Читать книгу Меня призывают в другой мир, чтобы я сражалась с орками - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 16

К концу недели у Полины было ощущение, что ее жизнь кто-то разрезал по диагонали тупыми ножницами и склеил обратно как попало.

С одной стороны — пары, конспекты, кофе в бумажных стаканчиках, перепалки с Леркой, маршрут «дом — метро — универ — дом», тревожное «вам необходимо закрыть задолженность по реферату» в личном кабинете и привычная питерская тоска по солнцу. С другой — ночи, запах дыма и трав, каменные стены, синее пламя, хрупкий эльф, который смотрит на чайный пакетик так, будто это доказательство существования Бога.

Хуже всего было то, что оба мира теперь предъявляли ей требования одновременно.

Утром Полина спала на лекциях. Ночью — делала вид, что не боится, когда Элрион дает ей тряпку и с предельно серьезным лицом объясняет основы магии распада через уборку пыли.

В пятницу после второй пары Лерка буквально за шкирку потащила ее в кофейню через дорогу от университета.

— Сядь, — сказала подруга таким тоном, каким обычно командуют кошкам, детям и людям в предобморочном состоянии. — И не смей говорить «со мной всё нормально». Со мной это не работает.

Полина села.

— Со мной всё…

— Попробуй еще раз, и я волью тебе капучино в нос.

Кофейня была набита студентами, пахла молотыми зернами и выпечкой. Снаружи стекло заливал дождь, внутри играла какая-то бездушная инди-музыка. Нормальный, понятный мир. Настолько нормальный, что Полине захотелось расплакаться прямо в стакан.

Лерка сидела напротив, подперев подбородок ладонью, и смотрела с той беспощадной, почти сестринской внимательностью, от которой невозможно отшутиться.

— Ты худеешь, — сказала она. — Ты дергаешься от каждого звонка. Ты два раза за неделю исчезала буквально у меня на глазах. Да, на секунду. Да, никто больше, кажется, не заметил, но я заметила. У тебя сапоги появились из воздуха. Ты пахнешь то дымом, то лесом, то навозом. И ты врешь так, будто сама уже устала от собственного вранья. Что происходит?

Полина уставилась в пенку на кофе. В ней не было спасения.

— Я не могу сказать.

— Потому что это незаконно или потому что мне не поверят?

Вопрос попал точно под дых.

Полина медленно подняла глаза.

— Второе.

Лерка молчала секунд пять. Потом кивнула.

— Хорошо. Тогда я не буду требовать объяснений. Но будет договор.

— Какой еще договор?

— Ты хотя бы один раз в день отвечаешь мне, что жива. Любым словом. Хоть стикером с гробом, хоть точкой. Если пропадаешь больше чем на двенадцать часов — я взламываю твою дверь через соседа Серегу, вызываю полицию и твою маму одновременно.

— Это не договор, это террор.

— Зато действенный.

Полина вдруг улыбнулась — слабо, через силу, но впервые по-настоящему.

— Ладно.

— И еще, — продолжила Лерка. — Если тебе нужны деньги, еда, алиби, конспекты, зачетка, подделка присутствия на семинаре, моральная поддержка, физическая поддержка, бутылка вина или лопата — говоришь сразу.

— Зачем лопата?

— Не знаю, вдруг ты реально кого-то закопала. Я пока рассматриваю все версии.

Полина фыркнула, и напряжение в груди на секунду отпустило.

Потом она полезла в сумку и достала конверт с деньгами из ломбарда — не весь, только часть. Лерка уставилась на купюры.

— Ты ограбила ювелирку?

— Нет. Просто… продала одну вещь.

— Какую?

— Семейную.

— Твою семейную вещь еще позавчера не существовало, — сухо заметила Лерка.

Полина замерла.

— Я это по лицу вижу, — невозмутимо сказала подруга. — У тебя сейчас выражение «срочно придумать правдоподобную ложь, но сил нет». Расслабься. Деньги — это не преступление. Я рада, что у тебя хотя бы с этим полегче. Но, Поль… — она наклонилась ближе. — Не позволяй никому покупать тебя удобством. Ни мужику, ни работе, ни своей тайне.

Слова были сказаны почти случайно, но Полина почувствовала, как они оседают внутри. Тяжело. Правильно.

Не позволяй покупать себя удобством.

Вечером, вернувшись домой, она переписала эту фразу в тетрадь Хранителя на отдельную страницу. И впервые честно записала рядом:

Мне нравится быть нужной там.

Чуть ниже:

Мне нравится, что там все проще: опасность — значит опасность, забота — значит забота, голод — значит еда, страх — значит действие.

И еще ниже, уже после длинной паузы:

Это и есть ловушка.

Когда ее снова дернуло ночью, Полина успела только схватить рюкзак и на автомате отправить Лерке смайлик с чайником.

Уже в рывке, когда мир вокруг растягивался в полосы, она успела подумать, что никогда еще эмодзи не служили настолько буквальной системой оповещения о межмировой командировке.