Читать книгу Дочь врага. Спасение и проклятие - - Страница 13

Вода лилась горячая, жалила, обжигала плечи до красноты.

Я стояла под душем и просто позволяла воде стекать по телу. Уже несколько дней я не мылась. С тех пор как меня схватили. Не знаю, сколько времени прошло. Кажется, целая вечность.

В ванной моей комнаты было чисто. Белый кафель, хромированные краны, зеркало без единого пятнышка. Странно, что они так заботились о моем комфорте. Ванная в современном стиле, как будто я в дорогом отеле, а не в плену.

Закрыла глаза. Вода смывала грязь, пот, слезы. Но не страх. Страх въелся глубже.

Я потерла кожу мылом. Оно пахло чем-то свежим, цветочным. Никогда не обращала внимания на запах мыла. Сейчас это казалось невероятной роскошью.

Когда я вышла из душа, чувствовала себя немного лучше. Чистой. Хотя бы снаружи.

Хотела просто лечь и умереть. Но тело требовало своего. Я начала ненавидеть себя. За то, что мое тело хочет жить, даже когда я хочу умереть. За то, что еда кажется такой вкусной, даже в этом месте. За то, что я испытываю хоть какое-то облегчение после душа. Как будто предаю себя. Но ничего не могу с собой поделать. Мое тело победило. Пока.

Я подошла к стопке вещей, которые оставил зверь. Все они были сборной солянкой из спортивных вещей и идиотских платьев, но один вариант выделялся. Он был самым откровенным из всех: короткий, облегающий, с глубоким вырезом на спине и высоким разрезом сбоку. Я выбрала его.

После того, что произошло, я могла бы спрятаться, забиться в угол и оплакивать свою жизнь. Он лишил меня невинности, это правда. Но он не сломал меня. И я не собираюсь позволить ему думать, что сломал.

Я могла бы ненавидеть себя, чувствовать себя грязной и униженной. Но я отказываюсь. Он хотел увидеть меня сломленной, жалкой жертвой. Но он увидит меня гордой и сильной.

Он думал, что забрал у меня что-то важное, что лишил меня силы. Но он ошибся. Моя сила не в моей невинности, а в моей воле. И эта воля сейчас горит жаждой мести.

Я надену это платье и покажу ему, что он не добился своего. Я покажу ему, что он не заставил меня чувствовать себя жертвой. Я покажу ему, что я все еще женственна, что я все еще желанна. И что я все еще опасна.

Он пожалеет о том, что сделал. Он пожалеет, что вообще встретил меня. Увидит, что даже после всего, что произошло, я все еще победительница.

Я вышла из комнаты.

Удивительно, но дверь была не заперта.

Спустилась по лестнице. Внизу стояли охранники. Большие, и какие-то безликие, как будто каменные истуканы. Они не двигались, даже не посмотрели в мою сторону, но от них исходила давящая угроза. Сразу стало понятно – сбежать не получится.

Я прошла дальше по коридору и наткнулась на столовую.

Красиво здесь. Все такое выдержанное, дорогое. Стол накрыт на двоих. Два стула, приборы, бокалы, тарелки с какими-то закусками. А никого нет.

Огляделась. Где этот… супер-хозяин?

Решил, значит, пригласить на ужин и не явился. Гостеприимство просто зашкаливает! И это при том, что все твердят, какие русские гостеприимные люди.

Сволочь.

Наконец загремела дверь, и появился Темный.

Лицо в брызгах крови, руки в крови по локоть, в прямом смысле слова. Он прошел к раковине на кухне.

Движения плавные, неторопливые. Открыл кран, вода с шумом ударила в раковину. Он подставил руки под струю, красные ручьи смешались с прозрачной водой и понеслись в слив. Тщательно намылил руки, пальцы, между пальцами, под ногтями. Смыл пену.

Потом плеснул водой в лицо, несколько раз, словно хотел проснуться. Взял полотенце, висевшее рядом, вытер лицо, руки. Полотенце моментально стало бурым. Он небрежно бросил его на столешницу и пошел в столовую.

Он был высоким, огромным, в черном костюме, который теперь был испачкан кровью. На щеке алела тонкая полоска пореза. Глаза… в них не было ничего. Ни сожаления, ни злости, ни усталости. Просто пустота.

Меня тут же замутило. В горле встал ком, подкатила тошнота.

Я сорвалась с места и бросилась на него, колотя кулаками по груди.

– Ты обещал! Ты сказал, что не тронешь моих людей! – кричала я, захлебываясь от ярости и страха.

Он молча отстранил меня, его взгляд был холоден и непроницаем.

– Да не трогал я твоих людей, отъебись, – произнес он ровно.

Я замерла, пытаясь понять смысл его слов. В голове закружилась карусель догадок.

