Читать книгу Семь ран Христовых на теле кармелитки - Мадринья ду Пекаду - Страница 11

в которой Хесус говорит, что строит корабль, и сравнивает себя с Геркулесом, Нати и Пури жалуются на сложность данных им поручений, а падре Альфонсо обнаруживает пропажу

— Как? Это опять вы, сеньор! — воскликнула Тереза, увидев Хесуса среди других плотников, сортирующих доски в той части сада, где была большая лужайка.

— Госпожа, ваш покорный слуга явился к вашим ногам и рад видеть, что они вполне могут сами ходить по грешной земле, не нуждаясь ни в чьей помощи.

Тереза зарделась и поспешно прикрыла краем платья, выглядывающие из-под подола босые пальцы.

— Хороший слуга тот, который промолчит в нужную минуту и ничего не скажет в остальные.

— Мне это известно, госпожа.

— Но что вы здесь делаете?

— Я строю корабль.

— Корабль? Здесь? Так далеко от моря?

— До моря действительно далеко. Чтобы не утруждать невесту утомительной дорогой, я решил построить корабль там, где вы живёте, а потом на руках отнести вас прямо на корабле к морю.

— Я знаю, что у вас сильные руки, но, мне кажется, вы преувеличиваете ваши возможности. Даже Геракл плавал на кораблях, а не носил их на руках.

— Геракл совершал подвиги, чтобы избавиться от кабалы, а я, наоборот, чтобы попасть в кабалу к вам. Ваш ласковый взгляд придает мне силы, каких не было у Геракла. Посмотрите, какой мешок я принёс, — сказал Хесус, показывая в сторону коричневого мешка, сравнимого по размеру с годовалым телёнком.

— Что это?

— Мой подарок невесте. Прикажите слугам доставить в вашу комнату.

— На нас смотрят, я должна вас покинуть.

— Я приду к вам сегодня после заката, обещайте ждать, — понижая голос, сказал Хесус. — И про мешок не забудьте!

Тереза ничего не ответила.

— Я точно приду, — повторил Хесус, — ждите!

Тереза неспешно отправилась гулять по саду в сторону галереи, сделав вид, что не заметила Нати, которая присела за апельсиновым деревом.

Проводив взглядом Терезу и убедившись, что монахиня пошла к себе в покои, Нати быстро пробежала по галерее, свернула в боковое ответвление и вошла в небольшую часовню, богато украшенную гардинами и коврами. В ней она не задержалась, а юркнула за драпировку и тихо открыла дверь. За дверью оказался маленький теёмный коридор, заканчивающийся такой же дверцей. В темноте она налетела на Пури, которая шла перед ней по этому же пути. Пури от природы была полновата, передвигалась степенно и не торопясь. Нати, наоборот, вечно куда-то торопилась, поэтому ее столкновения с Пури были обычным явлением. Вместе они вошли в небольшую комнату, сплошь увешанную коврами и тяжёлыми тканями. Звякнул колокольчик. На его звук из кабинета, который располагался по соседству, вышла женщина с приятными чертами лица и властным взглядом, с причудливыми серьгами в ушах и браслетами с драгоценными камнями на руках.

— О, моя Госпожа, — начала Пури, сложив на груди пухлые руки с миловидными складками и ямочками, — я не смогла выполнить ваше поручение: сёстры Инма и Кончи немы как рыбы, когда речь заходит об их планах на будущее.

— О, моя Госпожа, — продолжила Нати, — я также не добилась успеха. Ваше предположение о том, что Тереза будет стараться приблизится к Его Светлости, не находит подтверждений. За это время они ни разу не встречались. Я слышала, что она сказала, что будет ждать столько, сколько нужно, но не сказала, что именно она собирается ждать.

— Тереза слишком хитра. Думаю, она не делится своими планами даже с сёстрами, предполагая, что эти пустышки могут всё разболтать. Подговорите их на вечеринку, как при дворе нашего лучезарного короля Карла Первого, когда дамы пьют вино наравне с благородными идальго.

— Но Тереза и сёстры могут отказаться пить?

— При дворе, если дама отказывается пить, ей говорят, что вино — это не питье, а причастие. Отказываясь от кубка, она тем самым отказывается от крови, пролитой Спасителем. После таких аргументов все дамы соглашаются причаститься, — с этими словами женщина, покачивая причудливыми серьгами, вышла из тайной комнаты.

Пока во дворце епископа происходили эти события, падре Альфонсо пребывал в некотором затруднении, связанном с разгадыванием одного непонятного явления. Надо сказать, что священник очень не любил головоломок. Его мироощущение строилось на том, что есть Бог, который разумно и верно организует жизнь грешников, пока они на земле, и не менее разумно и верно устраивает их души, когда настаёт соответствующий момент.

Он хорошо знал свою службу, гонял и наставлял послушников, держал в порядке церковную утварь, не ленился положить на разведённую известь, выпавший из стены храма камень.

Перед большими праздниками, засучив рукава и подоткнув сутану, он лично влажной тряпицей протирал пыль и грязь с массивной статуи Пресвятой Богородицы, занимавшей левую часть алтарного помещения. Не торопясь он собирал подмостки, на которые осторожно взбирался, и протирал сначала лицо Девы Марии, затем лик юного Христа, сидящего у неё на руках, затем — остальные части скульптуры. Последнее, до чего доходили его руки, был деревянный ящик для пожертвований, прикреплённый кожаными ремнями к ноге Богородицы, и в который помолившиеся миряне, приподняв его тяжёлую крышку, опускали мавереди.

Во время службы звук хлопающей крышки сладостной мелодией доносился до ушей падре, но он, верный своему долгу, ни разу не сбился с чтения строчек в книге, ни разу не запнулся при пении, растягивая слоги псалмов. Он просто про себя считал: один, два, три… пять, шесть, семь. Это означало, что как минимум семь монет должно находиться в ящике, а если чья-то дарующая рука положила сразу две или три монеты, то улов был ещё большим.

Всё было просто и понятно. Жизнь текла размеренным образом, новый день давал новую пищу и маленькие радости, как вдруг он обнаружил несоответствие между хлопаньем крышки и количеством оставшихся монет. Сначала Альфонсо подумал, что стал жертвой воришки, который, в силу представлений священника о разумности, тоже был творением Божьим и следовал своему грешному промыслу, поэтому к разовым проявлением воровства падре был готов, и на такой случай у него даже была заготовлена отдельная молитва, начинавшаяся со слов: «Да оторвут филистимляне правую руку покусившемуся на святое…», но на следующий день крышка хлопнула три раза, а в ящике оказалась всего одна монета.

Это была загадка. Привыкший не откладывать срочные дела надолго, падре Альфонсо прочитал молитву, закончив её просьбой к Богу устранить имеющееся несоответствие и наказать виновного. Поначалу ему показалось, что Бог внял его мольбам: звонарь Педро ни с того ни с сего свалился с колокольни, хотя до упомянутого дня ему ни разу не удавалось совершить подобное. Однако в день праздничного богослужения, когда Педро уже не мог никуда ходить, а новый звонарь ещё не приступил к своим обязанностям, крышка хлопнула двадцать три раза, а внутри оказалось девятнадцать монет. Это было неразумно и неверно…