Читать книгу Призвание варягов - - Страница 18

«СПРАВКА: Существует несколько версий происхождения слова «чудь». Согласно народной версии, оно происходит либо от слова «чудной» – мол, язык у них был странный, непонятный, либо от слова «чужой». Есть и другая линия – в угорских языках схожим словом обозначается мифологический персонаж.

В академической среде более популярна версия, что этим словом обозначали восточных германцев, возможно, готов и термин «чудь» мог происходить от готского слова þiuda – «народ», с праиндоевропейскими корнями»

Из справки мы видим, что объяснений того, откуда пошло такое название «Чудь», немало и на любой вкус. Самая популярная – народная версия. Но она никак не устраивает официальные научные исторические круги, называющие эту версию именно «народной», то есть – безграмотной.

Историки вообще по большей части такие люди, что лёгких путей не ищут, поэтому «народные версии» для них не указ. Вот от германцев или Готов, или от каких-то надуманных ими же самими индоевропейцев – так это должно быть более правдоподобно. Но, должен заметить, «я ведь академиев не проходил, я их не закончил», поэтому позволю себе обратиться всё-таки к народной версии и как следует её исследовать.

В разговоре мы часто употребляем слова: чудо, чудесный, наичудеснейший и т. д. Какой смысл вложен в эти слова? Под этими словами мы подразумеваем нечто «удивительное, прекрасное, изумительное», то есть то, что нас поражает – своей красотой или своей необычностью. Так и восклицаем: «Ах, как чудесно!» или восхищаемся, говоря: «Чудно-чудное…».

Но в то же время производные от слова «чудо» имеют насмешливую и даже негативную окраску. Достаточно вспомнить наши выражения: «чудак-человек» или «Ну, ты, и чудишь, парень!», или «Хватит чудить, займись делом». Примером более яркого негативного оттенка может служить слово «чудаковатый», в смысле «придурковатый». Ну, и как самый крайний случай негатива, это такие слова с корнем «чуд», как – «чудище, чудовище».

Получается, что слово «чудь» с самого начала могло нести в себе двойственную оценку: удивление и настороженность, восхищение и страх. А могло ли понятие о необычном, прекрасном и в то же время страшном отразиться каким-то образом на некой общности?

Так и произошло: древние славяне, подойдя к землям новых, странных, «непонятных» племён, не стали вдаваться в этнографические тонкости. Им хватило одного слова – «чудь», чтобы обозначить всех, кто вызывал у них удивление, страх или просто недоумение. поражая своей непохожестью – внешней, языковой, поведенческой.