Читать книгу Благое дело. Вариант Б - - Страница 9

Хилкевич поднялся и прошел к лавке у противоположной стены, на которой стояло ведро и плавал деревянный ковшик – уточкой, с резным орнаментом по краям. Испил тёплую воду и, прихватив еще порцию, вернулся к лежбищу…

Когда до окончания службы оставалось три месяца, Нина Фёдоровна в разговоре по телефону сообщила, что Лиза перебралась жить на свою квартиру. Уверяла, что вины своей в том не видит, по той причине, что девушка завела себе парня и, возможно, скоро выйдет замуж. После этого они решили не торопиться с возвращением на гражданку: подписали контракт и начали новую жизнь, полную динамики, адреналина и полного презрения к страху. Где только их не помотало, чем только не пришлось заниматься… – Вован вспоминать не стал! Поддерживало их на плаву только обещание, что Лиза не будет лить слезы об их преждевременной кончине. «Лиза не заплачет!» – стало их оберегом, заклинанием перед Судьбой, о даровании успешного исхода задач, поставленных командованием. А потом Андрея ранили… сколь веревочки не виться… И теперь уже при телефонном разговоре с Трубой, отбывшем к родным пенатам, Вован принял решение: не дать своей «веревочке» размотаться до того самого пресловутого «кончика».

Андрей сказал:

– Лизка врала, что всё у неё хорошо. Парню её Шнурок в первый же день сломал руку и пообещал, что сломает нос. Тот и свалил, с перепугу. Больше никем она в районе не «светила». Если сейчас у неё и есть кто – не узнать. Стала самостоятельная – не подойти.

Хилый тогда рассердился:

– Что значит, не подойти? Это – наша Лиза.

– Вот возвращайся и напомни ей об этом. – Ответил со смехом, а через секунду стал серьёзен. – Я честно – заканчивай!., не то пристрелят тебя, без моего присмотра… – а потом хмыкнул и добавил тихо, – … или меня, без твоего.

С того дня Вован жить торопился – едва дождался окончания контракта. И возвращался домой с уверенностью, что все сделает правильно: «верёвочку» свою сохранит, да и Андрюхину – подправит. Оказалось, льстил себе: веревочка его жизни превратилась в змеиный клубок и ощетинилась хвостами, которые готовы были свиться в петлю на шее в любой момент. Но он не жалеет – ни о чем! Даже благодарен – ведь вернулся он вовремя! Задержись, хоть на день – и не стало бы на свете лучшего друга на земле – Андрея, сына Ромки Трубача…

Вован хлебнул из ковшика и продолжил «смотреть» сериал под названием «Моя жизнь»…

Встретил его Андрей радостно, но сдержанно. Даже в уже сгустившихся сумерках была заметна напряженность его взгляда. Голова занята чем-то другим, понял Хилый. Машина, на которой друг подъехал к зданию вокзала, была новой, блестела первозданной краской и хвастала своей принадлежностью к европейскому бомонду. Вован промолчал, хотя мысли, прежде смутно витавшие в мозгу, стали приобретать конкретную форму.

Труба по-своему расценил это молчание: улыбнулся и хлопнул по плечу:

– И тебе такую купим, дай срок.

Тут уже Хилый не стерпел.

– «Лишь дайте срок, но не давайте срок!» – процитировал из известной песни Высоцкого.

Андрей откликнулся быстрой скользящей улыбкой и свернул с темы:

– Заедем в гаражи, там для тебя подарок.

Подарком оказался байк – гоночный… Вован присмотрелся: тот самый, который они пытались восстановить собственными силами еще до службы.

– Собрал всё-таки.

– Врать не буду: ребята помогали. Но будь уверен, такой единственный в мире и по конструкции, и по техническим параметрам… да и по характеру тоже. – Протянул ключи. – Твой! Правда покататься пока не можешь, не успел его легализовать. Завтра этим с тобой займёмся. Сейчас до дома, наверное, хочешь?

– Нет. С эхом разговаривать – стремно. Родители в рейсе: всё не бросают свои глупости – трудятся! Хотя и могли бы, на пенсию себе уже натрудились.

– На пенсию особо не разживёшься – сам знаешь. – Справедливости ради заметил Андрей.

Вовка это понимал, но в груди свербела обида: не каждый день единственный сын возвращается после трёхлетнего отсутствия.

– Тогда, давай по старинке – здесь посидим, – предложил Труба. – Только я отъеду с ребятами ненадолго, а потом заскочу в магаз – всё привезу…

Тут и «ребята» нарисовались, на черном внедорожнике… в количестве четырёх человек. Андрей махнул Вовке рукой и полез в салон подъехавшей машины, оставив свою у распахнутых дверей гаража. Хилый походил вокруг иномарки… походил вокруг мотоцикла… походил-подумал… и пожал небрежно плечами: «должен же он опробовать подарок в движении?» И больше ни в чем не сомневался! А уж куда ехать и спрашивать не надо – только в одном месте на районе братки забивают «стрелки» – долгострой на набережной, уходящий своими тылами в лесной массив. Знать-то он, знал – не учёл, что дорожная ситуация за три года отсутствия претерпела несколько изменений: неожиданно на привычной некогда дороге выросли блоки возводимого нового жилого дома. Вот тут он потерял время, объезжая, как оказалось, целый возводимый квартал, и приехал на точку едва не к «шапочному» разбору – канителиться в таких обстоятельствах у братвы не принято!

