Читать книгу Белый лис и Снежная роза - - Страница 9

Лес окружал меня со всех сторон – высокий, густой, непроходимый. Казалось, что деревья здесь были старше самого времени. Их голые ветви тянулись друг к другу, образуя свод, через который едва пробивался лунный свет. Я не знала, сколько времени уже шла, но ноги были настолько тяжёлыми, что каждый шаг давался с трудом.

Мой полушубок порвался, когда я пробиралась через плотные заросли, и холодный воздух проникал сквозь дыру, обжигая кожу. Я пыталась стянуть полы пальто друг к другу, но пальцы давно окоченели и не слушались.

Я не могла остановиться, но и цели у меня больше не было. Каждый шаг вперёд был бессмысленным, каждая секунда – мучительной.

Густой лес всё больше напоминал мне сказку… только не ту, что рассказывают детям перед сном, а страшную, где герои никогда не возвращаются домой. Я понимала, что давно уже на стороне оборотней. Все признаки указывали на это: неестественно густые деревья, тишина, от которой закладывало уши, и то странное присутствие, которое я чувствовала на себе, словно за мной кто-то всё время наблюдал.

Но мне было всё равно. Апатия охватила меня целиком.

«Я всё равно не выберусь».

Эта мысль звучала в голове снова и снова. Я замерзала, теряла силы.

Мои ноги предательски скользили на обледенелой земле, и я несколько раз падала, царапая ладони о грубую кору поваленных деревьев. Снег прилипал к одежде, и холод пробирался всё глубже, но мне не хотелось вставать.

Я остановилась у старого дерева, обвившегося мхом, и прислонилась к его шершавому стволу. Дыхание вырывалось изо рта облаками пара, но я уже почти не ощущала холода.

«Здесь всё и закончится».

Я не могла больше бороться. Всё, что я пережила, казалось теперь таким далёким. Я даже не могла разозлиться на свою беспомощность. Глубокое чувство пустоты наполнило меня, как этот тёмный лес.

Склонив голову, я закрыла глаза. Если смерть придёт ко мне в этом лесу – от голода, холода или от рук оборотней – я приму её. Борьба казалась бессмысленной.

В этот момент сквозь густые деревья дунул сильный порыв ветра, забравшись прямо в дыру моего порванного полушубка. Я вздрогнула, инстинктивно пытаясь закрыться от холода, но руки были слишком слабыми.

Лес вокруг казался безмолвным и равнодушным, как будто он знал, что я была здесь чужой, и не собирался принимать меня.

Я не помню, как заснула. Холод, усталость и полное отчаяние лишили меня сил. Я склонилась к стволу дерева, и тело будто отключилось, наконец позволяя разуму немного отдохнуть.

Когда я открыла глаза, первые лучи солнца уже пробивались сквозь густые заросли леса. Они были мягкими, но неожиданно яркими, будто свет специально нашёл путь сквозь плотный покров ветвей, чтобы ударить мне прямо в лицо.

Я зажмурилась, прикрывая глаза рукой, и поняла, что прошло немало времени.

«Солнце… значит, уже семь утра», – подумала я, хотя точное время уже казалось неважным.

Моё тело всё ещё болело, а руки и ноги были почти онемевшими от холода. Но в душе что-то дрогнуло. Солнечный свет напомнил, что утро всегда приходит, даже после самой тёмной ночи.

Я медленно поднялась, опираясь на дерево, и сделала несколько шагов. Снег всё так же хрустел под ногами, но я двигалась без цели, просто чтобы не замёрзнуть окончательно.

Вдруг я услышала слабый звук. Это был жалобный, тихий писк, который раздался где-то впереди, между деревьями. Он был таким неожиданным и необычным в этой лесной тишине, что я остановилась, пытаясь понять, откуда он доносится.

Звук повторился. Это был явно звериный плач, высокий и дрожащий. Но он не походил на рык оборотня или на что-то угрожающее. Это был крик боли или страха, исходивший от существа, которое явно было раненым или напуганным.

Я стояла, прислушиваясь.

«Что это может быть?»

Моё сердце забилось чуть быстрее, но не от страха. Я не надеялась ни на что, но этот жалобный звук зацепил меня. Он был слишком похож на чей-то зов о помощи.

Не думая о том, что могу сама оказаться в ловушке, я медленно направилась на звук. Ветки цеплялись за моё порванное пальто, снег проникал в дыру в полушубке, но я шла дальше.

Писк становился всё громче, пока я не дошла до небольшой поляны.

В центре, под корнями поваленного дерева, я увидела маленькое существо. Это был зверёк, покрытый густым белым мехом, но его шёрстка была испачкана кровью, а лапка выглядела так, будто её сильно ранило. Он пытался двигаться, но каждый раз издавал жалобный, тихий писк, который пробирался прямо к сердцу.

Я опустилась на колени, стараясь двигаться медленно, чтобы не напугать его.

– Тише, тише… – прошептала я, хотя сама не знала, зачем говорю.

Зверёк поднял голову. Его глаза, большие и блестящие, смотрели на меня с явной болью, но в них не было страха. Казалось, он понимал, что я пришла не для того, чтобы причинить ему зло.

Моё сердце сжалось. Впервые за долгое время я почувствовала не отчаяние, а странное тепло. Этот крохотный зверёк нуждался в помощи так же, как и я сама.

Я приблизилась ещё ближе, стараясь не делать резких движений, и увидела, кто издавал этот жалобный писк. Это был лисёнок, крошечный белый зверёк, покрытый густым мехом, который местами был перепачкан кровью.

