Читать книгу Сквозь завесу жизней. Книга перерождений: Истории, которые лечат душу - - Страница 13

Представьте, что можно не просто вспомнить, а заново пережить самое яркое чувство в своей душе. Не его бледную тень, не отголосок, а саму суть, квинтэссенцию. Именно за этим я пришла на регрессию. В тихий кабинет, пахнущий ладаном и тишиной, я принесла один-единственный, но ненасытный вопрос: «Покажи мне воплощение, где я испытала самую сильную, всепоглощающую любовь между Мужчиной и Женщиной. Ту, что становится синонимом бытия».

И Вселенная ответила.

Меня погрузили в прошлое, и первым, что я ощутила, было не зрение, а ветер. Горячий, соленый, напоенный ароматом горных трав и кипарисов. Греция. Около восьмого века до нашей эры. Имя пришло само, как легкий выдох: «Айла». Оно означало «Свет». А рядом с ним – другое имя, которое было моим домом, моим воздухом и моей молитвой: Аскол.

Мы были на вершине горы, два юных тела, отточенных солнцем и ветром, прекрасных в своей наготе, как изваяния богов, что вот-вот оживут. Я – с водопадом белых волос, перехваченных простой кожей. Он – с черными кудрями, падающими на упрямый лоб. Мы смеялись, и наш смех был единственной музыкой, достойной этого неба. Мы были двумя частями одного целого, двумя нотами, слившимися в совершенный аккорд. Мы сбежали вниз, к подножию, где в бирюзовое небо впивался храм с могучими белоснежными колоннами – немой свидетель нашей любви.

А потом была наша комната-веранда, открытая всему миру и в то же время бывшая лишь нашим миром. Огромная кровать, покрытая мягкой шкурой. Здесь мы не просто любили друг друга. Здесь мы совершали священный ритуал слияния. Я, наблюдая со стороны, видела, как наши тела сплетались в танце, знакомом вечности. А потом я растворялась в нем, теряя границы. Нас захватывал энергетический вихрь, и я чувствовала, как из темени, сердца и лона выходят три луча – золотых, пульсирующих, живых. Они пронзали его, обволакивали, напитывали, сплетая наши души в единый, неразрывный клубок света. В финале этого божественного акта его семя было не просто извержением, а нектаром, который мое лоно пило с благоговением, как чашу жизни. Я, здесь, в настоящем, на кушетке регрессолога, физически ощущала эхо того наслаждения – всепоглощающего, райского.

Спустя пять лет. Я стояла в том же доме, и из моей груди на соске выступила капля молока – белая и чистая, как наше чувство. Я взяла на руки нашего кудрявого сына, прижала его к себе, и блаженство разливалось по всему моему телу. Передав его няне, я устремлялась назад, к Асколу. Он возмужал, в его руках теперь часто было копье, но для нас оно было лишь символом силы, а не убийства. Наша любовь стала только ярче, сочнее, глубже. И я знала: после этого родится дочь.