Хилый остановил байк у знакомого внедорожника, стоящего чуть в стороне – в зарослях вездесущего клёна ясенелистного. Прислушался. Пальба стояла, как во время войсковой операции – даже автоматные очереди громыхали.

– «Зарница» … вашу мать… – пробормотал Вован, прикидывая направление своего движения.

Тут они и выскочили из зарослей – трое из четверых … а Андрея с ними не было.

– Вы его бросили там, что ли? – спросил без удивления и даже без угрозы: просто прояснял оперативную обстановку.

– Трубе по любому – труба, – ответил один из них, придерживая ладонью кровоточащую скулу. – Там ещё и мусора налетели…

Хилый стиснул челюсти – «Лиза не заплачет!»

– Ствол давай сюда! И ты тоже! – Проверил магазины. – Да вы, суки, и не стреляли…

– Мусоров гасить – себе дороже.

Вован не слушал. Дернул байк с места, как на старте Кубка Наций, и устремился по дороге накатанной Судьбой.

Орал «Лиза не заплачет» и палил во все, что видел. На его крик из-за угла постройки выпал Андрей. Буквально – выпал! – двигаться уже не мог. Хилый, вдарив по тормозам, подхватил его – как нечего делать! – одним сильным рывком и затянул перед собой на мотоцикл. В пиковых ситуациях силы у него удесятерялись, правда, и Андрюха, почувствовав привычную поддержку, поднапрягся – помог, как сумел… Впереди полыхнул свет, и в этом слепящем свете Вован увидел фигуру с автоматом…

– Руль держи, – сказал Андрею и спокойно, как на полигоне, выстрелил, зная, что попадет точно – в лоб.

Потом засунул ствол за пазуху и, потеснив руки друга на руле, снова приказал:

– Крепче держись.

Свернул прямо в заросли и запетлял среди деревьев, слыша, как пули, выпущенные во след, свистят в спину.

– Левее держи, – прохрипел Труба, – выскочишь к Причалу. – Закашлялся и из последних сил вытолкнул из кровоточащего рта. – Прокопу звони…

И Вован позвонил, но не Прокопу. Телефона Прокопова у него не было, а шарить по Андрюхиным карманам, в поисках мобилы тоже не было времени – полицейские сирены завывали и, судя по звукам, район своей дальнейшей деятельности они выбрали правильно. Он позвонил Лизавете.

– Где ты? – спросил коротко и просто, будто они только вчера расстались.

– Домой еду.

– За рулём?

– Да.

– Мы у Причала, на нижней дороге. Андрей ранен. Встань после съезда, огни выключи. И… поторопись, Лиза.

Конечно, она слышала полицейские трели… Ответила тоже коротко и просто.

– Я недалеко, скоро буду.

А Хилый обхватил талию друга левой рукой крепко-накрепко, пробормотал: «Сейчас будет, копец, как интересно…». Газанул, направляя байк по взгорку, разогнался и на полной скорости, петляя рулем, (будто пытаясь вырулить!) рухнул в блестевшую под горой рябь реки. Местечко выбрал для целей подходящее, именно в этом месте была глубь – без водолазов байк не вытащить.

Удар о воду и бодрящая её прохлада Андрея встряхнули, едва голова показалась над водой, он принялся шевелить руками, помогая другу в транспортировке своего тела. И даже тихонько засмеялся:

– … дежавю…

Чем порадовал Вована и разозлил одновременно: в точку – опять стреляют и кругом враги!

До въезда на нижнюю дорогу, подходящую краем к самой кромке берега, было с километр. Дорогой этот участок назывался по старой памяти, по сути сейчас это был отрезок, засыпанный щебёнкой, на который заезжали лишь энтузиасты рыбной ловли, поскольку участок был единственным пологим местом на крутом берегу. Когда глубь кончилась, Хилкевич взвалил Андрея на плечи и максимально ускорился, хотя брести в темноте, сначала по пояс, потом по колено, в воде было непросто. Но он постарался!

Лизина машина стояла в темноте, а сама девушка сидела на корточках сбоку от приоткрытой дверцы. Завидев Хилого со своей ношей, суету не устроила – лишь приоткрыла дверцу шире, придерживая. Вован затолкал друга на заднее сидение уже неаккуратно, внезапно почувствовал, что устал. Адреналину в крови стало меньше? И, как только подумал об этом, организм оповестил, что источником усталости является не только упавший в крови уровень адреналина… Он завалился практически на Андрюху, и «поплыл». Услышал, как Лиза сказала сквозь зубы: «Ни хрена себе, пивка попили…» и завела мотор.

– Прокопу звони… – попытался сказать Вовка, но и не понял, успел сказать, или нет.