Читать книгу Дочь врага. Спасение и проклятие - - Страница 6

Его руки как гребанный стальной плен. Он держал меня не давая возможности шевельнуться.

Я чувствовала лишь животный ужас, пропитавший каждую клеточку тела.

Он прижал меня к себе, так крепко, что казалось, ребра сейчас треснут.

Но настоящая боль пришла потом.

Его пальцы впивались в мое лицо, стискивая скулы, словно тиски. И затем его губы накрыли мои, жестко, требовательно, насильно.

Не поцелуй даже, а грубый, требовательный захват.

Боль пронзила рот, зубы стукнули друг о друга. Из-за кляпа болело все: губы, рот. Его вторжение только усиливало эту боль.

Я попыталась отстраниться, но он крепко держал меня, не давая ни малейшего шанса на побег. Это не было похоже на страсть, скорее на наказание.

Начала колотить его по плечам, пытаясь хоть как-то остановить этот болезненный натиск. Кулаки стучали по его груди, плечам, но он, казалось, не чувствовал ничего.

В отчаянии я укусила его за губу. Резкая боль, надеялась я, заставит его опомниться. Но зверь лишь усилил хватку.

Его губы и язык с привкусом табака стали еще более требовательными, словно стремясь выжать из меня всю душу.

Я снова укусила, на этот раз сильнее, до металлического привкуса крови во рту. Но даже это, казалось, его лишь раззадорило.

Он тихо рассмеялся, и этот смех был самым страшным, что я когда-либо слышала.

– Сопротивляйся, да-а, сильнее, – рычал он с глухим смехом. – Меня это пиздец как заводит!

Его упругий и жесткий язык лизнул мои губы и попытался опять протиснуться в мой рот, а пальцы крепко держали за скулы так, что теперь я не могла сжать зубы или укусить его снова.

Отчаянный стон вырвался из груди. Я потеряла надежду на сопротивление.

Внезапно мелькнула мысль: если я уступлю, он потеряет бдительность. Тогда я смогу нанести удар – укусить, ударить, испортить его и без того устрашающую физиономию.

Я чуть ослабила сопротивление и… все!

Его руки обхватили меня, грубо, властно, словно он не просил, а требовал. Губы целовали жестко, без нежности, требуя ответа. Он был диким, напористым, голодным.

Сначала я сопротивлялась, упиралась руками в его грудь, пыталась оттолкнуть. Но он не отступал, лишь усиливал хватку, углублял поцелуй. Его язык проник в мой рот, вторгаясь, исследуя, и вопреки моей воле, внутри меня что-то дрогнуло.

В голове мелькали обрывки мыслей: "Нельзя! Он же враг! Что я делаю?" Но тело словно не слушалось разума, зажило своей жизнью.

Ярость, ненависть, презрение – все отступило на второй план, уступая место странному, незнакомому теплу.

Поцелуй становился глубже, требовательнее, жарче и… сексуальней.

Я чувствовала, как таю, как все мои силы покидают меня. Его руки скользнули с моего лица на талию, притягивая ближе, лишая последнего пространства между нами.

И вдруг, я поймала себя на том, что отвечаю. Мать твою, отвечаю!

Мои пальцы гуляли по его затылку, я сама льнула к нему. Забылись грубость и страх, забылись планы, забылась я сама. Остался только он, его губы, его руки, его запах.

Волна жара прокатилась по всему телу. Дыхание сбилось, сердце бешено заколотилось…

Внезапно дверь распахнулась с грохотом, в комнату ворвался один из солдат Темного.

Я резко отпрянула, словно меня ударило током, обрывая этот… этот постыдный поцелуй.

Мои щеки горели, а в голове гудело. Появление этого человека отрезвило меня.

Мысли мгновенно прояснились, а с ними пришла куча вопросов. Самый главный из которых: как такое вообще могло произойти?

Солдат, казалось, наслаждался нашей неловкой ситуацией.

– Босс, там… люди Висконти. Требуют переговоров, – произнес он с ухмылкой, скользнув взглядом по зверю и по мне, все еще сидящей у него на коленях.

Его тон был пропитан неприкрытым ехидством.

Лицо моего врага исказилось в злобной гримасе. Он грубо сбросил меня с колен, так, что я упала на пол. Как какую-то дешевку или шлюху…

Черт возьми, я – дочь Доминико Вискотти! Что он себе позволяет?

Я быстро оправилась от падения и сгруппировалась, поправляя вонючую рубашку на груди.

– Быстро они, – процедил он сквозь зубы и, не удостоив меня даже взглядом, направился за своим человеком, оставив меня в полном оцепенении.

Его силуэт, четкий и властный, на мгновение застыл в дверном проеме, а затем… удар.

Звук был такой силы, что эхом разнесся по коридору, заставив меня вздрогнуть. Солдат взвыл от боли, схватившись за лицо.

Я видела, как кровь потекла между его пальцами. Он стоял, опустив голову, словно провинившийся щенок. Страх парализовал меня, не давая даже пикнуть.

Голос Темного, рычащий, как у зверя:

– Ещё раз, слышишь, ещё раз твоя ебаная рожа без стука в мою дверь сунется – я твою грязную утробу наизнанку выверну! И скормлю тебе твои же блядские кишки! Ты усек, ублюдок?

Каждое слово было произнесено с такой яростью, что казалось, воздух вокруг него наэлектризовался.

Затем, как ни в чем ни бывало, он двинулся дальше, его шаги отдавались гулким эхом в пустом коридоре.

Парень, собирая кровавую юшку из разбитого носа, поплелся за ним, словно тень, привязанная к своему хозяину.

Да уж, сила, жестокость и страх – мощное оружие в его арсенале. Оружие, которое он использовал без колебаний.

Дверь за ними закрылась с громким стуком, и я снова вздрогнула и будто бы очнулась от самого странного в своей жизни наваждения.

Коснулась кончиками пальцев своих губ. Они все еще хранили отголоски его жестокого натиска.

Что я, блядь, за дура?!

Я поцеловала его… врага. Чудовище! Как я могла допустить такой пиздец?

Чувство отвращения к себе накрыло меня волной. Этот поцелуй был ошибкой. Огромной, непростительной ошибкой.

Неважно как пройдут переговоры… и даже, если я отправлюсь домой в этот момент, я поняла, что пропала. Он победил. Не силой, не хитростью, а чем-то гораздо более опасным – пробудившим во мне что-то, неведомое еще никогда…

Желание. Огонь. Страсть.