Читать книгу Благое дело. Вариант Б - - Страница 10

Очнулся он, наверное, быстро – они всё еще ехали. А Лиза, придерживая руль одной рукой (небрежно так, совершенно артистическим, показным жестом), говорила по телефону. Лицо было улыбчивым, а произносимые слова отличались от созданного облика коренным образом.

– У меня только два пути в навигаторе: или в ментовку, или в больницу. Вот как? Тогда найдите третий путь! И не затягивайте!

– Куда едем? – подал голос и удивился, что звучит он, как у котёнка – слабо и придушенно.

– В центр.

«Соображает… в область сейчас не пробьёшься», – подумал Вован и крутанул шеей, и чуть не запутался. Оказалось, на них было навалено какого-то непонятного тряпья… принюхался, – с ароматом какой-то пудры?

– Порвёшь костюмы, я тебя сама добью, – пообещала Лиза весело. – Везу для детишек сценические костюмы, подруге обещала. Ты там не вертись, Андрюха вот – молодец, уже ласты, наверное, склеил – не шевелится…

И Хилый понял, что ей до жути страшно.

– Я его за руку держу… пока он ещё тёплый, – произнёс небрежно, будто разговор шел об остывающем чае.

– Дурак! – взвизгнула Лизавета и даже голову повернула в его сторону, забывая, что следить за дорожной ситуацией – прямая обязанность водителя.

К счастью, зазвонил телефон, и Лиза разом осознала свою значимость в конкретный момент, в конкретной точке мироздания.

– Знаю, где это, у бывшего цирка, – сказала она в трубку, и отбросив телефон на соседнее сидение, посунулась к навигатору. – Минут через пятнадцать буду, – объявила громко, чтобы абонент расслышал.

Хилый уже «отбодал» головой скользящий по щекам шёлк, и наблюдал все Лизкины пассажи с неодобрением.

– Кто тебя водить только учил?! Голову оторвать – мало будет.

– Чего я тут упираюсь?! – удивилась Лиза и гаркнула, – Оторви тогда ему голову – рядом лежит, и сразу домой поедем!

– Прав был Андрюша, – стервозная из тебя баба выросла, Лизок.

И примолк – снова устал!

– Ты, Хилый, не смей молчать, – тихо и твёрдо сказала Лиза. – Просто – не смей!

– Боюсь, силы на болтовню уйдут, как мы с тобой тогда обниматься за встречу будем? – угасающим шепотом откликнулся Вован, и снова «поплыл».

Следующее «включение» случилось уже по доставке груза – почувствовал, как потянуло прохладой в распахнутые дверцы машины. Мужской голос поинтересовался озадаченно:

– Как мы их вверх-то притараним?

– Позовите ветеринара своего, пусть поможет, – ответила Лиза, перебрасывая сценические костюмы на передние сидения.

– Нет. С ним был уговор, что он внутренний подъезд откроет и кабинет предоставит в пользование.

– А кто же пользовать будет? – спросила девушка вздрагивающим, готовым пролиться слезами, голосом.

И Хилый решительно принялся выкарабкиваться из салона. Оглядел место уже ставшим привычным оценочным взглядом, будто сканировал территорию на предмет предстоящих военных действий. Узнал и вспомнил: ветеринарные боксы при цирке, сюда прежде и коров с области привозили для лечения … давно было, в пору босоногого детства…

Перевел взгляд на мужика, оказавшегося Прокоповым, и пробурчал:

– И сам дойду, и Трубу дотащу…

– Дойдёт он… – огрызнулся Прокоп, – до ручки, до ножки – потом до поварёшки. – И, потащил Андрюху сам: сначала из машины, следом – по крутым ступеням из подвального помещения на первый этаж.

Умаялся: кряхтел и ругался сквозь зубы; на пластиковую поверхность хирургического стола завалил ношу уже кое-как. Голова Трубы качнулась и весьма звучно припечаталась затылком…

– Чего мелочиться, – процедил сквозь зубы Вован, ковыляющий следом. – Добейте уже!

Прокоп оглядел свой костюм, сразу впитавший следы всех вечерних перипетий своего подопечного, хотел ответить на ворчание сопровождающего, но зазвонил телефон в кармане. Он послушал чьё-то торопливое кудахтанье и выругался. Потом снова посунулся носом в телефон, позвонил:

– Карий, доктор где? Поднимается? Хорошо… Смотри, мотай до хаты, тащи мне костюм, пару джинсов и рубахи… нет, лучше полувер, водолазку – чтоб без пуговиц. Тоже пару! Всем переодеться нужно. Да, и пару бутылок водки. Карий – «мухой»! – понял?

