Читать книгу Белый лис и Снежная роза - - Страница 5

Я добралась до каравана, задыхаясь и едва держась на ногах. Холодный воздух резал лёгкие, сердце стучало так громко, что я слышала его даже в ушах. Крик тётки и Винса за моей спиной затих, их голоса слились с утренней суетой деревни. Но я знала, что мне ещё не конец.

Глава каравана ждал меня у первой повозки. Его фигура выделялась среди остальных: высокий, крепкий мужчина в меховом плаще и тёплой шапке. Его лицо было резким, суровым, а взгляд – холодным, как утренний мороз.

Когда я подбежала, он уже смотрел на меня с выражением, в котором смешались раздражение и насмешка.

– Ну и вид, – хмыкнул он, прищурив глаза. – Это ты та девица, что была так уверена, что успеет вовремя?

– Простите… – выдохнула я, обхватив мешок руками. – Я… немного задержалась.

– Немного? – он усмехнулся, но в его улыбке не было тепла. – Девица, караван не ждёт тех, кто опаздывает. Особенно таких, как ты.

Его слова больно задели, но я сдержалась. Я знала, что не могу позволить себе лишнего.

– Простите меня, господин. Я больше не буду опаздывать.

Он внимательно оглядел меня с головы до ног: моё изношенное пальто, платок, сбившиеся волосы и мешок, который выглядел так жалко, что казалось – у меня нет ничего за душой.

– Ты что, от кого-то сбегала? – его взгляд переместился на дорогу позади меня, где ещё виднелись тётка и Винс.

– Это… неважно, – тихо сказала я, стараясь избежать его глаз.

Он снова хмыкнул, но теперь его лицо стало серьёзным.

– Слушай сюда, девица. Я не люблю, когда в мои дела вмешиваются чужие проблемы. Если ты решила идти с нами, ты не должна быть обузой. Поняла?

– Поняла, господин, – кивнула я, крепче прижимая мешок к себе.

– Хорошо, – он махнул рукой в сторону повозок. – Садись вон туда. И постарайся больше не создавать проблем.

Я прошла мимо него к повозке, чувствуя, как его взгляд впивается мне в спину. Остальные караванщики тоже посматривали на меня с любопытством, но я старалась не обращать на это внимания.

Когда я забралась в повозку, внутри оказалось прохладно, но не так холодно, как на улице. Несколько мешков с товарами лежали у одной из стен, а рядом сидел мужчина средних лет с добродушным лицом. Он посмотрел на меня, слегка подняв бровь.

– Новенькая, значит? – спросил он, глядя на мой мешок.

– Да, – тихо ответила я, устраиваясь в углу.

– Я Ролан, – представился он, протягивая руку. – Помощник главы каравана. А ты?

– Роза, – ответила я, пожав его тёплую, мозолистую ладонь.

– Ну, держись, Роуз. У нас путь не близкий, а ты, я смотрю, не привыкла к таким делам, – он усмехнулся, но в его голосе не было злости.

– Я справлюсь, – сказала я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала.

Ролан посмотрел на меня ещё раз, словно оценивая, насколько серьёзны мои слова. Затем он кивнул и отвернулся к окну.

Когда караван начал двигаться, я наконец позволила себе расслабиться. Сердце постепенно успокаивалось, а напряжение отпускало. Я не смотрела назад, не оборачивалась. Мои родственники остались позади, и я знала, что больше никогда не вернусь в тот дом.

С каждым шагом лошадей, с каждым скрипом повозки я чувствовала, как невидимые цепи, которые связывали меня всю жизнь, начинают ослабевать.

Но впереди был новый путь. И я знала, что он будет не легче того, что я оставила.

Караван медленно двигался по заснеженной дороге. Скрип колёс, храп лошадей и редкие окрики караванщиков стали привычным звуковым фоном. Я сидела в повозке, завернувшись в свой потрёпанный полушубок, и старалась не думать о том, что позади осталась вся моя жизнь.

Ролан сидел напротив, облокотившись на груду мешков. Он время от времени бросал на меня короткие взгляды, но ничего не говорил. Я видела, что он хотел что-то спросить, но, похоже, ждал подходящего момента.

Несколько часов мы ехали в полной тишине, пока, наконец, глава каравана не дал сигнал остановиться. Караванщики начали разворачивать небольшой лагерь прямо у дороги, защищённый стеной из заснеженных деревьев.

– Привал! – крикнул кто-то.

