Читать книгу Благое дело. Вариант Б - - Страница 2

Благолепову представление не понравилось, он ворохнулся в своём кресле, проверяя способность к передвижению. Получилось – так себе! – на «четвёрочку с минусом», но откладывать было неуместно. Заворочался, застонал и медленно полез из глубокого чрева, привлекая к себе внимание окружающих.

Вован воспользовался заминкой: сунул Лизе в ладонь ключ от машины и сказал тихо и быстро.

– Сразу беги к окну и прыгай. Второй этаж – невысоко.

Матвей встряхнулся и расправил плечи, посмотрел в упор на Ломакина, с наивной простотой спросил:

– Я не помешал?

– Что за хрен с горы? Колян, убери!

Матвей снова встряхнулся, убрал с лица наивность и сказал холодно:

– Извини, голова гудит – нечётко выражаюсь. Хотел сказать: «Ты мне помешал».

И, не оборачиваясь, ударил подошедшего сзади – от двери Коляна: коротко, точно, сбивая противнику дыхание. Хотел бы ударить сильнее, но получилось – как получилось! И тут же ураганом прошелся по всем остальным оппонентам – каждому вмазал (здесь всё сработало – мастерство не пропьёшь!), и встал перед зажатыми в угол своими нечаянными попутчиками.

– Лиза уходи, – сказал Вован, втыкая своё плечо в плечо Благолепова, утверждая своё право на поддержку.

Елизавета вместо того, чтобы бежать, метнулась к шкафу и потянула с полки дорожную сумку.

– Что ты делаешь?! – возмутился Вован.

– Обоссалась со страху. Трусы чистые хочу взять! – зло откликнулась девушка.

И Матвей успокоил:

– Правильно, милая, возьми свои вещи. Я не выпущу их, пока не переломаю все кости.

Отдышавшийся Колян сунул руку за спину, за пояс. Благолепов не дал возможности распорядиться тем, что было припрятано. Протянул любимую приговорку своей сестрички – Катеньки:

– Во-о-он как! – и, сделав стремительный шаг, ударил практически одновременно ногой в грудь и кулаком в челюсть подвзлетевшего от первого удара тела.

Мгновение, и пистолет оказался в его ладони.

– Милая, – сказал он ровно. – Можешь достать утюг и погладить трусики, теперь я не выпущу их до утра. Кстати, имейте в виду, – обратился он к бандитам, лежащим на полу. – Стреляю я гораздо лучше, чем работаю кулаками.

– Лизка, ради Бога, – прошептал Вован, закидывая на плечо ремень дорожной сумки и толкая подругу в бок – к выходу. – Надолго его не хватит.

Она поняла и побежала к двери.

– Уходим, – парень тронул Матвея за рукав.

– Минутку, – Благолепов сделал шаг в сторону Ломакина, все еще сидевшего с растерянным видом на краю кровати.

Того ошеломила стремительность и напор недавно то ли пьяного, то ли сонного «тюфяка».

– Соблаговолите подняться, – попросил Матвей вежливо. – Сейчас я не в полной мере контролирую силу своего удара, если придется на затылок – могу и укокошить.

Ломакин понял – перед ним псих, и привстал с кровати.

– Вижу явную озабоченность вашу в интимной сфере: стоит, а кончить не получается, – все так же обманчиво вежливо вещал Благолепов. – Дней на пять избавлю вас от этой проблемы. – И ударил нагою в пах безо всякой жалости. Закончил зло. – Пусть доктора тебя ублажат!

В коридоре попутчика поторопил:

– Двигай ластами, минут пять у нас в запасе, потом очухаются. Обычно для этого требуется больше времени, но я сегодня не в форме.

Елизавета прыгала у распахнутых дверей автомобиля.

– Чего не за баранкой? – буркнул Вовка.

– Не могу, руки дрожат, – прошептала она и полезла на сидение рядом.

Матвей сел сзади и закрыл глаза.

– Ты как? – спросил его Вован, отъезжая.

– Лучше. Попрыгал – адреналинчику в кровь прыснул… еще бы пожрать и выспаться.

Минут пять ехали молча, потом Елизавета спросила:

– Куда едем-то?

– Точно не домой. Возьми в кармане, – он приподнял локоть, выпячивая в её сторону полу пиджака. – Позвони Андрею, и мне передай.

Елизавета набрала номер и, коротко взглянув на Вована, включила громкую связь. Он разозлился, но возразить не успел – ответили.

– Чего ты? – ночь на дворе… – скомканно гукнул Андрей.

– У нас тут с Ломом незадача вышла…

– С Ломакиным?! Ты у Лома?

– Мы у Ломакина, – вклинилась Елизавета.

– Та-а-а-к… – протянул собеседник, тоном своим не обещая хорошего. – И что за незадача?

– Лизка ему фейс приложила.

Раздался кашель и сдавленный мат.

– Ты чего? – нервно спросил Володька.

– Водкой подавился… Чего она сделала?

– Пощечину дала, Андрюша, – чуть не по складам промямлил в ответ.

– И?

– На круг хотел поставить…

Телефон в руке у Лизаветы запрыгал от дрожи, пробежавшей по телу.

– Случилось? – после паузы прозвучало на удивление ровно.

Вован замотал головой из стороны в сторону, будто абонент мог его видеть.

– Ты, Хилый, сейчас не молчи, – все так же тихо попросил Андрей. – Просто ответь, «да» или «нет».

– Нет, – хрипло уронил Вован.

– Вот сейчас спас планету от третьей мировой войны, – облегченно выдохнули в трубку.

