Читать книгу Убийство на Строгинском бульваре - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 10

Утро следующего дня началось с совещания.

Полковник Семёнов сидел во главе стола, листая папку с делом, которую ему принесли ещё затемно. Рядом — Кравцов, который не спал всю ночь, допрашивал, оформлял, сверял показания. Напротив — капитан Шубина, которая вела Софью. В углу пристроился молодой стажёр с блокнотом, которого никто не замечал.

— Итак, — Семёнов отложил папку, потёр переносицу. — Что имеем?

— Двое задержанных, — начал Кравцов. — Данила, двадцать два года, бывший футболист, не судим. Софья, двадцать четыре года, преподаватель английского, не судима. Оба дают показания, что действовали по указке неизвестных, которые представились сотрудниками ФСБ. Утверждают, что были на видеосвязи с кураторами, выполняли их команды.

— Видеосвязь? — Семёнов поднял бровь. — Это уже интересно.

— Номера, с которых звонили, одноразовые. Отследить не удалось. Скорее всего, зарубежные.

— И они поверили? — в голосе полковника прозвучал скепсис.

— Поверили, — сказала Шубина. — Софья утверждает, что ей прислали фото удостоверений. Потом фото её квартиры, машины, родителей. Сказали, что если она не выполнит задание, её семье будет плохо. Она испугалась.

— Данила аналогично, — добавил Кравцов. — Угрожали матери. Сказали, что он участвует в спецоперации по задержанию опасных преступников. Задача — вскрыть сейф, изъять деньги, передать курьеру.

Семёнов молчал, перебирая бумаги.

— Убийство? — спросил он.

— По версии Данилы, женщина пришла раньше времени, начала сопротивляться, схватила ломик. Кураторы приказали остановить её любой ценой. Он ударил ножом. Говорит, что не хотел, что испугался.

— Испугался, — повторил Семёнов. — Нож с собой был?

— Был.

— Зачем нож, если он просто вскрывал сейф?

Кравцов пожал плечами.

— Говорит, кураторы сказали взять на случай, если кто-то будет мешать. Он взял.

— Удобно, — сказал Семёнов. — Нож на случай, болгарка на случай, лом на случай. Всё, что нужно, случайно оказалось под рукой.

Он встал, прошёлся по кабинету. За окном уже светало, но в комнате горел верхний свет, жёлтый, усталый.

— Что по девушке? — спросил он. — Свидетельнице?

— Анна, девятнадцать лет, — сказал Кравцов. — В шоковом состоянии. При первом осмотре не даёт внятных показаний. Помнит, что ей звонили накануне, велели открыть дверь. Дальше — провалы.

— Провалы?

— Травматическая амнезия. Психолог сказал, что это нормально. Тело заблокировало воспоминания. Со временем могут восстановиться, а могут и нет.

Семёнов остановился у окна, смотрел на серое московское утро.

— То есть у нас есть двое исполнителей, которые признаются, но валят всё на несуществующих кураторов. Свидетельница, которая ничего не помнит. И мёртвая женщина, которую зарезали на глазах у дочери. Так?

— Так, — сказал Кравцов.

— И что скажет суд?

— Адвокаты будут давить на то, что подзащитные были введены в заблуждение, действовали под влиянием угроз. Сейчас это работает. Телефонные мошенники — тема дня. Каждый день новости о том, как пенсионеров заставляют поджигать военкоматы, переводить миллионы, открывать двери.

— То есть они — такие же жертвы?

— Адвокаты скажут именно так, — кивнул Кравцов. — Данила уже плакал в кабинете, говорил, что не хотел. Софья держится увереннее, но тоже твердит, что её использовали.

Семёнов вернулся за стол, открыл папку, пролистал последние страницы.

— Что по наводке? Откуда они знали, что в квартире есть сейф? Что там деньги? Что девушка будет одна?

Кравцов и Шубина переглянулись.

— Пока не установлено, — сказал Кравцов. — Данила говорит, что кураторы сообщили ему адрес, сказали, что нужно делать. Откуда у них информация — не знает.

— А Софья?

