Читать книгу Белый лис и Снежная роза - - Страница 3

Утро наступило слишком быстро. Я так и не смогла нормально поспать. Да и какой тут сон, когда мучает кашель, а тело всё ещё ломит после болезни. Тем не менее, я встала раньше всех, поднявшись с постели, пока тётка и её домочадцы ещё сладко дремали в своих комнатах.

Тишина дома была почти волшебной. В такие редкие моменты я чувствовала себя по-настоящему свободной – хоть и ненадолго. Я взяла свой старый глиняный чайник, насыпала в него сушёных трав, которые собрала летом, и залила их горячей водой. Травы были моим единственным спасением. Если бы тётка заметила, что у меня есть хоть что-то своё, она наверняка отобрала бы это.

– Не дай Бог она это увидит, – пробормотала я себе под нос, тихо помешивая отвар.

Горячий пар поднялся к лицу, согревая замёрзшие щёки. Я сделала несколько глотков и почувствовала, как тепло разливается по всему телу. Хоть на мгновение я ощутила облегчение.

В отражении мутного кухонного стекла я заметила свои волосы – рыжую копну, которую я пыталась приручить всю жизнь. Сегодня они особенно торчали во все стороны, как будто сами по себе жили. Я провела пальцами по спутанным прядям, стараясь хоть немного их уложить.

– Ну вот, опять, – тихо вздохнула я, бросая попытки сделать что-то с этим хаосом.

У меня не было времени. Я поспешила на улицу, стараясь не шуметь.

Деревня уже начинала просыпаться. Из труб поднимались первые струйки дыма, а кое-где слышались крики петухов. Воздух был холодным, свежим, с запахом снега, хотя снегопад закончился ещё ночью. Я закуталась в свой старый полушубок и пошла к центральной площади.

Я слышала от соседок, что сегодня сюда прибудет караван с севера. Они говорили об этом громко и оживлённо, обсуждая привезённые товары, но мне были интересны не сами товары. Я надеялась услышать новости о северной крепости.

Северная крепость… Я слышала о ней с детства. Она находилась у самой границы, почти на стыке наших земель и территорий оборотней. Там круглый год было холодно, а весна и лето длились не больше трёх месяцев. Работы там, как говорили, хватало всем: от уборщиков до ткачей и поваров. Условия были сложные, но людей кормили, одевали и, самое главное, платили. Пусть немного, но это были деньги – настоящие монеты, которые звенят в кармане.

Меня это не пугало. Ни холод, ни тяжёлая работа. Я знала, что могу выдержать всё, лишь бы вырваться из этого дома.

Площадь уже заполнялась людьми, когда я пришла. Женщины болтали между собой, мужчины сновали туда-сюда, обмениваясь табаком или шерстью. У старого колодца сидел мальчишка, держа в руках самодельную дудку, из которой вырывались скрипучие звуки.

Я остановилась у края площади, наблюдая. Наконец, вдали показалась вереница повозок, запряжённых мощными лошадьми. Караван приближался. Люди оживились, зашептались.

– Смотри, это северяне, – прошептала одна из женщин, стоявших неподалёку. – Суровый народ, но товары у них хорошие.

– А я слышала, что они набирают рабочих, – добавила другая, – в крепость. Только выдержит ли кто-нибудь из наших? Там ведь холод, ветер, да и оборотни рядом.

Сердце забилось быстрее. Это был мой шанс. Я подошла ближе, не слушая больше разговоров. В голове звучала только одна мысль: «Мне нужно туда. Это мой путь к свободе.»

Среди караванщиков я заметила высокого мужчину в тёплом меховом плаще. Его лицо было суровым, обветренным, но глаза светились спокойной уверенностью. Он что-то выкрикивал, раздавая распоряжения, а потом повернулся к толпе.

– Кто хочет работать в крепости? – его голос был громким, как гром. – Люди нужны разные. Работа тяжёлая, платить будем. Кормим. Но предупреждаю: жить легко там не будет.

Я шагнула вперёд, чувствуя, как мои ноги дрожат не только от холода, но и от волнения. Я знала, что это решение изменит мою жизнь навсегда.

На моё удивление, желающих было немного. Лишь двое мужчин, которых я едва знала – видела мельком на ярмарке, да и то не припомню, чтобы они чем-то выделялись. Женщин не оказалось вовсе. Толпа на площади переглядывалась, будто работать в крепости было чем-то из ряда вон выходящим.

