Читать книгу Исцеление после родителей. Практика самовоспитания - Лев Орлов - Страница 3

Давай представим нашу детскую травму не как одну глубокую рану, а как целую карту неизведанной местности. Это не просто точка на карте – «здесь было больно». Это горные хребты привычек, реки эмоциональных реакций, болота страхов и оазисы ресурсов, которые мы научились находить, чтобы выжить. Эта карта формировалась не за один день, а годами, и теперь мы ходим по территории своей взрослой жизни, сверяясь с ней, часто даже не замечая этого. Именно эта карта и формирует нашу личность – не сама травма, а то, как мы к ней приспособились.

Что такое травма в этом контексте? Это не обязательно громкие события, о которых пишут в новостях. Чаще – это тихий, повторяющийся стресс. Это чувство, что твои эмоции не важны. Что тебя не видят и не слышат. Что любовь нужно заслуживать, а безопасность – условна. Когда маленький человек сталкивается с чем-то, что превышает его возможности справиться, его психика делает гениальную и болезненную вещь: она адаптируется. Она создает стратегии выживания. И эти стратегии позже становятся чертами нашего характера.

Стратегии выживания, ставшие чертами характера

Возьмем для примера ребенка, чьи родители были эмоционально холодны или погружены в свои проблемы. Его базовая потребность в тепле, контакте, отклике не удовлетворялась. Что может сделать детская психика? Она может пойти несколькими путями. Первый путь: ребенок начинает быть очень-очень тихим и удобным, чтобы не обременять взрослых и не вызывать их раздражения. Он учится сам себя занимать, не просить, не шуметь. Во взрослом возрасте этот человек может столкнуться с тем, что его хвалят за самостоятельность и надежность, но внутри он чувствует глубокое одиночество и не понимает, как просить о помощи. Его личность сформировала стратегия «стать незаметным, чтобы выжить».

Другой ребенок в похожей ситуации может пойти иным путем: он будет кричать громче, капризничать, привлекать внимание любым способом, даже негативным. Стратегия «добейся реакции любой ценой». Во взрослом возрасте это может вылиться в созависимые отношения, в драматизацию, в постоянную потребность быть в центре внимания. И та, и другая стратегия когда-то были спасительными. Они помогли не сломаться. Но став взрослыми, мы продолжаем использовать эти детские карты в совсем других, взрослых условиях. Представь, что ты продолжаешь пользоваться картой своего двора, пытаясь ориентироваться в мегаполисе. Улицы не совпадают.

Как карта влияет на восприятие мира

Наша внутренняя карта – это еще и фильтр, через который мы видим мир. Если на карте отмечено «здесь опасно, здесь тебя бросят», то во взрослой жизни мы будем подсознательно искать подтверждения этой опасности. Дружеский отказ на просьбу перенести встречу мозг, сверившись с картой, может интерпретировать как «меня отвергают, я неважен». И включит либо панику, либо гнев, либо желание замкнуться – в зависимости от того, какая стратегия выживания на этой части карты прописана. Это происходит мгновенно, автоматически. Мы реагируем не на реального собеседника, а на старую надпись на своей карте. Личность такого человека может казаться окружающим тревожной, недоверчивой или агрессивной, но в ее основе – старая детская попытка защититься.

Подумай на минутку: какие надписи могут быть на твоей карте? Может, «будь совершенен, и тогда тебя будут любить»? Или «не показывай слабость, иначе тебя раздавят»? Или «твои потребности – обуза для других»? Эти невидимые девизы управляют нашими выборами, профессией, кругом общения, реакциями на стресс.

От адаптации к ограничению

Самое коварное в этой истории то, что травма формирует не только наши страхи, но и наши сильные стороны. Человек, выросший в хаосе, может стать блестящим кризис-менеджером. Тот, кого не слышали, может развить чуткость к другим. Но проблема в том, что эти сильные стороны включены всегда, на износ, даже когда в них нет нужды. Это как если бы твоя пожарная команда дежурила 24/7 в твоей гостиной, потому что когда-то в детстве тут один раз запахло дымом. Личность, сформированная травмой, часто живет в режиме постоянной боевой готовности, что невероятно истощает.

Хорошая новость в том, что карту можно перерисовать. Осознание – это первый шаг к этому. Просто увидеть, что у тебя в руках действительно детская карта, а не объективная реальность. Что твоя «гиперответственность» или «недоверие» – это не твоя сущность, а стратегия, которая когда-то работала. Это как обнаружить, что ты все это время ходил в гостях в спасательном жилете. В воде он был нужен, а за обеденным столом – лишь мешает двигаться и вызывает недоуменные взгляды.

Наша задача сейчас – не осудить себя за эту карту и не вырвать ее с корнем. Наша задача – изучить ее с добротой археолога. Каждая складка, каждая пометка что-то значит. Эта «здесь дракон» – откуда взялась? Эта «тупик» – почему здесь? Когда мы начинаем это исследование, мы отделяем свою сегодняшнюю взрослую личность от тех детских решений, которые ее сформировали. Мы понимаем, что мы – не только эта карта. Мы – и тот, кто ее нарисовал в детстве, и тот, кто может сегодня нанести на нее новые маршруты: «здесь безопасно», «здесь можно просить о помощи», «здесь меня ждут». Но для этого сначала нужно честно развернуть перед собой старый, истрепанный листок и начать его изучать. Без страха, с любопытством. Ведь если ты знаешь карту, ты можешь выбрать, куда идти.