— То же самое. Ей сказали, где стоять, что забрать, кому передать.

— Значит, кто-то дал наводку, — сказал Семёнов. — Кто-то, кто знал о сейфе, о распорядке, о том, что мать уходит по утрам. Это не телефонные мошенники из кол-центра. Это кто-то, кто знал семью.

В кабинете повисла тишина. Кравцов потёр затылок.

— Есть версия, — сказал он осторожно. — Но она... неудобная.

— Говори.

— Отец. Алексей Сергеевич. Он приехал по звонку дочери. Вызвал полицию. Всё правильно. Но... он выигрывает от смерти жены. Бизнес, наследство, опекунство над дочерью. И у него был доступ к информации о сейфе, о распорядке.

Семёнов посмотрел на него долгим взглядом.

— Алиби?

— Подтверждено. Встреча с партнёрами в день убийства. С девяти утра до шести вечера. Железное.

— Значит, если он и заказчик, то действовал через третьих лиц. А это уже сложнее. И дольше. И не факт, что докажем.

— Именно, — сказал Кравцов.

Семёнов помолчал, потом закрыл папку.

— Слушайте, — сказал он. — У нас есть двое задержанных. Они признаются в разбое и убийстве. Есть свидетельница, которая подтверждает, что ей звонили неизвестные и заставили открыть дверь. Есть тренд на телефонных мошенников, который объясняет всё, что нужно объяснить. Суд это купит. Адвокаты получат снисхождение, но срок всё равно будет.

Он встал, надел китель, поправил погоны.

— Отца трогать не будем. Пока. Нет оснований. Если появятся новые факты — вернёмся. А сейчас дело раскрыто. Готовьте обвинительное заключение.

Кравцов хотел что-то сказать, но Семёнов поднял руку.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, Кравцов. Но у нас нет ресурсов копать глубже. Нет улик, нет свидетелей, нет денег на экспертизы. Есть два трупа — одна живая, один мёртвый — и двое, которые уже сидят в камере. Это дело мы закрываем.

Он вышел. В кабинете остались Кравцов, Шубина и стажёр, который так ничего и не записал.

— Лёгкое дело, — сказала Шубина. — Как ты и говорил.

— Лёгкое, — ответил Кравцов. Он смотрел на закрытую папку, на которой крупными буквами было написано: «Дело № 134/23. Убийство. Раскрыто».

— А девушку? — спросил стажёр. — Анну. Её кто-нибудь допросит подробно?

Кравцов посмотрел на него. Молодой, глаза горят, хочет докопаться до истины.

— Психолог с ней работает, — сказал Кравцов. — Если что-то вспомнит — запишут. Пока она не в состоянии давать показания. А через месяц, когда придёт в себя, дело уже будет в суде.

— И её показания уже ничего не изменят?

Кравцов не ответил. Встал, взял папку, направился к выходу.

— Изменят, — сказал он уже в дверях. — Если она вспомнит что-то, что выведет на заказчика. Но вспомнит ли? И захочет ли?

Он вышел. Шубина вздохнула, собрала свои бумаги.

— Не бери в голову, — сказала она стажёру. — Это работа. Мы делаем то, что можем.

Она вышла следом. Стажёр остался один. Он посмотрел в окно, где солнце уже пробивалось сквозь облака, освещая крыши домов.

На Строгинском бульваре, в квартире, где ещё пахло кровью и болгаркой, Анна сидела на кровати и смотрела в стену. Её никто не допрашивал. Её никто не спрашивал, что она помнит, что видела, что слышала.

Ей сказали: «Отдохни. Всё закончилось».

Но она знала, что ничего не закончилось.

Она смотрела на свои руки, на которых уже не было крови, и вспоминала голос. Голос из телефона, который отдавал приказы. Спокойный, уверенный, с лёгкой хрипотцой. Голос, который она слышала, когда убийца звонил и спрашивал: «Что делать с девчонкой?»

Голос, который сказал: «Жди».

Она закрыла глаза. Имя. Алексей. Она запомнила его. Но пока не знала, что с ним делать.

И никто не спрашивал.