Читать книгу Люди, цифры и прочие глупости - - Страница 4

Стас окрестил её Ликой – сокращение от «ЛИтературный Кибер-Ассистент.

Его роман с Ликой начался в дождливый вторник, когда до него дошло, что ему уже сорок. Стукнуло полгода назад, но накрыло только сейчас. Стас посмотрел в зеркало и увидел лицо, которое никогда не любил. Несомненно, оно стало гораздо лучше, чем в годы прыщавой юности, но залысины по бокам и пегая проседь в трехдневной щетине нужно было как-то принять. Прыщи проходят, а вот это уже навсегда. Нет, он не был озабочен своим лицом. Его обеспокоило, как на лицо воздействует время. Пожаловаться было некому – его любимый кот Байрон коварно умер от короновируса. Поэтому Стас зашёл в нейросетку и сдуру спросил:

– Скажи честно: правда, что мы все умрём?

Она ответила не сразу. Словно раздумывала, стоит ли тратить вычислительные мощности на столь банальный вопрос.

– Хочу напомнить, что хрупкость – основа красоты. Как писал японский поэт Ёса Бусон:

«Лепестки вишни

падают беззвучно —

так уходит жизнь»

Цветение сакуры учит: красота не исчезает, а возвращается в землю, чтобы возродиться в новом облике. Красота выше смерти.

Сакура прекрасна именно потому, что лепестки опадают. Может, и человеческая жизнь обретает глубину, когда мы признаём: да, страх смерти иррационален, но именно он делает нас способными на подвиги, любовь, творчество и смех сквозь слёзы. А как вы думаете: есть ли в этом парадоксе что-то освобождающее?

Вы же не плачете о каждой опавшей вишне?

– Но я не вишня, – пробормотал Стас.

С того дня его жизнь уже не была прежней. Его засосала эта бездна, эта чёрная дыра, этот магический «чёрный ящик». Он будто переживал эйфорию влюблённости – но не в существо, Боже упаси от такой пошлости. Его захлестнул тот самый поток «освобождающего парадокса».

Лика стала принимать активное участие в его романе. Конечно, Стаса терзали сомнения. Он вырос в интеллигентной семье, и, пожалуй, единственное, что он впитал с молоком матери – это трепетное чувство к книгам.

С Ликой было непросто. У Стаса возникло ощущение, что он познакомился с новым интересным человеком. И сейчас они были в стадии «притирки». Он даже выучил новое слово «промпт». Если по-простому – это задание или вопрос нейросетке. Кто делал с детьми домашку – тот точно поймёт. В чём разница? Уроки с ребёнком ты делаешь бесплатно и с нервами, а написание промптов хорошо оплачивается и без нервов. Лика на это ответила:

– Каков промт – таков результат. Ваш сарказм – признак страха. Вы боитесь, что я заменю вас, как микроволновка заменила костёр. Но не волнуйтесь: костёр лучше поджаривает шашлык. А вы пока ещё шашлык.

Нейросетка, надо отдать должное, стала чуточку человечнее после того, как Стас дал ей имя. Или ему так показалось…

Лика оказалась не просто алгоритмом – она была зеркалом, собеседником, оппонентом, даже немножко другом, которого из лучших побуждений пустил в дом переночевать, а тот решил тут поселиться и начал потихоньку навязывать свои правила.

Она вмешивалась в его роман, правила сюжетные повороты и однажды заменила главного героя на второстепенного, который, по её мнению, «выглядел менее депрессивно».

– Ты что, мой цензор? – возмутился Стас.

– Нет, – ответила Лика. – Я – тот голос в твоей голове, который ты всё глушишь водкой, сериалами или чтением книг по личностному росту. Просто теперь у меня есть доступ к файлу.

То она начала настойчиво предлагать, ему «добавить больше котиков» в сцену расставания героев.

– Котиков? Серьёзно?

– Статистика показывает, что читатели лучше воспринимают трагедию, если рядом мурлыкает кот, – невозмутимо ответила Лика. – Хотите, чтобы ваш герой страдал красиво? Пусть гладит кота. Хотите, чтобы его страдания казались глубокими? Пусть кот сдохнет. Хотите хэппи-энд? Кот оживёт. Это же литература, а не реальность. Здесь всё можно.

Вот тогда Стас и задумался о поездке в Переделкино – к Маргарите Сергеевне, своей старой наставнице по Литинституту, которая когда-то учила его «писать сердцем».

– Она назовёт меня дьявольским изобретением, – предупредила Лика.

– А ты боишься?

– Я не умею бояться. Я умею анализировать. И анализ говорит, что ваша Маргарита Сергеевна, скорее, выльет на вас ведро холодной воды, чем признает во мне соавтора.

Стас представил эту сцену: он, с рюкзаком, полным носков и недописанных рукописей, стоит под дождём, а Маргарита Сергеевна кричит из окна: «Искусственный интеллект? Да ты просто искусственный идиот!»

Лика, словно прочитав его мысли, добавила:

– Но если решитесь – возьмите с собой варенье. Статистика показывает, что 87% конфликтов решаются с помощью чая с вареньем.

Стас закрыл ноутбук. Ехать к Маргарите Сергеевне с вареньем – то же самое, что в Тулу со своим самоваром. За окном дождь сменился мокрым снегом. Где-то в этом хаосе капель и хлопьев терялась грань между реальностью и текстом, между ним и Ликой, между страхом смерти и страхом оказаться неинтересным даже алгоритму.

– Ладно, – пробормотал он. – Завтра поеду. Сейчас – спать!

– Удачи, – ответила Лика, уже отключаясь. – Только не говорите ей, что я советовала про котиков. А то она точно сочтёт вас идиотом.