Читать книгу Меня призывают в другой мир, чтобы я сражалась с орками - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 13

На этот раз приземление было мягче. Её не швырнуло на стол, а аккуратно «выгрузило» прямо на кровать Элриона. Кровать была застелена колючим шерстяным одеялом, а в комнате пахло старой бумагой и чем-то кислым.

— Полина? — раздался тихий голос из темноты.

Она подскочила, едва не заехав рюкзаком по физиономии эльфа, который сидел на полу рядом с кроватью, подсвечивая себе крошечным магическим огоньком на кончике пальца.

— Ты чего в темноте сидишь, маньяк ушастый?! — Полина прижала руку к сердцу. — У меня чуть душа в пятки не ушла!

— У нас… ночь, — виновато произнес Элрион. Он выглядел паршиво. Мантия была помята, волосы спутаны, а под глазами зияли такие синяки, будто он не спал с момента их первой встречи. — Я пытался… я пытался не призывать тебя. Честно. Я читал манускрипты, искал, как ослабить связь. Но мой источник… он начал пульсировать. Мне стало холодно. Очень холодно, Полина. И я… я просто подумал о тебе.

Полина вздохнула и слезла с кровати.

— Понятно. У нас с тобой теперь общая бессонница. В Питере сейчас семь вечера, а у вас, значит, глубокая ночь?

— Час Волка, — кивнул Элрион. — Самое время для призраков и падения магического давления.

— Ясно. Значит так, «Архимаг», — Полина решительно сбросила рюкзак на пол. — Раз уж я здесь, и раз уж я твой «Хранитель», мы будем приводить твой «очаг» в божеский вид. У тебя на кухне мышь повесилась, причем явно от депрессии.

— У меня есть сухари и сушеное мясо ящера… — начал было Элрион.

— Забудь. Узри силу цивилизации.

Полина прошла на кухню. Элрион покорно поплелся за ней, держа свой огонек над головой, как маленькую лампочку. В синем свете магии кухня выглядела еще более запущенной.

— Так, — Полина выуживала из рюкзака сокровища. — Доска есть? Нож у меня свой.

Она достала батон, купленный в «Дикси» по дороге из универа, кусок сыра в вакуумной упаковке и нарезку сервелата. Элрион смотрел на эти манипуляции с таким выражением лица, будто она совершала священный обряд вызова древних богов.

— Это… хлеб? — он осторожно коснулся пальцем мягкого батона. — Почему он такой… белый? И такой мягкий? У нас хлеб похож на кирпич, которым можно убить тролля.

— Это магия ГОСТа, — Полина ловко нарезала бутерброды. — Пей свой чай — я видела, ты его недопил — и ешь это.

Элрион взял бутерброд двумя пальцами, словно опасаясь, что тот взорвется. Он откусил маленький кусочек, замер, и его глаза расширились.

— Полина… — он прожевал и сглотнул. — Что это за розовое вещество? Оно… оно имеет вкус радости.

— Это колбаса «Папа может». Хотя в твоем случае — «Эльф может». Ешь давай, а то в обморок упадешь от своего джетлага.

Они сидели за грубым деревянным столом. Снаружи, за тонкими стенами дома, выл ветер, и слышались странные крики ночных птиц, но на кухне было на удивление уютно. Синее пламя в очаге, которое Элрион зажег по просьбе Полины, согревало комнату.

— Послушай, — Элрион отставил пустую кружку. — Завтра мы должны начать тренировки.

Полина замерла с куском сыра во рту.

— Какие еще тренировки? Ты же сказал, я — бытовой помощник.

— Бытовой, — кивнул эльф. — Но магия в тебе копится. Если мы не дадим ей выход, ты начнешь… искрить. Буквально. В твоем мире это может закончиться тем, что ты сожжешь свой «ноутбук» или вызовешь грозу в метро.

Полина вспомнила, как Лерка говорила про «вырезанный кадр».

— Окей. И чему ты меня научишь? Фаерболам? Телепортации в «Вкусно и точка»?

— Начнем с малого, — Элрион слабо улыбнулся. — Контроль над грязью. Это основа бытовой магии Хранителя.

— Над чем?!

— Над материей распада, — пояснил он. — Если ты сможешь заставить пыль собраться в комок силой мысли, ты сможешь и отразить атаку темного сгустка. Принцип один и тот же.

Полина посмотрела на слой пыли на полке.

— То есть, ты хочешь, чтобы я тренировалась, делая у тебя уборку? Ушастый, ты гений маркетинга. Но ладно. Давай свою магию. Только учти: если я случайно взорву твой дом пылевым облаком — я не виновата.

Элрион протянул ей руку. Его пальцы были длинными и очень холодными.

— Просто закрой глаза. Почувствуй, как тепло от бутерброда превращается в энергию в твоем животе. И веди её к кончикам пальцев.

Полина закрыла глаза. Она почувствовала тепло. Но оно было не от колбасы. Оно исходило от руки Элриона. Тонкая, едва заметная вибрация пробежала от его ладони к её запястью. Это не было похоже на удар током. Скорее на то, как если бы по венам пустили газированную воду.

— А теперь, — прошептал он ей прямо в ухо, — представь, что эта пыль… это злые иероглифы Лидии Марковны. И ты хочешь их стереть.

Полина сосредоточилась. Она представила доску, мел и ненавистную фонетику. «Стереть, — подумала она. — Просто убрать этот мусор».

Раздался тихий хлопок. Полина открыла глаза.

Элрион стоял, весь покрытый ровным слоем серой пыли, словно его только что окунули в мешок с мукой. Пыль, которая должна была собраться в аккуратный шарик, вместо этого детонировала и разлетелась во все стороны, идеально вычистив полку, но превратив эльфа в статую.

Элрион медленно моргнул. С его ресниц посыпалась труха.

— Полина, — тихо сказал он. — У тебя… очень сильный деструктивный потенциал.

— Я же говорила, — Полина с трудом сдерживала смех, глядя на его ошарашенное лицо. — В Питере не убирают грязь. Её либо ненавидят, либо она становится частью тебя. Кажется, я выбрала первый вариант.

Элрион чихнул, и от этого чиха по всей кухне разлетелись маленькие магические искорки.

— Ладно. На сегодня хватит. Иди спать. Моя кровать — твоя. Я устроюсь в кресле в библиотеке.

— Эй, — Полина окликнула его, когда он уже выходил. — Ты это… спасибо, что не сдал меня в их эльфийскую полицию за «нападение с применением пыли».

Элрион обернулся. В темноте его глаза казались светящимися озерами.

— Я бы никогда этого не сделал. Ты — мой Хранитель. И, кажется, первый человек, который накормил меня чем-то вкуснее сушеной ящерицы. Спокойной ночи, Полина из Питера.

Полина забралась на кровать, чувствуя, как внутри неё до сих пор что-то тихонько вибрирует. Это было странно, страшно, но… впервые за пять лет учебы на востоковедении ей было по-настоящему интересно, что принесет завтрашний день.