Читать книгу Белеет мой парус - - Страница 13

Время в училище бежало быстро. Два месяца в году мы проходили морскую практику. После первого курса нас отправили на Каспийское море. Командование планировало ознакомить курсантов с различными морями, поэтому место летней практики каждый год менялось.

Пароход «Дербент», на который меня определили матросом-практикантом, перевозил зерно насыпью из Баку в Красноводск, а оттуда – хлопок в больших, перетянутых стальной проволокой, кипах.

По мнению боцмана, в чье распоряжение я попал, матрос в первую очередь, должен научиться счищать с металлических частей судна ржавчину, потом грунтовать свинцовым суриком и закрашивать краской. Я, в основном, этим и занимался.

Красить внутренние переборки кают доверялось только опытным мастерам. Поверхность покрывалась тонким слоем эмалевой краски, ровно, без потеков. Науку эту я освоил, хотя и не без труда. Боцман постоянно проверял проделанную работу и безжалостно заставлял исправлять огрехи.

Меня учили всяким матросским премудростям. Ежедневно следовало драить палубу, стоять на руле, ставить лаг (прибор для определения скорости судна) и снимать с него показатели, кидать выброску.

Выброска – это длинный, крепкий, особым способом сплетенный линь (пеньковый трос) с грушевидным грузом на конце. Матрос, умеющий точно и далеко метать выброску, ценится на любом корабле. Далеко не каждый капитан может сразу подвести судно прямо к причалу при помощи судовых двигателей. Как правило, двигатели стопорятся метров за двадцать-двадцать пять до причала. Тут то и приходит черёд матроса с выброской. Аккуратно сложив ее кругами, наподобие ковбойского лассо, матрос с силой бросает выброску с грузом в сторону причала. Если бросок удачный, выброску подхватывают на причале береговые матросы, и быстро тянут на берег.

К выброске на судне крепятся стальные или пеньковые швартовы (канаты). Береговые матросы надевают швартовы на кнехты – чугунные тумбы, предназначенные для удержания судна у причала. При помощи судовых лебедок судно подтягивают к причалу и надежно крепят швартовами.

Конечно, это далеко не все, чему я научился на судне. Будущий штурман должен был владеть специальностью матроса и боцмана. Он должен досконально изучить навигационные приборы, уметь прокладывать курс на карте, знать расположение созвездий на небе, описание морского побережья, маяков, опасных для мореплавания мест. Освоить азбуку Морзе, сигнализацию флажками и многое другое, что может пригодиться моряку в тяжелых, богатых опасными приключениями, морских странствиях.

Надо сказать, что море не приняло меня сразу как родного, подвергнув многим серьезным испытаниям. Во-первых, я долго не мог привыкнуть к качке, и нередко мои обеды и ужины, так и не освоившись в желудке, перекочевывали к Нептуну за борт. Я очень стеснялся этого, но постепенно привык, и меня потом не могла уломать самая крутая океанская волна. Говорят, даже знаменитый адмирал Нельсон страдал от морской болезни, но это не мешало ему одерживать блестящие победы в морских сражениях.

Морская вода сыграла со мной злую шутку, в корне изменившую мою жизнь. Наша группа практикантов была разбросана по многим судам Каспийского пароходства. Практика заканчивалась. Группу надо было собрать воедино, чтобы поездом отправить в Ригу. Мой пароход «Дербент» прибыл в Баку раньше, чем другие суда. На берегу я успешно сдал экзамены за практику и получил свой первый диплом. Мне была присвоена квалификация матроса 1-го класса. Примерно неделю я болтался на бакинском пляже. Конечно, появились знакомые девушки, с которыми я с удовольствием бултыхался в море. Мы плавали наперегонки, ныряли в воду, хватали друг друга за пятки. Мне нравилось нырять и плавать под водой с открытыми глазами. Это меня и подвело. Видимо, в глаза попала инфекция.

В послевоенные годы поезд из Баку до Риги шел почти неделю. В пути у меня сильно воспалились глаза. По прибытии в Ригу я сразу пошел в санчасть. Мне прописали какие-то капли, но было уже поздно – зрение ухудшилось.