Лиза принялась было снимать с Андрея куртку, но Прокоп её отогнал, сказал:

– Не пачкайся, тебя мне точно не во что переодеть.

Прозвучало для неё не понятно, но прояснить не удалось – пришел доктор. Вернее, докторша – в кашемировом белом пальто с небрежно накинутой на правое плечо павловопосадской шалью. Золоченые кисти платка и яркие цветы на темно синем, практически черном поле – Лиза невольно залюбовалась, даже про парней позабыла…

Завидев поле своей предстоящей деятельности, женщина сразу перестала выглядеть женщиной, превращаясь в хирурга, и стало видно, что она не так молода, как показалось в начале.

– Иван Иванович, – сказала она просто и даже строго, – без ассистента мне не справиться.

Прокопов кивнул ободряюще:

– Готов следовать вашим инструкциям, Мария Пахомовна.

Она поняла и пожала плечами – своя рука – владыка.

– С кого начнём обследование?

– С Андрея, – вклинился Вовка, – я сам обследуюсь, – и, присев на стул, потянул куртку с плеч.

Так и думал: левый бок – по касательной. Пропорола, зараза, вот и кровоточит… от того и мутИт. Края неровные, шить нужно.

– Вы… пациент, – одёрнула докторша, копошась над совершенно голым уже Андреем, – пальцы грязные в рану не толкайте.

Хилкевич ухом не повёл, правда рану исследовать закончил. Подвигал рукой вверх-вниз… а-а, вот эта в плече застряла. Ковырять нужно…

Снова прислушался к себе, любимому. Вроде, и всё! Улыбнулся – легко отделался, с учетом, что шмаляли много и бестолково. И снова улыбнулся, пуля – дура, да не про него!

– Жизнерадостный какой, – докторша вновь бросила на него быстрый косой взгляд. – Девушка, – обратилась к Лизе, – вы приглядывайте, такие экземпляры быстро вырубаются.

– Лиза, грохнется – и пускай! На месте стой, – внёс свою коррективу и Прокоп.

Мария Пахомовна закончила ковыряться пальцами в Андрюхином теле:

– В первый раз вижу такого везунчика – пять пуль и все на вылет, ни один значимый орган не задет.

– Чего ж он на труп похож? – промекала Лиза несмело.

– Ты лучше смотри, – не выдержал и Вован. – Он кровью плевался. Можть, чего не видишь?

Докторша хмыкнула и полезла перчаткой, которой только что исследовала ступни пациента, прямиком ему в рот.

– А мне говорила, пальцы не совать куда не след… – буркнул Хилый.

– Зуб у него сломан, острый край щёку режет – вот и кровит. А в несознанке – головой приложился – и зуб заодно сломал, ну и крови потерял достаточно. А то, что вырубился – хорошо, на обезболивающих сэкономим. Сейчас все вычистим, на ноге пару швов наложим. А зуб подпилим… – говоря это докторша копалась в принесённом саквояже все теми же перчатками, выкладывая на металлический поднос всё, что считала необходимым.

– У тебя еще перчатки есть? – тихо спросил Прокоп.

– А как же! – восхитилась Мария Пахомовна. – Столько, что на весь город хватит… в больнице, в отделении…

Она посмотрела на обалдевших окружающих и весело заржала. «Как лошадь, чес слов!» – подумал Вован.

Как бы там ни было, а перчатки у докторши обнаружились в достаточном количестве таком, что и на Прокопа их натянула. И работала она быстро и спорно, и все чаще с тревогой поглядывала на Хилкевича, который всё чаще смыкал веки. Но дошла очередь и до него! Увидев, что Мария Пахомовна заправила шприц, Вован воспротивился:

– Так шей и так ковыряйся, без иглоукалываний. Мне голова ясная нужна.

– Это простой ледокоин… ну, его аналог, если быть точными. Не заснёшь, не бойся, и будет не так больно.

Было больно… но не так! Больнее было бы, если бы он тогда не успел… Хилкевич резко поднялся со своего ложа и прошелся по сеням туда-обратно. «Всё! Заканчивай в мозгах копаться!» – приказал себе решительно. – Подумай о том, что дальше делать». И, вопреки приказу, снова вернулся к прошлому…