Я выбралась из повозки и огляделась. Мороз стал сильнее, и воздух был таким холодным, что казалось – он обжигает лёгкие. Караванщики развели костёр, и вскоре над ним начал подниматься ароматный пар от котелка с кашей.

– Эй, девчонка! – крикнул мне один из мужчин. – Подойди, поешь.

Я осторожно подошла. Один из караванщиков протянул мне деревянную миску с горячей кашей и жестяную кружку с чаем.

– Спасибо, – пробормотала я, удивлённая их добротой.

– Не спасибо, а ешь быстрее. Долго тут не будем, – буркнул мужчина, вернувшись к своим делам.

Я присела рядом с костром, грея руки о кружку с горячим чаем. Ролан подошёл и сел рядом, тоже держа миску с кашей. Он молча смотрел на огонь, пока я медленно ела, стараясь согреться.

– Ну, как тебе путешествие? – наконец спросил он, не глядя на меня.

– Хорошо, – ответила я, хотя в голосе прозвучала неуверенность.

Ролан усмехнулся и, наконец, перевёл взгляд на меня.

– Ты не похожа на тех, кто обычно решается ехать с караваном, а тем более работать в крепости.

– А кто обычно решается? – спросила я, пытаясь понять, о чём он говорит.

Он пожал плечами.

– Те, кто уже всё потерял, или те, у кого никогда ничего и не было.

Эти слова заставили меня задуматься. Может, я действительно принадлежала ко второй категории.

– У тебя есть семья? – осторожно спросил Ролан, делая вид, что вопрос был случайным.

Я медленно покачала головой.

– Нет. Моих родителей убили, когда я была маленькой. Я жила у тёти.

– У тёти, значит, – он кивнул, но его взгляд остался напряжённым. – Хорошая была жизнь?

Я замерла на секунду, раздумывая, стоит ли рассказывать ему правду. Но что мне было терять? В этом караване я никому не была обязана.

– Нет, – наконец ответила я. – Жизнь у тёти была адом.

Он поднял брови, явно удивившись моей откровенности.

– И что же? Сильно ругалась?

Я горько усмехнулась.

– Это мягко сказано. Она постоянно кричала, оскорбляла, заставляла работать с утра до ночи. А если что-то было не так – била. Её дети, мой двоюродный брат и сестра, только издевались надо мной. Я для них была кем-то вроде прислуги.

Ролан внимательно слушал, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, но я заметила, как он нахмурился, когда я упомянула побои.

– И ты решила, что крепость будет лучше? – наконец спросил он.

Я кивнула, глядя в свою пустую миску.

– Там хотя бы платят. И кормят. А здесь… здесь у меня ничего нет.

Ролан на мгновение задумался, затем тихо сказал:

– Ты понимаешь, что жизнь там тоже не будет лёгкой?

– Я знаю, – ответила я, подняв на него взгляд. – Я не боюсь трудностей. Я готова к любым испытаниям, только бы начать жить своей жизнью.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул.

– Что ж, тогда желаю тебе удачи, Роуз. Она тебе понадобится.

Он поднялся, унося свою миску, и оставил меня у костра. Я долго смотрела на пламя, размышляя над его словами. Что он имел в виду? Почему он говорил с таким напряжением?

Но эти мысли я отбросила. Я знала, что сейчас мне нужно сосредоточиться на главном: продолжать путь и выстоять, несмотря ни на что.

После короткого привала караван вновь двинулся в путь. Лошади медленно тянули тяжёлые повозки по заснеженной дороге, и я, снова устроившись на мешках в своей повозке, чувствовала, как холод постепенно пробирается сквозь одежду.

Ролан сел рядом, но на этот раз был молчалив. Его лицо выглядело сосредоточенным, а взгляд устремлялся куда-то вдаль, будто он всё ещё обдумывал наш разговор у костра.

Время тянулось бесконечно. Дорога становилась всё уже, покрытой наледью. Мороз усиливался, и даже лошади, казалось, начали идти медленнее.

К вечеру мы достигли небольшого поселения, затерянного среди снежных равнин. Это был крошечный посёлок с несколькими деревянными домами, центральной площадью с колодцем и трактиром – единственным зданием, из которого доносился свет и шум.

– Остановимся здесь на ночь, – скомандовал глава каравана, перекрывая завывание ветра. – Лошади устали, и людям нужен отдых.