Мужчины подошли ближе к главе каравана, высокий человек в меховом плаще внимательно слушал их, изредка кивая и задавая вопросы. Я стояла в сторонке, дожидаясь своей очереди. В этот момент я заметила, как он скользнул по мне взглядом, приподняв бровь, а затем вдруг улыбнулся.

Эта улыбка мне не понравилась. Что-то в ней было странное, будто он что-то обо мне уже решил. Но я старалась не обращать на это внимания.

После разговора с мужчинами он наконец повернулся ко мне и окликнул:

– Эй, девица, ты тоже в крепость хочешь?

Я сделала шаг вперёд, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

– Да, господин. Очень хочу, – ответила я, кивнув.

Он прищурился, внимательно меня разглядывая.

– Работать умеешь? Опыт есть? – его голос прозвучал чуть громче, чем нужно, привлекая к нам взгляды.

– Умею, – твёрдо сказала я. – Работы не боюсь.

– Тощая ты слегка, но симпатичная, – он приподнял одну бровь, и уголки его губ снова дрогнули в странной полуулыбке. – Ну что ж, раз хочешь, будем сотрудничать. Через три дня отправка.

Я ощутила, как внутри разливается странное облегчение. Это был шанс, единственный путь к новой жизни, и он только что открылся.

– Спасибо вам! – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Я успею подготовиться и буду здесь ровно через три дня.

– Вот и хорошо. Смотри, не опаздывай, – сказал он, махнув рукой, словно отпуская меня. – Через три недели Новый год, нам нужно успеть продать товары на рынках. Не задерживайся, иначе уйдём без тебя.

– Не опоздаю, господин. Спасибо ещё раз!

Я поклонилась, развернулась и пошла прочь, стараясь не смотреть на толпу, которая, казалось, внимательно следила за каждым моим шагом. В груди стучало что-то похожее на волнение.

Когда я вышла за пределы площади, я остановилась на мгновение, чтобы перевести дух. В голове всё ещё звучали его слова: «Тощая ты слегка, но симпатичная…» Эти слова царапнули меня, но я не придала им значения. Теперь это не важно. Я была на шаг ближе к тому, чтобы начать новую жизнь.

Морозный ветер сорвал с моей головы шаль, но я даже не заметила. Слишком сильно я была поглощена своими мыслями.

«Три дня…» – повторила я про себя. Три дня, чтобы оставить позади весь кошмар своей жизни.

Я вернулась домой уже ближе к полудню. Ворота скрипнули, когда я вошла во двор, и с первых шагов почувствовала: настроение тётки явно не будет радужным. В кухне пахло дымом и подгоревшим тестом, а голос её раздавался так громко, что, казалось, стены дрожат.

– И где тебя носило?! – она вылетела из комнаты, махая полотенцем, будто собиралась ударить меня им. – Я что, должна всё одна делать, пока ты шляешься по селу?!

– Я только на минутку… – начала я, но её крик перебил меня.

– На минутку?! – она зло рассмеялась, глядя на меня так, будто готова была разорвать. – Полы грязные, коров не доили, воду не носили! Всё на мне, да? Ну, конечно, леди Роуз у нас теперь гуляет!

– Я всё сделаю… – попыталась вставить хоть слово, но тётка уже разошлась.

– Конечно, сделаешь! После того как я тебе уши натяну! – она подскочила ко мне, схватила за руку и больно дёрнула.

– Тётя, хватит, мне больно! – попыталась вырваться я, но она лишь стиснула хватку сильнее.

– Больно ей! А мне не больно, когда я тут надрываюсь одна?! – она бросила полотенце мне в лицо. – Сколько раз я тебе говорила: твоя работа – в доме! Не в селе, не на ярмарке, а в доме!

Я попыталась сохранить спокойствие, но внутри всё кипело.

– Я только на площадь сходила. Узнать, что за караван приехал. Это недолго было, правда.

– Караван?! – её лицо побагровело. – Ты ещё скажи, что собираешься с ними отправиться! Ах, ну конечно, им же нужны такие, как ты!

– Тётя, я просто хотела узнать, есть ли там работа… – моя попытка объясниться лишь раззадорила её ещё больше.