– Андрей, расстались мы нехорошо. А уж точку поставили и вовсе некрасивую, хотя и достойную.

– Ты там за героя, что ли?

– Не, объективно – я бы так не смог… Лизкин «утопленник» постарался.

– Какой ещё утопленник? Впрочем, потом расскажешь. Давай по факту: сейчас, что делаете?

– Убегаем.

– Драпайте дальше, где-нибудь осядьте, в нестандартном месте. За что я тебя уважаю, Хилый? За изобретательность. Вот и прояви её. Сюда пока не ногой. Скажу, когда можно будет. Лизок! Не бери в голову! Лом перед тобой извинится. На коленку станет и ручки целовать будет. А захочешь, каждый день ему плюхи будешь навешивать. Обещаю!

– Андрюша, – тихо попросила девушка. – Просто избавь меня от него.

– Обязательно. Хилый за рулем? Выключи громкую и приложи телефон ему к уху.

– Браниться будешь? Так не стесняйся, меня сегодня ничем не прошибёшь.

– Лиза, я так браниться буду, как ты в жизни не слышала.

Девушка пожала плечами и отключила громкую связь. Пока подносила аппарат к уху Вована, услышала свирепое:

– То, что мы с тобой ляпали куличи в одной песочнице не х… не значит. Я с тебя шкуру спущу, лярва. Самого по кругу пущу!

Елизавета быстро впечатала аппарат парню в ухо, зажмурилась и открыла ресницы после того, как почувствовала, что давление на ладонь от прижатой плотно щеки исчезло. Сочувственно взглянула на друга. Тот поморщился и качнул головой, будто отгонял назойливую муху.

– Ничего, проорался – ему легче стало. Да и я виноват, не за чем было тебя впутывать.

– Брось, я сама «впуталась». То, что мы ляпали куличи в одной песочнице, для меня имеет значение. Да и правду ты говорил… нечего было целку из себя строить – сама виновата. Вы с Андрюхой меня набаловали – приучили к хорошему, вот я и вознеслась… Извини.

Вован повернул к ней лицо, враз ставшее нервным:

– Давай вернемся. Может и перед Ломом извинишься?

– А ты глазами в меня не стреляй, – взвизгнула девушка, заражаясь его неудовольствием. – На дорогу смотри!

– А чего на неё смотреть? Всё равно ни хрена не видно, – не сбавлял градус и парень.

Благолепов вздохнул – молодо-зелено, и не открывая глаз, предложил:

– Ребята, может познакомимся уже? Меня Матвеем зовут. Барышня – Лиза, а ты – Вован?

– Вован…

– Обезьянья кличка какая-то. Почему Вован? Сколько красивых производных от Владимира, читай, «владетеля миром». Церковное имя звучит как ВОЛОДИМИР. Предлагаю называться: Волод, Лодим, Лодимир или, на худой конец, Димир.

– Сам-то, чем лучше? – огрызнулся Володька. – Матвей! Кот Матвей, в натуре.

– Ой, Вовка, – взвизгнула девушка, – а мне нравится – Димир! И сразу напрашивается – хан. Представляешь? – Она захихикала. – Хан Хилый! Звучит!

– Ты улыбнулась – слава Богу, – парень тоже улыбнулся и взглянул через зеркальце на Благолепова, поймал взгляд его полуприкрытых очей, – Беру слова обратно: концовка была не только достойной, но и красивой.

Пришла очередь Матвея кривить в улыбке губы, и он сделал это совершенно искренне, кем бы эти ребята ни были, они ему нравились.

– Вернёмся? Повторю на «бис».

До соседнего городка они едва дотянули, датчик уровня топлива неумолимо дрожал на «Е». Вован бесился, но вида не показывал. Впрочем, никого не обманул. Когда очередной спазм неудовлетворения жизнью стянул его щеки, Лиза сказала:

– Вовка, забей. Просто возьмем ноги в руки – и пойдем.

– Нет, Лизаня, – Вовка вдарил кулаком по рулю. – Она нас довезет! Я ж – фартовый.

До заправки в пригороде они не дотянули метров пятьсот. Встали у обочины, и Хан Хилый повеселел:

– Сказал же – фартовый, – расплылся улыбкой и выпрыгнул под дождь. – Посидите тут малость. Пойду, огляжусь.

Матвей тоже взялся за ручку дверцы.

– Вам бы переодеться, – сказал он девушке. – Сумка ваша здесь. Я выйду.

Она тоже вышла из салона автомобиля, переместилась к задней дверце, и, распахнув принялась копаться в сумке.

Вернувшись, Хилый увидел мокнущего под дождем попутчика.

– Ты чего тут?

– Барышня переодевается.

– А-а… акробатический этюд, ничего, у неё получится – гибкая, – пробормотал, как ни о чем – явно, думал о другом.

– Ты озабочен?

Вован встряхнулся.

– Сейчас мужик подъедет на КАМАЗе, подвезёт нас километров на двадцать в сторону – там уже другая область и до Разъезда рукой подать.

– Ты не перегибаешь? Мы же не на Сицилии.

– А-а… ты – не в теме. Наша «кОза» тем и страшна, что непредсказуема. Мы нанесли урон самым значимым для Лома частям тела, вряд ли он решит перетерпеть. С местными ментами у него, наверняка, – контакт, при случае, помогут. Андрюха, конечно, вмешается. Но до поры нам лучше не отсвечивать. Как говорил мой незабвенной памяти папаша: «лучше перебздеть» …