Читать книгу Белый лис и Снежная роза - - Страница 6

Я проснулась ещё до рассвета. Небо за маленьким окном лишь слегка посветлело, и в комнате всё ещё стояла полутьма. Но после многих лет ранних подъёмов у тётки моё тело привыкло к такому режиму.

Повернувшись на бок, я увидела, что небольшой огонь в камине почти потух, оставив после себя только угли, тлеющие красным светом. Комната, которая накануне казалась мне такой уютной, теперь снова напоминала о своей бедности. Я крепче завернулась в старое шерстяное одеяло, чтобы удержать тепло, но мысли уже не давали покоя.

Караванщики ещё спали, и я решила, что сейчас самое время спуститься вниз. Трактир окутывала тишина ночного сна, но внизу уже слышался лёгкий скрип половиц и приглушённый гул голосов. Я быстро накинула полушубок, завязала платок и вышла из комнаты.

На кухне я нашла хозяйку трактира. Она уже суетилась у кипящего котелка, бросая в него щепотки соли. Её волосы, собранные в пучок, выбивались отдельными прядями, а руки ловко управлялись с ножом, нарезая морковь.

– О, ты уже на ногах, девочка? – удивлённо воскликнула она, заметив меня в дверях.

– Да, проснулась рано, – ответила я. Немного помолчав, добавила: – Если хотите, могу помочь.

Её глаза засветились, и на лице появилась широкая улыбка.

– Вот это да! Помощь мне никогда не помешает. Я тут одна, а работы – хоть отбавляй!

Она жестом пригласила меня пройти на кухню и тут же вытащила из ящика нож и кучу картофеля.

– Садись, чисти. А то завтракать нечем будет!

Я уселась за стол и взяла нож. Картошка была холодной, шершавой на ощупь, но мне не привыкать. Я быстро принялась за дело, а хозяйка вернулась к своим кастрюлям и сковородам.

– Эх, была бы у меня такая помощница, как ты, девочка, – начала она, помешивая что-то в котле. – А то мужу хоть кол на голове теши – ничего толком не делает. Всё ему отдых да пиво подавай!

– Да, да, я слышу тебя! – раздался голос её мужа из соседней комнаты. – С утра уже на нервы мне действуешь!

– А ты попробуй хоть раз на кухню выйти! – огрызнулась она, бросив в его сторону раздражённый взгляд. – Моя помощница вот, видишь, уже картошку чистит. А ты что?

Я не смогла сдержать улыбку, слушая их ворчливую перепалку. Хозяйка продолжала жаловаться на мужа, перечисляя его недостатки, но в её голосе чувствовалась больше привычка, чем настоящая злость.

– Ты умница, девочка, – снова сказала она мне, когда поток жалоб наконец иссяк. – Хорошо работаешь. Может, останешься у нас? Мне такая помощница нужна. Накормим, оденем, может, и плату какую найдём.

Я замерла, задумавшись. Слова хозяйки прозвучали так по-доброму, что я едва не поддалась соблазну. Остаться в этом уютном трактире, где пахнет хлебом и жареным луком, казалось куда лучше, чем ехать в холодную крепость.

Но я быстро прогнала эти мысли. Я слишком хорошо знала, как люди, на первый взгляд добрые и ласковые, могут со временем обернуться совсем другими.

– Спасибо вам, но я не могу остаться, – тихо ответила я, опуская взгляд на картошку. – У меня уже есть планы.

– Ну как знаешь, девочка, – пожала плечами хозяйка. – Но если передумаешь – возвращайся.

Она продолжила заниматься кухней, а я снова углубилась в работу. Но в глубине души я знала: пусть трактир и казался безопасным, это был бы всего лишь новый уютный капкан. А мне нужно было не укрытие, а путь вперёд.

Когда солнце поднялось, трактир наполнился шумом. Один за другим караванщики стали спускаться вниз, зевая и потирая руки от холода. Хозяйка, занятая у плиты, скомандовала:

– Садитесь, садитесь! Еда остынет, а я вам заново ничего не готовлю!

Она ловко разложила тарелки на длинный деревянный стол, ставя перед мужчинами миски с горячим супом и толстые ломти хлеба. Я продолжала помогать ей, стараясь не попадаться на глаза главе каравана – его вчерашний взгляд всё ещё стоял у меня перед глазами.

Когда все были накормлены, хозяйка, к моему удивлению, протянула мне тарелку с супом.

– На, девочка. Это за помощь. – Её голос звучал строго, но в глазах было тепло.

– Спасибо, – пробормотала я, чувствуя, как в груди поднимается волна благодарности. Хотелось плакать, но я сдержалась.

– Да ладно, заслужила, – буркнула она, возвращаясь к кастрюле.

Я села у окна и начала есть, стараясь не привлекать внимания. Суп был простой, но вкусный – картошка, морковь, немного мяса. Наверное, это был лучший завтрак за последние годы.

Тем временем караванщики собрались за столом, громко обсуждая предстоящий путь. Их голоса звучали гулко в низких потолках трактира, словно перекликались с гулом зимнего ветра за окнами.

– Если по прямой идти, мы ещё день потратим, – сказал один из мужчин, коренастый, с густой бородой, уже держа кружку в руке. – А если вечером свернём у границы, можно срезать.

– Ты предлагаешь через территорию оборотней ехать? – удивлённо переспросил молодой рыжеволосый парень, сидевший напротив.

– Да ладно тебе, – отмахнулся бородач. – Ты сам знаешь, у них сейчас что? Праздники! Они свои традиции чтут, сидят в пещерах, снежные огни жгут.

