Читать книгу Убийство на Строгинском бульваре - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Анна не знала, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Болгарка в спальне выла, замолкала, снова вгрызалась в металл. Потом зазвенело — диск прошёл насквозь. Тишина. Снова визг. Парень работал молча, только иногда переводил дыхание.

Анна сидела на стуле в прихожей, обхватив себя руками. Телефон лежал на коленях. Она смотрела на экран, но не набирала номер. Не могла. В спальне — нож. Она видела, как он положил его на тумбочку. Как будто специально, чтобы она видела.

Вдруг в замке повернулся ключ.

Анна подскочила. Сердце ухнуло куда-то вниз, потом заколотилось с такой силой, что перед глазами поплыли круги.

— Анна? — голос матери. Живой, обычный, чуть усталый. — Ты дома? Почему дверь не заперта?

Щёлкнул замок. Дверь открылась.

Мать вошла с пакетами. На ней было пальто, которое она носила третий сезон, на плече — большая сумка. В руках — бумажный пакет с продуктами и что-то ещё. Она улыбнулась, увидев Анну, но улыбка сразу погасла, когда она заметила раскрытый чехол у порога, инструменты на полу и, главное, выражение лица дочери.

— Что… — начала она.

Из спальни донёсся звук. Металлический скрежет, шаги. Парень вышел в коридор. В руках он держал ломик. На толстовке — тёмные пятна то ли пыли, то ли ржавчины. Увидев женщину, остановился.

— Кто это? — голос матери стал жёстким, командным. — Анна, кто это?

Анна не могла говорить. Она только смотрела на мать, и во рту был вкус крови — она прокусила губу.

— Вы кто? — Мария Петровна поставила пакеты на пол, шагнула вперёд, заслоняя дочь. — Я сейчас вызову полицию.

— Не надо, — сказал парень. В его голосе не было угрозы. Скорее усталость. — Просто отойдите. Я заканчиваю и ухожу.

— Это моя квартира, — мать говорила ровно, но Анна слышала, как дрожит её голос. — Убирайтесь сейчас же.

Она потянулась к сумке за телефоном. Парень сделал шаг вперёд, и в этот момент Анна увидела его лицо — оно переменилось. Пустота ушла. В глазах появилось что-то другое. Испуг? Злость? Она не поняла.

— Я сказал, не надо, — повторил он, и в голосе прорезалась сталь.

Мать выхватила телефон. Парень рванул к ней, выбил трубку. Телефон ударился о стену, раскололся, и в тот же миг мать вцепилась в ломик, который он держал в руке. Они боролись несколько секунд — тяжело, молча, сбиваясь с ног. Анна слышала, как мать дышит, как скрипят её туфли по паркету.

— Анна, беги! — крикнула мать, и этот крик прорвал оцепенение. Анна рванулась к выходу, но парень вывернул руку матери, оттолкнул её, и она ударилась спиной о стену.

— Стой, — бросил он Анне, и она замерла, не в силах ослушаться.

Мать не сдалась. Она вскочила, схватила с тумбочки тяжёлую керамическую вазу, размахнулась. Парень уклонился, ваза разлетелась о косяк, и в следующую секунду он ударил её. Кулаком. В лицо.

Мать охнула, осела. Парень смотрел на неё, тяжело дыша, и в его глазах Анна увидела то, чего не должна была видеть никогда: решение.

— Не надо, — выдохнула Анна. — Пожалуйста, не надо.

Он не слышал. Или слышал, но уже не мог остановиться. Он схватил мать за волосы, заставил поднять голову, и в этот момент Анна увидела, как его рука тянется к тумбочке. К ножу.

— Мама! — закричала Анна, но голоса не было. Только беззвучный крик, который разрывал горло изнутри.

Мать посмотрела на неё. В глазах у неё не было страха. Только боль, и любовь, и какая-то странная вина. Как будто она извинялась. За то, что не уберегла. За то, что не смогла.

Парень ударил ножом. Один раз. Два.

Анна смотрела, как мать сползает по стене, оставляя на обоях тёмные полосы. Как её руки ещё тянутся к дочери, но уже не могут. Как глаза теряют фокус, становятся стеклянными, пустыми.

Парень выпрямился. Нож в его руке был красным. Он смотрел на него, как будто не понимал, откуда взялась кровь. Потом перевёл взгляд на Анну.

— Я… — начал он и замолчал.

Анна сидела на полу, прижавшись спиной к стене. Она смотрела на мать. На её пальто, на котором расплывалось тёмное пятно. На руку, которая всё ещё тянулась к ней, но уже не двигалась.

— Я не хотел, — сказал парень. — Она сама.

Анна не ответила. Она смотрела на мать, и внутри неё что-то оборвалось. Не боль. Не страх. Что-то другое. То, что не имело названия.

Парень вытер нож о штанину, сунул обратно в ножны. Подошёл к сейфу, вытащил пачки денег, какие-то коробочки, ссыпал всё в пакет. Потом вернулся, перешагнул через тело, подобрал разбитый телефон. Посмотрел на Анну.

— Сиди здесь, — сказал он. — Не шуми. Я скоро уйду.

Он ушёл в спальню. Снова завыла болгарка. Анна сидела, глядя на мать, и не могла пошевелиться. Ей казалось, что если она не двинется, то всё это не по-настоящему. Что мать сейчас откроет глаза, скажет: «Что ты испугалась, это же просто учения».

Но мать не открывала глаза.

Через коридор, мимо неё, парень пронёс к окну тяжёлый пакет. Раздвинул шторы, распахнул створку. Анна слышала, как он кого-то зовёт вниз, как что-то выбрасывает. Потом вернулся.

Он подошёл к матери, наклонился, перевернул её лицом вверх. Посмотрел на неё, потом на Анну.

— Жива? — спросил он у себя. Или у неё. Анна не поняла.

Он проверил пульс. Постоял. Выпрямился.

— Нет, — сказал он. Голос был ровным. — Не жива.

Анна закрыла глаза.