Читать книгу Белый лис и Снежная роза - - Страница 7

После сытного завтрака караванщики начали собираться. Лошади были запряжены, мешки с товарами закреплены, а шумное утро в трактире уступило место холодной тишине улицы. Караван снова тронулся в путь, и повозка, в которой я ехала, медленно покатилась вслед за остальными.

Воздух был морозным, а небо – пасмурным, как будто собирался снег. Я сидела, завернувшись в свой старый полушубок, и пыталась согреться. Ролан снова устроился рядом, молча облокотившись на мешки.

Весь день дорога казалась бесконечной. Мы ехали через леса, где высокие деревья склонили свои заснеженные ветви, и открытые равнины, растягивавшиеся до самого горизонта. Солнце, слабое и холодное, медленно опускалось за горизонт, когда мы начали приближаться к границе с землями оборотней.

К вечеру глава каравана, ехавший впереди на своей лошади, поднял руку, давая сигнал остановиться. Повозки замедлили ход, а лошади, тяжело дыша, фыркали и нетерпеливо били копытами по замёрзшей земле.

– Это граница, – тихо сказал Ролан, сидя рядом со мной на мешках.

Я выглянула из повозки и увидела, что дорога впереди ныряет в густой лес. Граница с землями оборотней была незримой, но ощущалась в самом воздухе: холодном, тяжёлом, настораживающем. Караванщики тоже почувствовали это. Их лица стали серьёзными, даже самые весёлые из них перестали шутить.

Глава каравана осадил коня, осматривая дорогу впереди. Его лицо было сосредоточенным, а голос – твёрдым:

– Идём через лес. Если будем двигаться быстро, выйдем за границу до рассвета.

– А если нас увидят? – спросил один из караванщиков, настороженно озираясь.

– Никто не увидит, – спокойно ответил глава. – У оборотней сейчас праздники. Они заняты своими обрядами и сидят в своих пещерах.

Караванщики переглянулись, но никто не возразил. Приказ был отдан, и его следовало выполнять.

Повозки тронулись вперёд, медленно въезжая в тёмный лес. Дорога стала узкой, снег и лёд покрывали землю, а низкие ветви деревьев словно преграждали путь, цепляясь за покрытые инеем колёса и тенты.

Скрип повозок и тяжёлое дыхание лошадей звучали особенно громко в окружающей тишине. Даже разговоры между караванщиками теперь были редкими и почти шёпотом. Я сидела на своей повозке, крепко сжимая мешок с пожитками, и не могла отделаться от ощущения, что лес следит за нами.

– Ты боишься? – неожиданно спросил Ролан, посмотрев на меня из-под тёмных бровей.

Я быстро отвела взгляд, не желая показывать свои эмоции.

– Нет, – ответила я, хотя голос выдал мою неуверенность.

Он кивнул, словно принимая это как должное, но его лицо оставалось сосредоточенным.

– Всё будет хорошо. Просто держись в повозке и не высовывайся.

Я кивнула в ответ, но тревога не отпускала меня.

Лес становился всё гуще. Ветки деревьев, покрытые инеем, казались словно хрупкими руками, которые тянулись к нам. Свет почти исчез, оставив нас двигаться в полутьме, лишь тусклое свечение снега под колёсами повозок давало нам ориентир.

Глава каравана ехал впереди на своей лошади, изредка оборачиваясь и подгоняя остальных:

– Не задерживайтесь! Мы должны пересечь границу до рассвета!

Повозка покачивалась на замёрзших колеях, и я старалась не падать, цепляясь за деревянные борта. Вся моя тревога слилась с ритмом дороги, с каждым скрипом колёс и каждым всхрапом лошадей.

И всё же в этой тревоге было что-то большее. Казалось, что лес дышал вокруг нас. Что-то наблюдало, что-то двигалось в глубине мрака, но каждый раз, когда я пыталась уловить это взглядом, я видела только тени и тишину.

Караван двигался дальше, и я старалась не думать о том, что нас ждёт впереди. Но чувство, что мы уже нарушили что-то важное, не отпускало меня ни на секунду.

Караван добрался до границы чуть позже четырёх утра. Небо оставалось тёмным, только слабый свет луны пробивался сквозь густые облака, бросая бледные отблески на заснеженную дорогу. Лошади, измученные долгим путём, с трудом тянули повозки, а караванщики, не дожидаясь приказов, начали искать место для лагеря.

– Здесь встанем, – сказал глава каравана, осматривая небольшую поляну среди деревьев. Его голос звучал спокойно, почти безразлично – было видно, что он уже давно привык к таким остановкам. – Лошадям нужен отдых, да и людям тоже.

Караванщики с облегчением спрыгивали с повозок, растягиваясь и переговариваясь. Они казались почти расслабленными, несмотря на то что граница с землями оборотней находилась всего в километре отсюда.

Я, напротив, чувствовала себя не в своей тарелке. Сидя на своей повозке, я оглядывалась вокруг, пытаясь понять, почему все так уверены в безопасности. Граница, даже невидимая, была ощутимой. Воздух здесь был иным – холодным, густым, будто сам лес предупреждал нас о том, что мы слишком близко.

Караванщики уже разжигали костры, разводили лошадей, и кто-то даже начал перебирать запасы, готовясь к ужину. Ролан помогал с разгрузкой, но, заметив мой напряжённый взгляд, подошёл ближе.