– Ха! – усмехнулся ещё один караванщик. – Представляешь, эти зверюги сидят у костров, песни воют, да ещё деревья украшают. Тоже мне, цивилизация!

Смех прокатился по комнате. Мужчины начали наперебой вспоминать байки про оборотней, явно находя в этом особое удовольствие.

– А ты слышал, что они мясо на морозе вымораживают, а потом едят его как сладость? – вставил кто-то с другого конца стола.

– А ещё кланяются Луне, хвостами своими машут! – с фальшивым пафосом добавил другой и зашёлся в хохоте.

Они говорили это легко, с насмешкой, словно рассказывали анекдоты. Но за всей этой бравадой чувствовалась какая-то скрытая тревога, словно каждый из них понимал: за шутками стоит нечто гораздо более серьёзное.

– А если всё же встретим кого? – вдруг подал голос пожилой караванщик с жёсткими чертами лица и шрамом на щеке. Он не смеялся, не ел, просто сидел, пристально глядя на главу каравана.

Глава, до этого молча сидевший в тени возле печи, неспешно поднял голову. Его взгляд был спокойным, но тяжёлым.

– Не встретим, – коротко ответил он. – Они не патрулируют перед праздниками. Сейчас у них время тишины.

– А если всё-таки будут? – настаивал пожилой.

– Тогда уйдём, – ещё короче бросил глава. – Без боя.

Ответ прозвучал окончательно, но в воздухе повисла напряжённость. Никто больше не говорил, и даже ложки какое-то время стучали по мискам тише обычного.

Я продолжала есть, словно не слушала, но всё это врезалось в меня глубже, чем я хотела бы. Моё сердце сжалось. Слово "оборотень" отзывалось в груди ледяным эхом. Ужас той ночи, когда я потеряла всё, не отпускал – он просто прятался, как зверь в темноте.

Но, несмотря на страх, я внимательно слушала. В голосах мужчин звучала не только насмешка – там было и уважение, и страх, и, может быть, зависть. К тем, кто жил иначе. Кто не терял свою веру.

И в этот момент хозяйка трактира – Мара – вдруг резко поставила на стол большую кастрюлю с таким грохотом, что все в комнате обернулись.

– Это что ещё за богохульство вы тут разводите? – сказала она, уперев руки в бока. – Про традиции насмешки строите? Вы хоть знаете, что они значат?

Караванщики переглянулись. Кто-то хмыкнул, кто-то усмехнулся.

– Да брось ты, тётушка, – протянул рыжеволосый. – Мы ж просто так, от скуки. Не всерьёз же.

– От скуки? – прищурилась Мара, вперив в него тяжёлый взгляд. – Вот сидите тут, суп мой хлебаете, греетесь, а про Богиню нашу гадости молоть не стесняетесь. Совести ни у кого.

Её муж, сидевший с кружкой у стойки, лениво поднял голову.

– Да кто тут сейчас верит в Лунэ? Эта вера уже давно – в прошлом.

– Это ты в прошлом, Ивар! – отрезала Мара и швырнула в него тряпку. – Тихо сиди и пей своё пиво!

Кто-то хихикнул, но уже сдержаннее. Мара, похоже, не собиралась оставлять разговор.

– Всё вы забыли. А ведь раньше не было вражды. Люди и оборотни жили рядом. Поклонялись одной Богине. Вместе.

– Лунэ? – спросил тот же рыжеволосый с полуусмешкой.

– Ага, – кивнула Мара. – Богиня Луны. Покровительница ночи. Защитница странников. Тех, кто ищет путь в темноте.

Я затаила дыхание. Эти слова звучали непривычно, но глубоко. Я никогда не слышала ни от кого ничего подобного. У тётки о богах и речи не шло – она только повторяла, что "если хочешь выжить, полагайся только на себя".

– А что случилось потом? – вдруг подал голос Ролан. Он всё это время молча сидел за столом, наблюдая. Его голос прозвучал спокойно, но с интересом.

Мара повернулась к нему. В её лице было что-то усталое, но твёрдое.

– Люди перестали верить. Лунэ даровала оборотням силу: два облика, магию, связь с луной. Люди не получили ничего. И что они сделали? Обвинили Богиню. Сказали, что она предала их. Что теперь она – не для нас. И отвернулись от неё.

– А вера? – спросил кто-то тихо.

– Вера ушла, – сказала Мара. – Потому что люди отвернулись первыми.

В комнате повисло молчание. Даже те, кто до этого шутил, теперь сидели с опущенными головами.

Я подняла взгляд на окно. За стеклом белела луна – почти прозрачная, как призрак. Почему я никогда не думала о вере? О Богине? Почему это всё казалось чужим, хотя, может быть, было частью мира, в котором я родилась?

– А ты что думаешь, девочка? – неожиданно обратилась ко мне Мара.

Я вздрогнула. Все взгляды вдруг обратились ко мне.

– Я… я не знаю, – тихо сказала я. – У нас дома о ней не говорили.

Мара долго смотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то вроде печали.

– Вот и всё. Вот до чего дошли. Молодёжь ничего не знает. Ни про Богиню, ни про свет. Только темнота.

Она вернулась к своим кастрюлям, ворча себе под нос, а я всё ещё сидела, пытаясь осмыслить её слова. Мир был намного сложнее, чем мне казалось, и вопросы веры и вражды казались сейчас гораздо глубже, чем просто ненависть между людьми и оборотнями.