Читать книгу Семь ран Христовых на теле кармелитки - Мадринья ду Пекаду - Страница 3

в которой рассказывается о том, как Господь прибивал солнце на небо, звонарь совершил неудачный полёт, а одни ворота и два столба оставили кучера без ужина

Когда Господь создавал солнце, он решил прикрепить его над Толедо. Жители этого славного города уверены в этом, потому что каждый божий день небесное светило испепеляет крыши их домов, бронзовые тела и остатки растительности в закрытых двориках.

Но жители Кордобы знают больше. Когда Господь создал солнце и пытался прикрепить его над Толедо, гвоздь, который он вбивал, погнулся. Пытаясь загнать непослушного упрямца по шляпку, Господь непроизвольно сдвинул солнечный диск, который и оказался прямо над Кордобой.

Жители Толедо по-прежнему утверждают, что Верховный Творец поместил источник тепла и света над их городом. С ними никто не спорит: монополия на солнце никого не интересует.

Жители же Кордобы смиренно изнемогают под лучами, аккурат палящими из зенита и поджаривающими всё живое и неживое. Особенно расходится жара к полудню, когда даже камни мостовых превращаются в камни печей для выплавки металла. Спасения нет ни в узких улочках городских кварталов, ни в тенистых садах поместий богачей. Бедняки задыхаются в известняковых мешках своих жилищ, а толстосумы — в закрытых патио около бассейнов и фонтанов с водой, которая сродни слегка остывшему кипятку.

Единственный человек в городе, который не страдает от жары, — и про это знают все кордобцы, — это звонарь на колокольне церкви Святого Августина. Не желая иметь ничего общего с изнемогающей от жары поверхностью, он устроил своё нехитрое пристанище на самом верху колокольни, где свежий ветер обдувает его немытое тело.

Педро — так звали звонаря — проводил всё свободное от службы время там же, где, собственно, и была его служба, то есть у колоколов, позволяя себе, подобно любопытному бессмертному богу, спускаться с небес на грешную землю только тогда, когда приходила благодатная прохлада. Во время снисхождения к смертным он заказывал миску варёных бобов, в праздничные дни даже с куском свинины или говядины, в таверне «Глаз Бога», принадлежавшей сеньору Кривоглазу.

В то летнее утро девятнадцатого года правления короля Карла I солнце только начинало разводить адское пламя под своим котлом, как Педро, по обыкновению пребывая в лёгком блаженстве, свесил ноги с площадки своей звонницы и насвистывал только ему одному известные мелодии.

Он безмятежно осматривал близлежащие окрестности, как вдруг заметил какое-то движение за крепостной стеной. Поднимая пыль у главных ворот, полз экипаж, запряжённый двумя лошадьми неопределенной или неразличимой с такого расстояния масти. Педро напряг глаза и обнаружил, что конструкция экипажа ему незнакома. Это была карета, однако непропорционально больших размеров, напоминающая охотничий домик на колёсах.

Педро приготовился рассмотреть конструкцию получше, когда она будет проезжать через городские ворота, однако время шло, а улица, на которой должна была показаться необычная повозка, оставалась пустынной. Это показалось ему странным.

Устав ждать появления экипажа, Педро решил, что это дело достойно того, чтобы он спустился с небес и почтил своим вниманием диковинку. Попытавшись встать, он, подтянувшись на перилах, услышал, что рассохшееся дерево с треском ломается. Тут же он почувствовал воздействие неведомой силы, неумолимо потянувшей его вниз. Педро негромко вскрикнул и отправился в недолгий полёт к той самой грешной земле, которую так не любил из-за отсутствия ветра и прохлады. К счастью, надо заметить, он не разбился, а изрядно ушибся и сломал ногу и рёбра, упав на черепицу, покрывавшую крышу хибары, скромно приютившейся у колокольни.

На шум прибежал настоятель церкви Святого Августина падре Альфонсо, который, несмотря на внешний вид добряка, был человеком настойчивым и решительным. Он мужественно преодолел трудности поиска лестницы и ещё большие трудности в деле пробуждения послушников, тем самым зарекомендовав себя также в качестве человека, безжалостного к чужому отдыху. Разбуженные и недовольные послушники сняли с крыши охающего звонаря.

Педро был доставлен на кровать, где ему были наложены повязки на ободранные места. Местный костоправ пояснил, что со сломанными ребрами бегать на колокольню неразумно, и, чтобы не было никаких попыток обойти врачебное предписание, крепко примотал две доски к сломанной ноге.

