Читать книгу Убийство на Строгинском бульваре - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 15

Появление стажёра

Он ворвался в отдел как вихрь — с шумом, с хрустом, с запахом зелёных яблок и утренней свежести, которой здесь никогда не бывало. Дверь распахнулась, ударившись о стену, и на пороге появился молодой человек в растянутой худи с капюшоном, из-под которого торчали непослушные русые волосы. В одной руке он держал надкусанное яблоко, в другой — планшет, на экране которого что-то быстро менялось, переливалось цифрами.

— Здрасьте! — сказал он громко, на весь коридор. — Я Юрий Разумовский. Новый стажёр. Мне к полковнику Семёнову.

Капитан Шубина, которая выходила из кабинета с кружкой кофе, чуть не поперхнулась. Кравцов поднял голову от бумаг, посмотрел на парня, потом на часы, потом снова на парня.

— Девять утра, — сказал он. — Ты чего такой... бодрый?

— А что, не положено? — Юрий улыбнулся во весь рот, откусил ещё кусок яблока, прожевал быстро, громко. — Я всегда бодрый. Это мой режим. Яблоко хотите?

Он протянул Кравцову надкусанное яблоко. Кравцов посмотрел на него, на яблоко, потом на Шубину, которая прятала улыбку в кружку.

— Иди к Семёнову, — сказал Кравцов. — Он в конце коридора.

— Спасибо! — Юрий рванул по коридору, чуть не споткнувшись о собственные шнурки, которые были развязаны. На ходу поправил, не останавливаясь.

Шубина проводила его взглядом.

— Это кто? — спросила она.

— Новый аналитик, — ответил Кравцов. — Из университета. Когнитивная психология, что-то там про нейросети. Семёнов взял по программе стажировки.

— Он всегда такой?

— Не знаю. Надеюсь, нет.

Из кабинета Семёнова послышался громкий голос Юрия, потом смех полковника — явление редкое, почти аномальное. Шубина и Кравцов переглянулись.

— Семёнов смеётся, — сказала Шубина. — Это уже что-то значит.

— Или это конец света, — ответил Кравцов.

Через десять минут Юрий вышел из кабинета, жуя уже второе яблоко (откуда он их доставал — оставалось загадкой). На лице его сияла улыбка, глаза блестели.

— Меня прикрепили к вам, — объявил он, обращаясь ко всем сразу. — Сказали, чтобы я помогал с текущими делами. Показывал, что умею.

— А что ты умеешь? — спросил Туманов, который сидел в углу и пил остывший кофе.

— Всё, — серьёзно ответил Юрий. — Я умею находить то, что другие не видят. Умею раскладывать показания на составляющие. Умею видеть, где люди врут, даже когда сами не знают, что врут.

Туманов усмехнулся.

— Громко.

— А вы проверьте, — сказал Юрий. Он подошёл к столу Туманова, сел напротив, положил планшет. — Дайте мне любое дело. Любое, которое уже закрыто. Я найду в нём то, что упустили.

— Самоуверенный, — заметил Кравцов.

— Уверенный, — поправил Юрий. — Это разные вещи.

Он откусил яблоко, прожевал, и в этот момент его взгляд упал на папку, которая лежала на краю стола. На обложке было написано: «Дело № 134/23. Убийство. Строгинский бульвар».

— Это оно? — спросил он тише, почти шёпотом. — То дело? Про которое в новостях?

Туманов хотел убрать папку, но Юрий уже протянул руку.

— Можно?

— Не положено, — сказал Кравцов. — Дело закрыто, материалы в архиве.

— Закрыто? — Юрий поднял брови. — Но там же не всё ясно. Я читал сводки. Нож, отсутствие маски, двенадцать часов удержания. Это же классические маркеры предумышленности. Это не может быть закрыто.

В комнате повисла тишина. Кравцов смотрел на Юрия с новым интересом. Туманов — с удивлением. Шубина отставила кружку.

— Откуда ты знаешь про нож и маску? — спросил Кравцов.

— Я читаю, — сказал Юрий, как будто это было очевидно. — Все открытые источники. Сводки, новости, телеграм-каналы. Плюс моя дипломная работа — как раз о когнитивных искажениях в расследованиях. Я анализировал похожие дела. Там, где убийца не надевает маску, он либо псих, либо уверен, что свидетелей не останется. А если свидетели остаются, значит, план менялся по ходу. Или был другой план.

Он говорил быстро, перескакивая с мысли на мысль, но каждое слово было точным, как удар.

— Двенадцать часов удержания — это не спонтанность, это стратегия. За это время можно сломать любого свидетеля. Заставить поверить в любую легенду. Заставить забыть лица, голоса, детали. Или не забыть, а просто замолчать.

Он замолчал, глядя на папку. Яблоко в его руке было почти съедено, остался только огрызок.

— Это дело нельзя закрывать, — сказал он тихо. — Его надо открывать заново.

