Читать книгу Исцеление после родителей. Практика самовоспитания - Лев Орлов - Страница 2

Представьте, что наша психика в самом раннем детстве – это чистый, свежий лист бумаги. А родители (или те, кто их заменял) – первые и самые главные писатели, которые начинают на этом листе выводить свои истории. Они делают это не чернилами, а каждым своим действием, реакцией, словом, даже взглядом или молчанием. К пяти-семи годам, когда мы еще даже не ходили в школу как следует, основной сюжет, главные роли и ключевые декорации нашей будущей внутренней пьесы уже написаны. Это и есть наши первые сценарии.

Сценарий – это не просто набор воспоминаний. Это комплекс убеждений о себе, о других, о мире и о том, как все это между собой взаимодействует. Это внутренний свод правил, часто неозвученных, который диктует: «каким я должен быть, чтобы меня любили», «чего стоит опасаться в этом мире», «какое мое место среди людей» и, что самое главное, «что я за человек на самом деле». Все это записывается в наш мозг не на уровне логики – маленький ребенок ее просто не имеет, – а на уровне эмоций и телесных ощущений. Это как прошивка, которая устанавливается в самый чувствительный период, когда критика и выбор отсутствуют как класс.

Как это работает на практике? Возьмем простую, казалось бы, ситуацию. Ребенок, полный восторга, прибегает к маме показывать свой первый, корявый, но выстраданный рисунок солнышка. Мама, уставшая после работы или погруженная в свои тревоги, отмахивается: «Не мешай, видишь, я занята». Или, что иногда еще больнее, с холодной критикой замечает: «Солнце такое не бывает, ты что, не видел никогда?». Что записывается в сценарий? Вариантов много, но общая суть: «Мое творчество, моя радость, мое присутствие – это помеха. Чтобы получить внимание, нужно быть идеальным. Лучше не показывать, что у меня что-то получается, а то осудят». И вот уже взрослый человек, талантливый дизайнер или писатель, сталкивается с парализующим страхом показать свою работу, с убеждением, что его внутренний огонь никому не интересен, а то и опасен.

Или другой сценарий. Ребенок плачет, потому что упал и больно. Вместо утешения и объятий он слышит: «Хватит реветь! Ты же мужчина! Само пройдет». Что записывается? «Мои чувства, особенно слабость и боль, неприемлемы. Их нужно прятать. Быть уязвимым – стыдно». И вот он, взрослый мужчина, который не может расплакаться даже на похоронах близкого, а любая неудача вызывает в нем не грусть, которую можно прожить, а ярость на себя или других, потому что слезы заблокированы, а гнев – единственное «разрешенное» сильное чувство.

Эти сценарии пишутся не только словами. Эмоционально недоступный родитель, который физически рядом, но мыслями в другом месте, пишет сценарий: «Я не важен. Чтобы достучаться до близких, нужно стать невидимкой или, наоборот, громким крикуном». Гиперопекающий родитель, который все делает за ребенка, пишет: «Ты не справишься. Мир опасен, а ты некомпетентен». Родитель, который любит условно – «будешь хорошим мальчиком/девочкой, буду любить», – создает сценарий перфекциониста, который вечно доказывает свою ценность миру, но внутри чувствует себя фальшивкой.

Важный момент, который нужно понять прямо сейчас, чтобы не скатиться в чувство вины или безысходности: ваши родители не были злодеями, которые сели и целенаправленно писали вам плохую жизнь. Скорее всего, они просто передавали вам то, что было написано в их собственных детских сценариях. Это как семейная реликвия, только не в виде фарфоровой вазы, а в виде набора внутренних правил. Они действовали автоматически, из своих ран, своих страхов и своих неосознанных программ. Признать это – не значит оправдать все их поступки, но значит сделать первый и самый важный шаг к освобождению: увидеть механизм. Вы не сломаны. Вы запрограммированы. А программу, как известно, можно переписать.

Давайте на секунду остановимся. Попробуйте отключить внутреннего критика и просто с любопытством исследователя посмотреть на свою жизнь. Вспомните повторяющиеся ситуации, которые заводят вас в тупик. Конфликты на работе, где вы раз за разом чувствуете себя недооцененным. Отношения, где вы либо растворяетесь в другом, либо бежите при первом же сближении. Постоянное чувство тревоги, будто вы что-то забыли или сделали не так. Прислушайтесь к этим сюжетам. Не к деталям, а к общей мелодии. Что в них общего? Чувство невидимости? Страх отвержения? Убежденность, что вас полюбят, только если вы будете удобным? Это и есть эхо того самого детского сценария, который до сих пор крутится на старой, потрепанной пластинке, определяя ваши шаги.

Осознание того, откуда ноги растут у этих сценариев, – это не экскавация прошлого, чтобы утонуть в нем с головой. Это как найти чертежи дома, в котором вы живете. Пока вы не видели плана, вы просто натыкались на стены, удивлялись, почему комната такая темная, и злились на архитектора. Теперь у вас в руках схема. Вы видите, где несущие стены, а где просто декоративная перегородка, которую можно снести. Вы видите, откуда идет проводка ваших эмоций. Это знание – не обвинительный акт, а карта свободы. И первая точка на этой карте – та самая надпись: «Вы здесь. Вы – в сценарии, написанном не вами». А раз вы его не писали, значит, у вас есть все права автора на то, чтобы взять ручку и начать править текст. Следующая глава – о том, как эти детские чертежи превратились в целые карты нашей личности, но пока просто позвольте себе эту мысль: вы – не ваш сценарий. Вы – тот, кто его читает. И скоро станете тем, кто его переписывает.