Читать книгу Начало и Конец Тайвасти. Терпение – это оружие - - Страница 6

Сумерки густели, пропитывая лес сизой, неподвижной дымкой. Антон, тихо ворча себе под нос, терпеливо высекал искру для костра. Тем временем убогий, но практичный шалаш был готов, и теперь это место стало походить скорее на что-то уютное, чем на уголок первобытного страха. В двух шагах, слившись с темнотой, неподвижной глыбой сидел Цемах. Он не двигался и не издавал ни звука, словно древний валун, забытый временем, полностью поглощённый своими мыслями.

«Эй, Цемах, ты костёр хоть раз разводил?» – вдруг спросил старик, потряхивая руками, словно гордясь проделанной работой.

В ответ – ничего.

«Я к тебе обращаюсь», – настаивал Антон с ноткой возмущения и аккуратно постучал по доспехам палкой для костра.

Доспехи, минуту назад казавшиеся частью лесного пейзажа, снова ожили и с характерным звуком повернулись в сторону Антона.

«Да, разводил когда-то давно», – холодно ответил Цемах, сохраняя свою неподвижность.

«Слушай, я не могу понять, какие ты эмоции испытываешь за этой бронёй. Если ты всё-таки человек, то, может, их снимешь?» – спросил дедушка, почёсывая голову, но в ответ Цемах лишь продолжил молча сидеть, игнорируя предложение. Это нагнало на Антона ещё большую жуть, словно эта была тема, которую строго-настрого запрещалось касаться.

«А если я не испытываю эмоций? Я всё ещё человек?» – после раздумий голос Цемаха прозвучал пусто, будто в доспехах ничего и нет, кроме странного источника света.

Антон отпрянул, словно от резкого звука, не до конца улавливая суть вопроса. Вопрос звучал так, будто его спрашивали о наличии глаз или сердца. Он уставился на Цемаха, затаив дыхание, пытаясь разглядеть человеческий взгляд сквозь безжизненную металлическую броню.

«Да не может такого быть, чтобы не было эмоций. Они даже у насекомых есть. Это, может, у тебя временно? От чего-то?..» – предположил дедушка, с трудом переводя дух.

Доспехи опустили голову так, будто какой-то триггер выдернул их из устоявшейся колеи. Антон с тоской выдохнул, его осанка опустилась, а глаза уставились в землю. Ему оставалось только продолжать подготовку к ночи. Он полноценно развёл костёр, укрепил опору импровизированного шалаша и снова начал посматривать с тоской на своего молчаливого собеседника.

«Как думаешь, учитывая то, сколько лет ты мог пролежать в земле, быть может, я старше тебя?» – ухмыльнулся старик, а в ответ доспехи вновь ничего не сказали.

«У тебя ведь, наверняка, был близкий тебе человек, а может, люди? – Антон подошёл ближе, не унимаясь. – У меня раньше была большая семья, а потом осталась внучка, но и она…»

Антон резко опустил взгляд, его дыхание словно замерло. Он застыл на месте, слегка покачиваясь.

«Я рассказываю эту историю почти каждому прохожему как заведённый…» – выдавил из себя Антон и начал смеяться пустым смехом, от которого глаза сами наполнялись влагой, а в лёгких не хватало воздуха.

«Этот разговор становится крайне неловким, – перебил дедушку Цемах, сделав жест рукой. – Думаю, тебе будет лучше улечься спать».

Антон замолк, чувствуя в груди холодный сквозняк вместо сердца. Тишина, прерываемая потрескиванием веток и завыванием ветра, словно заполнила его голову. Он рефлекторно положил руку на грудь, словно залатывая эту дыру, и начал бубнить себе под нос приметы внучки. Он потупил голову и уставился на маленький костёр возле себя, пытаясь таким образом разжечь огонь внутри себя.

«А говоришь, что не испытываешь эмоций», – с трудом натянув фальшивую улыбку, сменил тему Антон и, последовав совету, начал готовиться ко сну.

Он принялся готовить на огне свой семейный рецепт, доставая каждый ингредиент с таким спокойствием и методичностью, словно исполнял важный ритуал. Хлеб с травами, приготовленный на открытом пламени, постепенно наполнял воздух знакомым, уютным запахом. Этот размеренный и спокойный процесс отвлекал его от навязчивых мыслей, возвращая в сердце давно забытые надежду и тепло. Цемах всё так же неподвижно сидел на своём месте, прислонившись к дереву. Затем дедушка потушил костёр и забрался внутрь шалаша, устроившись на импровизированной подушке из собранных подручных материалов.

Когда всё, казалось бы, устоялось, Антон, привыкший спать в подобных условиях – за исключением новоприобретённого собеседника, – начал внимательно вслушиваться в то, что происходит вокруг. Его слух, отточенный многолетним опытом, стал выхватывать из какофонии звуков природы нечто иное, словно инородное. Приглушённый хруст. Затем долгая и мучительная пауза, будто «это» замерло, испугавшись собственного звука. Потом ещё один хруст, но уже чуть ближе. Снова пауза и снова хруст. Он становился ближе, осторожнее, пытаясь поймать выжидающий ритм.

«Цемах? Нет, его слышно за поллеса», – рассуждал про себя Антон, начав беззвучно дышать, чтобы ничто его не отвлекало. Сердце его затаилось и стало биться тише.

Когда звуки стали слышны на достаточно близком расстоянии, старик решил тихо встать и разглядеть незваного гостя, прихватив с собой арбалет, лежавший рядом. Он вышел из шалаша в почти непроглядную тьму. Единственным островком в этом море черноты был тусклый, свет из груди Цемаха, освещавший лишь небольшой периметр вокруг себя. Вдруг Антон заметил движение позади палатки и начал действовать.

«Стой, кто идёт!» – крикнул дедушка, надрывая горло, и навёл в ту сторону арбалет.

По всей видимости, Цемах пробудился от криков Антона. Доспехи дрогнули, издавая присущий звук. Из раскрытой ладони Цемаха с коротким и сухим щелчком вырвалась маленькая искра, которая мгновенно превратилась в небольшую струю света, достаточную, чтобы осветить всё вокруг. Перед их взором предстал мужчина средних лет со слегка сгорбленной осанкой и одеянием, отдававшим аристократичностью, но особенно его выдавали очки. Его внешний вид вызвал у Антона одновременно недоумение и чувство дежавю, будто он его уже где-то видел.

«Нет! Прошу, не стреляйте же вы!» – кричал незнакомец, поднимая руки вверх и еле держась на ногах.

«Что ты забыл здесь, в этой глуши? Лицо твоё будто знакомое какое-то», – колебался старик, не убирая оружие и сжимая его покрепче.

«Ах… – мужчина вытянул руки вверх что есть сил, начав проглатывать слова. – Вспомни же: сегодня в той таверне. Утром. Спрашивал про девчонку… Оранжевые волосы, светло-карие глаза», – начал распинаться незнакомец, собрав в сказанные слова всю свою волю.

«Ну и что с того? Я уже во многих тавернах побывал», – холодно ответил Антон, начав ослаблять хватку и отводя арбалет в сторону.

«Я… вас искал. Вы… О вас ходят легенды… – выдавил очкарик, сделав неуклюжий шаг вперёд. – Я о вас слышал и не мог упустить свой шанс!» – произнёс он дрожащим голосом.

«Да о чём ты? Что ты от меня хочешь?» – запутался старик, опустив арбалет и начав покусывать губу.

«Что? Что? – голос незнакомца стал ровным и чётким, словно то, что он хотел сказать, было главной причиной, ради которой он проделал этот путь. – Я знаю, где твоя внучка!»