра сюда, – он воткнул указательный палец в стенку комнаты, – въедут квартиранты. И в мою квартиру тоже уже завтра въедут! Поэтому, берём Лизу и транспортируем к месту проживания.

– А мать твоя в курсе? – подозрительно сощурился Вован. – Скандал сейчас не нужен.

– Да. Я с ней обо всем договорился. Не поверишь, она торговалась за каждый рубль – не думал, что на такое способна.

– Лизка ей никогда не нравилась, если ты не заметил. Не будет её обижать?

– Мы подписали с ней договор в присутствии адвоката, где оговорили права и обязанности обеих сторон.

Вовка задумался, а потом заключил:

– С тобой опасно не только ссориться, но и дела совместные вести…

– Дурак ты, – отмахнулся Труба. – Только со мной дела и нужно вести.

Они улыбнулись друг другу и присели на пол рядом с диваном, прислушались к тихому дыханию девушки. И Андрюха сказал серьёзно:

– Клянись, Хилый: мы никогда не заставим Лизу плакать! – и руку протянул для заключения договора.

Вовка руку принял.

Через три дня они покинули город, блестя бритыми затылками, глядя в будущее без страха. Лиза при расставании была если и не весела, то спокойна. Сказала: «год пролетит быстро», и они не знали, что остаток дня Лиза просидела в бывшей комнате Андрея, на его подростковой кровати, не вытирая слез, катившихся по щекам…

В город Хилый вернулся лишь спустя три года. И то лишь потому, что полугодом раньше Андрей словил пулю и был комиссован. Оставшись один, Вован неожиданно понял, что ставшая привычной жизнь – на острие ножа, без привычного рядом друга, совсем не интересна…