– Ты чего такая напряжённая? – спросил он, бросив мешок с товарами на землю.

– Мы слишком близко, – тихо ответила я, стараясь не смотреть на него.

– Близко к чему? – усмехнулся он, явно не разделяя моих опасений.

– К границе, – сказала я, стараясь не дрожать голосом. – Разве это не опасно?

Ролан внимательно посмотрел на меня, его взгляд стал чуть мягче.

– Слушай, я понимаю, ты впервые так близко от земель оборотней. Но это не первый наш рейс. Всё будет нормально.

– А если нет? – спросила я, глядя на костры, которые уже весело трещали, освещая лагерь.

Ролан пожал плечами, усмехнувшись.

– Никто нас не тронет. У них сейчас праздники. Они чтут свои обычаи и не лезут на границу.

Его слова должны были меня успокоить, но этого не случилось. Мой взгляд снова устремился в сторону леса, в его тёмные глубины, где граница с землями оборотней оставалась невидимой, но такой реальной.

Вокруг меня жизнь кипела. Караванщики смеялись, перебрасывались шутками, готовили еду. Один из них разложил свои вещи у костра, явно намереваясь устроиться поудобнее.

– Да хватит тебе пугаться, девочка, – прокричал кто-то, заметив мой настороженный вид. – Тут спокойно. Мы тут не первый раз.

Я хотела поверить им, но не могла. Сердце подсказывало мне, что что-то было не так. Казалось, что лес вокруг замер в напряжённом ожидании, словно наблюдал за каждым нашим движением.

Я крепче обхватила свой мешок и отошла чуть дальше от костра, сев у повозки. Я смотрела на звёзды, почти не видимые за облаками, и пыталась убедить себя, что всё будет хорошо. Но странное чувство тревоги не покидало меня, шепча, что ночь ещё не окончена.

Когда костры разгорелись, караванщики начали доставать из своих мешков еду. У кого-то были сухари, у кого-то – куски солёного мяса, но настоящим центром внимания стал большой котелок, который кто-то из них поставил на огонь. Вскоре над лагерем распространился запах тушёной каши с мясом.

– Ну что, мужики, давайте поужинаем как следует! – крикнул бородатый караванщик, разливая по мискам горячую кашу.

Но вместе с едой на свет появилась и другая часть их запасов – фляги с крепким алкоголем.

– Эх, мороз так и просит согреться! – смеясь, сказал один из мужчин, отвинчивая крышку.

Запах браги быстро наполнил воздух. Этот тяжёлый, резкий запах вызвал у меня неприязнь. Я уже слышала подобные ароматы в доме тётки, когда её муж пил с соседями. Этот запах всегда вёл к грубым крикам, ссорам и сломанным вещам.

Караванщики начали наливать себе и друг другу, смеясь и перебрасываясь грубыми шутками. Их лица постепенно краснели, а голоса становились всё громче.

– Вот это жизнь! – сказал один, поднимая кружку. – Тёплая каша, брага… Да что ещё нужно человеку?

– Женщина, – хрипло добавил другой, вызывая взрыв грубого хохота.

Я сидела в стороне, стараясь не смотреть в их сторону. Моя миска с кашей быстро остывала, но я всё равно ела её, сосредоточившись на том, чтобы не привлекать к себе внимания.

Мужчины, уже немного выпив, начали вести себя громче. Шутки становились всё грубее, а их взгляды – всё более назойливыми.

– Эй, а наша девочка-то сидит там, как мышка, – заметил один из них, указывая на меня своей кружкой. – Эй, ты что, кашу ешь или мечтаешь?

Я постаралась не реагировать, но кровь бросилась в лицо. Слова были сказаны так громко, что их услышали все.

– Да ладно тебе, – подхватил другой. – Пусть ест. У неё и так скоро дел будет много. Она же у нас… как там? Помощница.

Вокруг послышались смешки. Мужчины смотрели на меня с откровенным интересом, а некоторые даже не скрывали насмешливых улыбок.

– Гляньте, какая тихая, – протянул один из них, чуть наклонив голову. – Но симпатичная. Рыженькая… У нас таких мало.

Его слова вызвали очередной взрыв смеха. Я почувствовала, как внутри меня всё сжимается.

– Эй, девчонка! – крикнул другой, уже наполовину пьяный. – Ты, если что, не бойся. Мы добрые. Тепло будет!

Это вызвало новую волну смеха, но я уже не могла это терпеть. Моя каша осталась недоеденной, я поставила миску на землю и поднялась, стараясь держаться спокойно.

– Куда это ты? – услышала я, когда направилась к своей повозке.

– Оставьте её, – вдруг вмешался Ролан. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась угроза. – Ешьте, пейте – и заткнитесь уже.

Мужчины на секунду притихли, но вскоре снова начали перешёптываться. Я сжала зубы, стараясь не показывать страха, и села у своей повозки, завернувшись в платок.

Запах браги, грубые шутки, насмешливые взгляды – всё это заставляло меня чувствовать себя маленькой и беспомощной. Я закрыла глаза и стиснула руки, повторяя про себя: «Утром мы снова будем в пути. Нужно просто пережить эту ночь».

Но где-то в глубине души я знала: даже с рассветом напряжение не исчезнет.

Приблизительно вот так выглядит лагерь.