Кравцов встал, подошёл к Юрию, взял папку.

— Ты стажёр, Разумовский. Твоё дело — помогать, а не учить нас, как работать. Дело закрыто. Забудь.

Он вышел, унося папку. Юрий смотрел ему вслед, и в его глазах горело что-то, от чего Туманову стало не по себе.

— Он не прав, — сказал Юрий. — Это дело не закрыто. Оно только началось.

— Откуда ты знаешь? — спросил Туманов.

Юрий повернулся к нему, и вдруг его лицо изменилось. Исчезла улыбка, исчезла суетливость. Глаза стали внимательными, острыми. Он вдруг стал старше, серьёзнее, и Туманов понял, что перед ним не просто весёлый стажёр, а кто-то, кто действительно умеет видеть то, что другие пропускают.

— Потому что в таких делах, — сказал Юрий медленно, — всегда есть третий уровень. Первый — исполнители. Второй — заказчики. А третий — те, кто дал наводку. Без наводки ничего не бывает. Кто-то знал про сейф. Кто-то знал про распорядок. Кто-то знал, что девушка откроет дверь. И этот кто-то — не телефонный мошенник из кол-центра. Этот кто-то — рядом. Очень близко.

Туманов смотрел на него, и в голове его крутились слова, которые утром говорила Ястребина. «Кто-то, кто не хотел светиться». «Кто-то, кто знал семью».

— Ты знаешь Ястребину? — спросил он.

Юрий улыбнулся — быстро, ярко, и снова стал похож на студента.

— Пока нет. Но очень хочу познакомиться. Я читал её статьи. Про когнитивный анализ показаний. Про работу с травмированными свидетелями. Она гений.

— Она здесь была сегодня утром, — сказал Туманов. — Уехала в реабилитационный центр. К Анне.

— К дочери? — Юрий вскочил. — Она поехала к дочери? А можно мне с ней? Я могу помочь. Я умею работать с такими свидетелями. Моя методика...

— Твоя методика может подождать, — раздался голос от двери.

Все обернулись. В дверях стояла Ястребина. Она смотрела на Юрия, и в её глазах было любопытство, смешанное с иронией.

— Я вернулась за документами, — сказала она. — А тут — новый голос. Кто это?

— Юрий Разумовский, стажёр, — представился он, подходя к ней. — Я хочу с вами работать. Я умею находить несоответствия. Я построил карту по делу на Строгинском. Нож, маска, двенадцать часов, наводка. Четыре точки, которые не сходятся. Я могу показать.

Он говорил быстро, жестикулировал, и Туманов заметил, что Ястребина слушает. Не перебивает, не усмехается, а именно слушает — внимательно, сосредоточенно.

— Покажи, — сказала она.

Юрий развернул планшет, вывел на экран схему. Там были стрелки, блоки, цифры. Он начал объяснять, и его голос стал другим — чётким, спокойным, уверенным.

— Вот показания Данилы. Здесь он говорит, что нож взял для самообороны. Но самооборона от кого? В квартире, по его словам, должны были быть только он и девушка. От кого обороняться? От девушки? Нелогично.

— Дальше.

— Маска. Он не надел маску. Камеры в подъезде есть, он это знал. Значит, он не боялся, что его опознают. Почему? Потому что не планировал оставлять свидетелей. Но свидетели остались. Значит, план изменился. Или он не имел права их убивать. Кто-то сказал: «Не трогай девчонку».

— Кто?

— Тот, кто дал наводку. Тот, кому выгодно, чтобы Анна осталась жива. Потому что если Анна умрёт, наследство уйдёт к другим родственникам. А если Анна жива, то опекун — отец. И всё наследство — ему.

Он замолчал. Ястребина смотрела на схему, потом на Юрия.

— Ты это только что построил? — спросила она.

— Сегодня утром. Как узнал, что меня сюда направляют.

— И ты решил, что готов работать по этому делу?

— Я решил, что это дело нельзя закрывать. А вы — единственная, кто может его открыть заново.

Ястребина усмехнулась. Потом взяла его планшет, посмотрела на схему, вернула.

— Идёшь со мной, — сказала она. — В реабилитационный центр. Поговорим с Анной.

— Прямо сейчас? — Юрий засиял.

— Прямо сейчас. Но условие: ты молчишь. Слушаешь, наблюдаешь, запоминаешь. Говорить буду я. Понял?

— Понял.

— И перестань жевать. Ты не белка.

Юрий проглотил огрызок яблока — кажется, вместе с сердцевиной — и выпрямился.

— Готов.

Ястребина посмотрела на Туманова.

— Вы с нами?

Туманов взял куртку.

— Я за руль.

Они вышли втроём. В коридоре Кравцов смотрел им вслед, покачивая головой.

— Трое, — сказал он Шубиной. — И все на один труп.

— Не на труп, — ответила Шубина. — На правду.

Кравцов ничего не сказал. Вернулся к себе, закрыл дверь.