Читать книгу Мои сказки - Группа авторов - Страница 38

У нас в аккурат под день святой Клары Цеткин снег случается. То ли традиция, то ли примета такая, не знаю. Но с точностью швейцарского хронометра. И раз снег пошёл, знать, восьмое марта на подходе. Про это весеннее погодное излишество былины сочиняют и от отца к деду передают. Ну, и внукам маленько, если останется.

Жила, говорят, во Владивостоке девка. Справная. Стань да глянь. Грудь спереди, голова сверху. Всё остальное прочее тоже на своих местах. А как же. Красивые у нас в Приморье девки. Про Голливуд и Самару напраслину бают. Из зависти к нам: нет у них и близко таких красивых. Вот в Таганроге – возможно. В Таганроге – да, были девки в прошлом веке. Лично видел. Симпатичные. Но это ж когда было! В ту пору конфеты-подушечки в лабазах топором рубили и куском продавали. На развес. А сейчас не то. Ни конфет с подушечками, ни девок. Разве на Греческой…

Так вот. Жила такая симпатичная и, что примечательно, девка, во Владивостоке. И случилась у неё любовь к кочегару судовому, Афанасию. Вы же знаете, как это случается, любовь-то. Практически мгновенно. Вот только ты, значит, поженихаться легко надумал, и, допустим, огляделся случайно – а здесь вокруг уже четверо детей разного полу. Обычное дело. Бедному жениться – ночь коротка. Да и недосуг. То, сё… а вдруг последствия? Так и жили. Душа в душу, без отметок бюрократических. Легко жили. Между морем и землёй. Под одними небесами. Всё хозяйство – в узелок можно сложить. А что не поместится – на себя надеть. Ну, и маленько у Афанасия на пароходе было. Ключи там, гаечные. От счастья, видать. Маслёнка, ветоши кусок… Да… обычное ж, говорю, дело.

А тут пароход возьми да и утони по весне. Без предисловий. Аккурат в марте. Жизнь, она штука неожиданная. Вот пароход и утонул скоропостижно. И маслёнка с ним, и ветоши кусок. И Афанасий. А четверо детей остались. И жизнь идёт курьерской скоростью, только поспевай. А кругом, как ни щупай, – одна беда и другого счастья не предвидится. Детей от нужды в приют определили. Чтоб с голоду не преставились.

С горя бросилась та девка в море и превратилась в русалку. У нас это обычно. Пароходов много, на всех русалки нужны: где прибрать, а где на камбуз. Или в ресторан. Это у кого какие руки. А ноги настоящим русалкам больше не надобны. Потому как и сказка, и принц сказочный у них уже случились. Сказка кончилась, а жизнь идёт, продолжается.

Плакала русалка за Афанасием. Сильно. А по весне, накануне того страшного дня, – особо. Жизнь коротка, а любовь вечна. И когда в этот день снег ли, дождь с небес сыплет, говорят, то Полина плачет.

Бабку мою Полиной звали.

А мать – Валентиной. Афанасьевной, по отцу.