Читать книгу Закон Каина - - Страница 10

Тишина в кабинете после ухода лордов была густой, липкой, как смола. Она впитывала в себя запах недопитых дорогих вин, крошек от булки Бренвика и пыли, поднятой с порога спешно ретирующимися гостями. Элиас стоял у стола, смотря на пустые кресла. Его пальцы все еще сжимали край дубовой столешницы так, что костяшки побелели.

Гаррет первым нарушил молчание. Он негромко хлопнул дверью, повернул ключ в замке (жест ненужный, но красноречивый) и подошел к буфету. Он налил в два простых глиняных кубка вина – не то дорогое, что подавали гостям, а обычное, кисловатое, солдатское. Поставил один кубок перед Элиасом.

– Пей. Пока не закипел.

Элиас не отреагировал. Он смотрел на вино, и ему казалось, что он видит в темно-рубиновой жидкости отражение их лиц – жадного, трусливого, циничного.

– Они… – начал он и замолчал, потому что слова были бессильны.

– Они крысы, – спокойно, без эмоций, договорил Гаррет, отхлебнув из своего кубка. – Крысы всегда первыми бегут с тонущего корабля. Или ищут, как устроиться на новом. Ничего удивительного.

– Это не крысы! – взорвался Элиас, наконец отрывая взгляд от стола. – Это лорды! Люди, давшие клятву! На которых держится закон! Если они… если они такие, то за что мы сражаемся, Гаррет? За их право торговаться с тираном?

Гаррет поставил кубок, его глаза, привыкшие к лишениям и смерти, смотрели на друга с усталым, беспощадным пониманием.

– Мы сражаемся за то, чтобы выжить. Они – за то, чтобы сохранить свое барахло. Разные цели. Ты просто ошибся, думая, что они с тобой в одной лодке. Они – на своей барже. И готовы продать тебя вместе с твоей лодкой, если цена будет right.

– Это цинизм, – прошипел Элиас.

– Это реальность, – поправил Гаррет. – Ты сегодня впервые увидел ее без прикрас. Приветствую в клубе.

Он прошелся по кабинету, его сапоги глухо стучали по каменным плитам.

– Они предложили тебе быть их щитом. Бесплатным. Пока ты держишь удар, они сидят в замках и считают деньги. Если ты проиграешь – они первыми принесут дань Каину. Я удивлен, что де Монфор не предложила тебе уже сейчас стать его сборщиком налогов. За процент, конечно.

Каждое слово било точно в цель, снимая слой за слоем с благородного идеализма Элиаса, обнажая гнилую, неприглядную подложку. Ему стало физически плохо.

– Значит… значит, мы одни. Триста человек против всего, что есть у Каина. И это… это правильно? Ты считаешь, нам надо просто сложить оружие? Или бежать?

– Нет, – резко сказал Гаррет. – Надо перестать быть рыцарем в сияющих доспехах. Надо стать… хирургом. Холодным. Расчетливым. Как он.

– Как Каин? – Элиас смотрел на него с отвращением и ужасом. – Ты предлагаешь мне перенять его методы?

– Я предлагаю тебе использовать его логику против него! – в голосе Гаррета впервые прорвалась долго сдерживаемая ярость. – У него все просто: сила дает право. У этих подонков, – он мотнул головой в сторону, где уехали лорды, – тоже: выгода дает право. А у тебя что? «Кодекс»? Который они предали? «Долг»? Который они проигнорировали? Элиас, они только что выкопали могилу твоим принципам и плюнули в нее! Проснись!

Он подошел вплотную, его лицо было совсем близко.

– Ты хочешь победить? Найди их слабое место. Бренвик труслив. Угрожай ему разрывом договоров на поставку зерна его соседям. Де Монфор жадна. Пообещай ей монополию на торговлю в долине после победы. Или намекни, что Каин таких, как она, вешает на воротах как спекулянтов. Заставь их бояться тебя больше, чем его. Или полезными тебе. Это язык, который они понимают.

Элиас отшатнулся, будто от удара. В голове его стучала фраза: «Заставь их бояться тебя больше, чем его». Это был путь Каина. Путь страха. И Гаррет, его самый преданный друг, предлагал ступить на него. Из лучших побуждений.

– И чем тогда я буду отличаться от него? – тихо спросил он. – Тем, что у меня благородная цель? Каин уверен, что у него цель благородная. Все злодеи в этом уверены, Гаррет.

– Тогда ничем, – холодно ответил Гаррет. – Но ты будешь жив. И, возможно, победишь. А твои благородные принципы, оставшись чистыми, лягут в могилу вместе с тобой и всеми нашими солдатами. Выбирай: чистая совесть и поражение. Или грязные руки и шанс. Третьего, как говорится, не дано.

Он допил вино и поставил кубок на стол с глухим стуком.

– Подумай. Но недолго. Каин не ждет. А эти твари, – он снова кивнул в сторону двери, – уже, наверное, пишут ему учтивые письма с предложением услуг.

Гаррет вышел, оставив Элиса одного в опустевшем, наполненном тенью предательства кабинете.

Элиас подошел к окну. На плацу горели факелы, мерно шагали часовые. Его люди. Те, кто верил ему. Кто готов был умереть за его «кодекс». А он здесь, в кабинете, только что обсуждал, как шантажировать и запугивать таких же, как он, правителей. Ради их же блага. Ради «шанса».

Он взял свой кубок с вином. В темной жидкости дрожала тень факела. Он поднес его к губам и выпил залпом. Вино было кислым и горьким. Как этот вечер. Как первый глоток истины о мире, в котором он жил – мире, где принципы были удобной сказкой для дураков, а реальностью правили страх и выгода.

«Вечер циников». Он был не прав. Циник здесь был всего один – Гаррет, уставший и беспощадно трезвый. А он, Элиас, был просто наивным ребенком, которому только что разбили его игрушечный замок из принципов. И теперь ему предстояло решить: строить новый из грязного камня реальности. Или умереть, сжимая в руках осколки старого, красивого и бесполезного.

Он поставил пустой кубок рядом с полным, который предназначался гостю. Два кубка. Два пути. Он еще не знал, какой выберет. Но он уже знал, что отныне каждый его выбор будет отдаваться во рту этой самой горечью. Горечью прагматизма. Горечью вечера, когда он перестал быть просто героем и стал командующим, обреченным на компромиссы.

За окном завыл ветер, предвещая бурю. Или войну. Для него это уже стало одним и тем же.