Караванщики начали распрягать лошадей и готовить повозки к стоянке. Я выбралась наружу, замерзая сильнее с каждым шагом. Снег хрустел под ногами, и морозный воздух кусал лицо.

– А ты что, тоже сюда? – спросил один из караванщиков, заметив, что я направляюсь к трактиру вместе с остальными. Его голос был полон насмешки. – Девица, там не для таких, как ты. Комнаты денег стоят, – добавил он с намёком.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Я и сама знала, что у меня не было ни копейки, чтобы заплатить за ночлег. На секунду я подумала, что придётся остаться снаружи, ночевать на повозке или возле костра.

Но прежде чем я успела ответить, рядом появился Ролан.

– Оставь её, – коротко бросил он караванщику, а затем повернулся ко мне. – Иди за мной.

Я кивнула, не зная, что ещё сказать, и последовала за ним.

Внутри трактира было тепло и шумно. Воздух наполнили запахи жареного мяса, хлеба и дыма. Караванщики занимали столы, громко разговаривая и смеясь. Хозяин, пожилой мужчина с густыми усами, разливал по кружкам пиво, а его жена носила тарелки с едой.

Ролан подошёл к стойке и перекинул пару слов с хозяином. Затем он повернулся ко мне.

– Поднимайся наверх. Вторая комната справа.

– Но у меня нет… – начала я, но он поднял руку, прерывая меня.

– Не переживай. Я уже всё уладил.

Моё сердце дрогнуло от неожиданной доброты. Я знала, что караванщики не обязаны были помогать мне, тем более платить за мой ночлег.

– Спасибо, – тихо сказала я, глядя на него.

– Завтра продолжим путь, – только и ответил он, отводя взгляд.

Я поднялась наверх по скрипучей деревянной лестнице и нашла комнату. Это было маленькое помещение с кроватью, покрытой старым шерстяным одеялом, и узким окном, через которое виднелся заснеженный двор.

Скинув полушубок, я села на кровать, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Комната была тёплой, но не только из-за огня в камине. Тепло пришло оттого, что кто-то впервые за долгое время поступил по-доброму, не ожидая ничего взамен.

Я легла на кровать, завернувшись в одеяло, и, смотря на танцующие отблески пламени на стене, подумала: «Может, этот путь действительно изменит мою жизнь».

Я лежала, укутанная в старое шерстяное одеяло, и смотрела на отблески огня, которые танцевали на стенах. Комната была крошечной, с обшарпанными деревянными стенами, но мне казалось, что я попала в царские палаты. Здесь было тепло, тихо, никто не кричал, не ругал, не угрожал.

Но мои мысли никак не давали мне покоя.

Ролан сказал, что жизнь в крепости будет нелёгкой. Его слова всё время звучали в голове, как отдалённое эхо. Что он имел в виду? Почему он так странно смотрел на меня, когда говорил это?

Я знала, что работа будет сложной. Крепость, расположенная у самой границы, наверняка требовала выносливости и трудолюбия. Я была готова к тяжёлому труду. Да, я была хрупкой на вид, но за годы жизни у тётки я привыкла к боли, усталости и холодным словам. Работа в крепости не пугала меня.

И всё же… почему-то слова Ролана оставили неприятный осадок.

«Те, кто уже всё потерял, или те, у кого ничего и не было…» – эти слова застряли в моей голове. Я не знала, что именно он имел в виду, но чувствовала, что в них был скрытый смысл.

Я представила себе крепость. Большая, суровая, холодная. Там, наверное, будет много работы: чистить, стирать, готовить. Вокруг – снега, сильные ветра и солдаты, постоянно занятые охраной границы.

Но вдруг в моём воображении возник другой образ: тёмные коридоры, грубые голоса, холодный взгляд начальника, который смотрит на тебя, как на что-то ненужное. Я невольно сжалась, отгоняя эту мысль.

«Что, если всё будет хуже, чем я себе представляю?» – мелькнуло у меня в голове.

Но я тут же прогнала эти сомнения. Нет. Я не позволю себе испугаться. Как бы тяжело ни было в крепости, это всё равно будет лучше, чем жизнь с тёткой. По крайней мере, я буду работать на себя, а не на тех, кто ненавидит меня.

Я крепче завернулась в одеяло и закрыла глаза. Завтрашний день был ещё одной ступенью на пути к свободе. Я должна была справиться.

И всё же, когда сон наконец начал окутывать меня, образ крепости снова всплыл перед глазами. Она казалась ещё больше, ещё холоднее, ещё суровее.