«Не оборотень», – мелькнула у меня мысль. Я слишком хорошо помнила размеры и силу тех существ, что уничтожили мою семью. Этот малыш был другим. Он был обычным лисёнком.

Он жалобно подвывал, и я заметила, что его маленькое тело зажато между металлическими дугами растяжки. Это была ловушка, чьи зубья глубоко врезались в мех, не доставая до кости, но всё же причиняя ужасную боль.

– Бедняжка, – прошептала я, опускаясь на колени.

Лисёнок посмотрел на меня, его блестящие глаза выражали смесь страха и надежды. Он дрожал всем телом, но не пытался вырываться – то ли от усталости, то ли понимая, что это бесполезно.

Я осмотрела ловушку. Она была грубо сделана, но мощная. Хорошо, что лисёнок влетел в неё большей частью тела. Если бы его лапа попала между зубьями – её бы точно оторвало.

– Спокойно, – сказала я, пытаясь успокоить не только его, но и себя.

Мои руки дрожали от холода и страха, но я знала, что должна помочь. Осторожно взяв края металлической дуги, я попыталась разжать её. Ловушка не поддавалась. Металл был холодным и скользким, и я уже начала думать, что не смогу справиться.

Лисёнок снова жалобно завыл, его голос наполнился новой болью.

– Пожалуйста, потерпи, – прошептала я, стиснув зубы.

Я упёрлась коленями в снег, стараясь использовать всё своё тело, чтобы разжать дуги. Наконец, после нескольких отчаянных попыток, ловушка начала поддаваться. Металлические зубья медленно разомкнулись, и я смогла вытащить маленького зверька из их хватки.

Лисёнок беспомощно упал в снег. Его тело дёрнулось, и я подумала, что он попытается убежать, но вместо этого он остался лежать, тяжело дыша. Я аккуратно подняла его, стараясь не задеть рану. Он был таким лёгким и хрупким, что у меня защемило сердце.

Рана на боку была глубокой, но не смертельной. Кровь всё ещё сочилась, окрашивая белый мех в алый, но я знала, что её можно остановить.

– Мы справимся, – сказала я, сама не понимая, откуда взялась эта уверенность.

Я сняла с себя платок, разорвав его на длинные полосы. Используя снег, я осторожно промыла рану, лисёнок тихо подвывал, но не сопротивлялся. Затем я плотно перевязала его бок, чтобы остановить кровь.

Когда я закончила, лисёнок лежал у меня на руках, почти не двигаясь, но его дыхание стало ровнее. Я почувствовала, как он слегка прижался ко мне, будто искал тепло.

– Всё будет хорошо, – прошептала я, гладя его по голове.

Его уши дрогнули, а глаза медленно закрылись. Он был жив, и это стало первым светлым моментом за последние ужасные часы.

Я уселась у ствола дерева, где густая крона хоть немного защищала нас от ледяного ветра. Первые лучи зимнего солнца согревали замёрзший снег вокруг, и я почувствовала, как тепло медленно проникает сквозь мой порванный полушубок.

Лисёнок лежал у меня на коленях, завернутый в остатки моего платка. Его маленькое тело едва заметно поднималось и опускалось, дыхание стало ровным, но слабым. Его белоснежный мех всё ещё был испачкан кровью, и я осторожно принялась стирать её, используя снег.

– Тише, малыш, – тихо прошептала я, стараясь не задеть его рану.

Снег растаял в моих руках, смешавшись с кровью и грязью, но я продолжала очищать его шерстку. С каждым движением он выглядел всё более ухоженным, и в какой-то момент я заметила, насколько красив этот зверёк. Его белый мех блестел на солнце, будто сам снег нашёл своё воплощение в этом маленьком существе.

Вдруг лисёнок пошевелился. Его уши дёрнулись, а затем он медленно открыл глаза. Большие, блестящие, умные. Они смотрели прямо на меня, и мне показалось, что в них было больше осознания, чем у обычного животного.

– Ты очнулся, – улыбнулась я, не ожидая ответа, но всё равно почувствовала себя облегчённой.

Лисёнок чуть приподнялся, его движения были осторожными и немного неуверенными. Он скользнул с моих колен и приземлился на снег. Его лапы слегка дрожали, и он заметно хромал на раненую сторону, но всё же держался на ногах.

– Постой, ты не должен двигаться! – попыталась я остановить его, но он лишь посмотрел на меня, как будто хотел сказать, что всё в порядке.

Он сделал пару неуверенных шагов вперёд, оглянулся на меня и издал тихий, короткий звук – не совсем лай, но и не писк. Это было похоже на зов.

– Ты… хочешь, чтобы я пошла за тобой? – спросила я, чувствуя себя странно от того, что разговариваю с лисёнком.

Он снова повернулся ко мне, словно подтверждая мою догадку, и, хромая, начал двигаться вглубь леса.

Я растерянно посмотрела на его раненую лапу, потом на густой лес впереди. Мне казалось безумием идти за маленьким зверьком, но он выглядел таким уверенным, что я не смогла отказать.

Поднявшись, я затянула порванный полушубок потуже и пошла следом за лисёнком, стараясь не отставать. Он не оглядывался, будто был уверен, что я пойду за ним.

«Куда ты ведёшь меня, маленький?» – думала я, глядя на хромающего проводника.

Но что-то в его осанке и уверенности убеждало меня, что он знает путь.

Визуал лисенка

А вот и малыш! Ну как тут пройти мимо?!