– Работа! Да они тебя на порог не пустят! Думаешь, ты кому-то нужна?! – её голос сорвался на истерический визг. – Смешно даже! Тебя хоть раз за что-то ценили? Ну хоть кто-нибудь?!

Эти слова больно ударили. Я знала, что спорить бесполезно, но на этот раз не смогла сдержаться.

– Лучше уж попробовать там, чем всю жизнь слушать, какая я никчёмная, – вырвалось у меня.

Её глаза вспыхнули, как угли. Она схватила тряпку и замахнулась на меня, но я успела увернуться.

– Ах ты дерзкая! – заорала она. – Ну ты у меня попляшешь!

Я отступила на шаг, стараясь не убежать. Внутри всё дрожало, но я знала: покажу страх – и она навалится с новой силой.

– Я всё сделаю, тётя. Полы вымою, дров принесу. Только хватит уже кричать, – тихо, но твёрдо сказала я, глядя ей прямо в глаза.

На секунду она замерла, будто удивлённая моим тоном, но потом снова махнула рукой.

– Убирайся с глаз моих! – процедила сквозь зубы. – И чтоб всё было сделано, как я вернусь!

Она развернулась и ушла, громко хлопнув дверью.

Я осталась одна посреди кухни. Сердце колотилось, а в глазах стояли слёзы, но я не позволила им пролиться. Не теперь. У меня было три дня. Три дня, чтобы покончить с этим навсегда.

Я взяла тряпку, бросила её на пол и начала мыть. Каждый взмах руки наполнял меня новым решением: «Скоро это закончится. Совсем скоро.»

Дом погрузился в тишину только глубокой ночью. Я лежала на своей старой кровати в углу кухни, прислушиваясь к скрипу половиц на втором этаже, где засыпала тёткина семья. Слышно было, как дядя уже храпит, а дети еле слышно переговариваются перед сном. Я дождалась, пока всё утихнет, пока дом окончательно не погрузится в сон, и только тогда тихонько поднялась.

Мои босые ноги касались холодного пола, и я старалась двигаться как можно тише. У меня не было лампы – только слабый лунный свет пробивался через маленькое окно. Он освещал комнату, показывая все мои «богатства» – я могла унести с собой только самое необходимое.

Я подошла к старому сундуку у стены и медленно открыла его. Скрип петель прозвучал слишком громко, но никто наверху не пошевелился. Внутри было немного вещей – мои личные, если это вообще можно было так назвать.

Я достала свой единственный тёплый платок – потёртый, но ещё крепкий. Затем пару шерстяных носков, связанных мной прошлой зимой, и простую льняную рубаху. Это было всё, что у меня оставалось. Больше ничего.

– И это моя жизнь, – прошептала я, держа вещи в руках.

Я огляделась, надеясь найти ещё что-то полезное. В углу стоял мой старый мешок, когда-то использовавшийся для зерна. Я сложила внутрь одежду и затянула узел.

Немного покопавшись, я нашла глиняный горшочек с сушёными травами, собранными летом. Они могли пригодиться в пути – если я заболею или замёрзну. Я аккуратно завернула их в тряпицу и положила в мешок.

Мой взгляд упал на деревянный крестик, лежащий рядом на кровати. Я взяла его в руки, крепко сжала и прошептала:

– Это всё, что у меня осталось от дома. От семьи.

В груди кольнуло. Моей жизни как будто никогда и не было – лишь тень чужой воли, чужого дома, чужих правил. Даже этот мешок – мой единственный багаж – казался жалким.

– Никому я не нужна, – снова прошептала я, сдерживая ком в горле. – Но это неважно. Я справлюсь.

Я спрятала мешок за кровать, в тёмный угол, где его никто не найдёт. Села и уткнулась лицом в ладони. Слёзы подступали, но я не дала им воли.

В голове звучали слова тётки: «Ты никому не нужна.» Они били точно, без промаха.

Но потом я подняла голову. Вздохнула. Нет, это не время для слабости. Завтра будет новый день, и я должна быть готова к нему. У меня есть два дня. И я должна использовать их, чтобы, наконец, стать свободной.

Я легла обратно на свою соломенную постель, сжимая в руке крестик. Лунный свет блестел на окне, и я смотрела на него, пока сон не забрал меня в свои холодные, но наконец спокойные объятия.

Визуал Роуз