– Это был свой. Пришлось наказать за то, что плохо досмотрел Вискотти и в итоге они, суки, пронесли оружие на переговоры. Чем это все кончилось – сама видела.

С каждым его словом, ужас внутри меня рос. Наказал… Значит, то, что я видела на его лице и руках…

Я отшатнулась от него, как от прокаженного. Если он способен на такое со своими…

– Ты – чудовище! – прошипела я, в глазах застыли слезы ненависти.

– Ага… садись есть, – словно не слыша, отмахнулся он. На его шее и на скуле все еще алели пятна крови. И его этот факт вообще не смущал.

– Меня от тебя тошнит! – и это правда. Все внутри переворачивалось и подкатывало к горлу.

– Да похуй, можешь не есть.

Он пожал плечами с равнодушным, даже холодным видом, а потом, будто только сейчас заметил, что на мне надето.

– Е-ба-нуться…

Его взгляд изменился. Холодная отстраненность исчезла, уступив место жадному, похотливому интересу.

Он оглядел меня с головы до ног, словно оценивая. Я заметила, как дернулся уголок его губ. Ему понравилось. Ему нравилось, что я больше не выгляжу сломленной.

Я не успела среагировать, когда он схватил меня за талию и резко усадил на стол. Что-то упало на пол с грохотом.

В столовой стояли его люди, но никто не пошевелился. Они, похоже, привыкли к его выходкам. Или скорее всего, просто боялись. А ему было все равно, кто на нас смотрит.

Я попыталась встать, вырваться, но он прижал меня к столу.

– Тихо, – прошипел он, его глаза горели. – Не будешь слушаться меня, я отдам тебя им. – Он кивнул в сторону своих людей. – Они будут пиздец как счастливы.

Я замерла. Он знал, что сказать. Он всегда знал, как меня сломать. Страх сковал. Я посмотрела на его людей. Они смотрели на меня, как волки на добычу. В их глазах не было ничего, кроме голода.

Он наклонился ко мне, его дыхание опалило мою шею.

– Оделась как шлюха, тогда и веди себя соответствующе, – прошептал он. – Только не рыпайся… Сука, только дай мне повод.

Я не ответила. Не могла пошевелиться. Я в ловушке.

Его рука скользнула по моему бедру, поднимаясь все выше. Я закрыла глаза. Я проиграла. Снова.

В горле пересохло, внутри все сжалось от ужаса и бессилия. Он играл со мной, как лев с мышкой. Знал, что я боюсь его людей, знал, что использует этот страх, чтобы держать меня в узде.

Я почувствовала, как его пальцы скользят по внутренней стороне бедра. И чем ближе к промежности, тем больше моя воля покидала меня. Я превращалась в ту самую сломленную, напуганную девушку, которой была раньше. Ту, которой так не хотела становиться.

– Не знаю, что, блядь, тобой движет… – Не голос, а флейта факира. А я извивалась, как кобра под гипнозом. – Но ты можешь наебать кого угодно, но не меня…

Легкое скольжение вокруг предательски влажных половых губ, и он достиг чувствительного бугорка, чертовски мокрого, набухшего и…

– Стокгольмский синдром, а? – с едкой ухмылкой проговорил он, резко вогнав в меня палец, а потом еще один. – Или что с твоими ебанутыми мозгами не так, ты мокрая, как сука…

В столовой царила тишина, лишь мое сбившееся дыхание и тихий шепот Темного нарушали ее. Я закусила губы, чтобы не выдать ни звука. В упор смотрела на него. Тело мне не принадлежало, это я поняла. Но воля… она моя.

Пусть делает с моим телом, что угодно. Пусть хоть затрахает. Хорошо, если до смерти. Но ему меня не сломать. Я не произнесу ни звука. Пошел он!

Ненавижу!

Не вынимая шершавых пальцев (я была уверена, что они все еще были в крови), он продолжал методично растягивать меня. Он искал чувствительные точки, ласкал их и ждал, когда я начну дышать чаще, стонать, кричать…

– Не дождешься! – сорвалось с губ. Не слишком-то угрожающе.

– А чего я, по-твоему, жду? – ухмыльнулся он.

– Не знаю, чего ждешь ты, а я – чтобы ты сдох!

Зверь сел за стол и, используя свободную руку, взял вилку и… начал есть. Просто, сука, как будто каждый день так ел – трахая пальцами чью-то вагину.

– Бойся своих желаний, – подмигнул он. – Если я сдохну, мой брат… и те, кто ему присягнули, будут о-о-очень этому рады.

И продолжил есть. При этом, трахая меня пальцами.

Доел. Запил бокалом вина, а потом сытый и удовлетворенный откинулся на спинку стула и переключил все внимание на меня. Видел, что я все еще держусь. Хоть и на грани, но стою на своем. Ни звука. Таков план.