Читать книгу Дочь врага. Спасение и проклятие - - Страница 5

Я не знаю, сколько прошло, может, часы, может, дни. Время здесь, в этой затхлой дыре, потеряло всякий смысл.

Лежала на грязном матрасе, чувствуя, как каждая пружина впивается в тело.

Кляп во рту давно перестал быть просто неудобством. Он – часть меня, продолжение боли, тупой и ноющей.

Рот онемел, челюсти сводило судорогой, но я не могла ни кричать, ни просить о помощи.

На мне были остатки свадебного платья – жалкое зрелище из разорванного кружева и грязного шелка.

Корсет безжалостно разрезан. Мужская рубашка, грубая и пропахшая потом Волкова-старшего, кое-как прикрывала наготу.

Я то ли спала, то ли забывалась в полубреду. Обрывки мыслей мелькали перед глазами и затухали.

Чаще всего я думала о Давиде, моем женихе. Вспоминала его лицо, полное любви и надежды, помню его руки, державшие мои, его улыбку, смех. Где он сейчас? Думает ли он обо мне? Ищет ли?

А те, кто ехал с нами в машине? Моя подруга? Она ведь так радовалась за меня. Жива ли она? Неужели они причинили ей вред?

И мой отец? Он никогда не простит себе, что позволил этому случиться.

Он – сильный человек, влиятельный. Он не оставит меня здесь. Он пришлет за мной людей, должен прислать.

Но сколько еще я смогу продержаться? Сколько еще вынесу эту боль, этот страх, эту безысходность?

В голове гулкая пустота, прерываемая вспышками воспоминаний.

Я смеюсь, зарываюсь лицом в букет белых роз – символ невинности, поправляю тугой корсет, который выгодно подчеркивает мою грудь. Я предвкушаю реакцию Давида, надеясь, что она станет дополнительным стимулом для того, что произойдет этой ночью…

А потом – резкий тормоз, крики, тряпка на моем лице, пропитанная чем-то невыносимо вонючим, и темнота… И вот я здесь.

Но я не отчаюсь! Я не буду тупо ждать. Я должна не просто верить, что за мной придут. Я должна бороться и показать, что меня нельзя сломать.

Я бесконечно долго сражалась с узлом, которым зверь привязал меня к металлической спинке кровати. Веревка врезалась в запястья, вызывая тупую пульсирующую боль, но я не сдавалась.

Терпение стало моим союзником. Миллиметр за миллиметром, нить за нитью, я ослабляла хватку проклятой веревки.

Пальцы онемели, кожа горела, но я не сдавалась. Петля была слишком тугой, казалось, её невозможно развязать.

Но вот, когда надежда почти угасла, нить поддалась моим усилиям. Ещё немного, и руки обрели долгожданную свободу.

Рывком я высвободила запястья из остатков пут. Они горели огнем, но я не обращала внимания. Главное – я больше не прикована к этой проклятой кровати.

Осторожно, стараясь не издать ни звука, потянула за кляп. Боль пронзила рот и губы. Я стиснула зубы, сдержала стон.

Тихонько, стараясь не потревожить скрипучие пружины, я поднялась с кровати.

В комнате было темно, свет едва просачивался сквозь плотный брезент.

Там, на стуле, прислонившись спиной к стене, сидел зверь. Огромный, массивный, гора мышц и татуировок, застывшая в полумраке.

Его руки, скрещенные на груди, выглядели слишком массивными.

Даже во сне он выглядел опасным, словно пес из ада, охраняющий свою добычу.

От страха перехватывало дыхание, но сквозь него пробивалось отчаянное желание выжить.

Я осторожно принялась вытаскивать из корсета китовые кости. Острые, тонкие, они могли стать моим единственным шансом.

Собрав их в кучу, я внимательно осмотрела импровизированное оружие.

Хватит ли мне силы, чтобы нанести удар? Смогу ли я подкрасться достаточно тихо, чтобы он не проснулся?

Мысль об убийстве заставила меня содрогнуться. Я никогда раньше не держала в руках оружие, не то что убивала человека. Но он похитил меня, лишил свободы, держал в заточении. У меня не было другого выбора.

Медленно, стараясь не издать ни звука, я начала двигаться к нему, контролируя каждый шаг. Я чувствовала, как пот струится по спине. Дыхание сперло, казалось, что он вот-вот услышит, как бьется мое сердце.

Оставалось совсем немного. Его лицо было скрыто в тени, но я чувствовала его силу, его опасность, даже во сне.

Я подняла руку с зажатыми в ней китовыми костями, готовясь нанести удар.

Три, два, один и…

Внезапно его пальцы, словно стальные тиски, сомкнулись на моем запястье.

Вскрик ужаса вырвался из моей груди.

Его хватка была невыносимо болезненной.

Он выпрямился и его лицо, до этого скрытое в полумраке, медленно проступило в свете луны. Опасное, жестокое лицо, от одного взгляда на которое кровь стыла в жилах.

Он медленно, с пугающим спокойствием указал на точку на своей шее, чуть ниже уха.

– Бей сюда, – прошептал он, – так сможешь пробить сонную артерию.

Затем отпустил мою руку и, склонив голову, обнажил шею, предоставляя мне шанс.

Я замерла в нерешительности. Ярость боролась со страхом, желание отомстить – с неспособностью совершить убийство.

Хотела ударить, хотела, чтобы он почувствовал ту же боль, что и я, но… не смогла. Рука дрожала, отказываясь подчиняться.

Внезапно, стремительным движением, он подхватил меня за талию и усадил к себе на колени лицом к лицу.

Холодные пальцы выхватили из моей руки спицы, которые я все еще сжимала.

– Попытка не засчитана, принцесса, – он смотрел на меня. – Хотя, я был бы разочарован, если бы ты даже не попыталась…

Он схватил меня за лицо, сжал челюсть до боли, до синяков.

Я вскрикнула. Я могла бы броситься на него, расцарапать лицо, укусить, но это было бы бессмысленно и унизительно.

Вместо этого я сидела и смотрела на него, не в силах отвести взгляд, а глаза были широко раскрыты от ужаса.

– Но ты все равно поплатишься за это. Прямо сейчас.

В его взгляде, темном и глубоком, я увидела нечто, что заставило меня замереть. Ненависть? Презрение? Нет… Вожделение. Чистое, животное желание обладать.