Пока происходили все эти события, странный экипаж стоял у городских ворот, которые в это время ещё не открылись. Городской сторож не сильно утомлял себя соблюдением порядка, если это не был базарный день или его заранее не известили о приезде очередной важной персоны.

Из окна кареты показалась голова и послышался недовольный голос, вопрошавший возницу о причине задержки. Эта голова принадлежала молодой девушке с болезненным лицом и густыми чёрными волосами.

Хозяйка экипажа пропустила мимо ушей объяснение кучера, ссылавшегося на то, что ворота закрыты и не видно никого, кто бы мог ответить, когда они откроются. Особа чуть повысила голос и начала заново объяснять бестолковому слуге то, что уже много раз он слышал на остановках: что госпожа должна попасть на утреннюю службу в церковь именно сегодня, что служба начнётся, как только колокол пробьет три раза, а они сильно задержались на последней остановке и так далее, и так далее.

Кучер нехотя спустился с козел и, направляясь к воротам, громко сказал:

— Да-да, донья Тереза. Я сделаю всё, что желает донья, но если ворота закрыты на ключ, которого у меня нет, то открыть их я не смогу.

Он демонстративно постучал несколько раз в окошко в воротах и, обернувшись к карете, беспомощно развёл руками. Его жест не остался незамеченным.

— Иди и найди сторожа! — прокричала ему Тереза, так как кучер не спешил возвращаться к экипажу. — И поторапливайся, иначе останешься без ужина!

— Как же! — чуть слышно пробурчал ленивый увалень, но покорно направился вдоль стены. Ему удалось в скором времени найти пролом, достаточный, чтобы переместить своё упитанное тело за пределы стены. Первая же старуха, в дверь которой он упёрся, указала ему на дом сторожа.

Сторож оказался плотным бородатым блондином с крепко посаженной головой. Он с достоинством, которая приличествует не меньше, чем графу или герцогу, надел перевязь, на которой крепился массивный ключ, и отправился к воротам. На это ответственное дело он потратил приличных полчаса.

Затем сторож, оставив ворота открытыми, направился домой, попутно ругая начальника стражи, не заботившегося о регулярной проверке караулов. По этой причине стражники, которым вменялось всю ночь находиться у главных ворот, разбредались по тавернам и вдовушкам.

Кованые подковы застучали по каменным мостовым Кордобы, и карета Терезы приблизилась к мосту через Гвадалквивир, построенному ещё в римскую эпоху. За мостом начиналась старинная часть города.

Однако звёзды Терезы в тот день имели совсем неважное расположение, поэтому приключения путешественников не закончились. При попытке въехать на мост карета упёрлась выносными балками, поддерживающими основную часть кузова, в каменные столбы на въезде. Кучер, осмотрев препятствия, пришёл к выводу, что без указания хозяйки он не сможет найти правильное решение, поэтому отправился к ней на переговоры.

— Донья Тереза, — сказал он, — к сожалению, наш экипаж не может въехать на мост.

— Что же нужно сделать, чтобы он въехал на мост? — Тереза сперва даже удивилась такой постановке вопроса.

— Нужно сточить по три дедоса1 камня у двух столбов на въезде или по три дедоса обрезать у четырех концов опорных балок.

— Какое же средство ты считаешь нужным применить в нашем положении?

Кучер выпятил грудь, гордый тем, что спрашивают его совета, и учтиво ответил:

— Конечно, нужно долбить столбы, потому что работы здесь на шесть дедос. А если пилить балки, то работы вдвое больше — на двенадцать дедос.

— Других предложений у тебя нет?

Кучер со вздохом посмотрел в сторону таверны, которую они только что проехали и откуда, несмотря на ранний час, доносился аромат свежеиспечённого хлеба.

— Госпожа со спутницами могла бы отправиться пешком до церкви, а я бы с лошадьми подождал вас здесь.

— О, мой Сеньор! — воскликнула Тереза, подняв к небу глаза. — Надеюсь, что, посылая мне таких слуг, ты заранее знаешь о границах моего терпения!

Затем, строго посмотрев на кучера, она железным тоном добавила:

— В сотый раз тебе объясняю, что я и мои две спутницы дали обет не касаться своими стопами земли Испании, пока мы не доберемся до церкви в Кордобе. И я сдержу данное слово. Прямо из кареты я поставлю свою стопу на ступеньку перед входом в церковь Святой Марины, названной в честь святой, которая чудесным образом спаслась из пасти дракона. А ты немедленно отправишься на поиски плотника, потому что пилить балки быстрее и меньше работы, чем долбить камень. Я уже молчу о том, что можно отпилить по шесть дедос с одной стороны, а не по три с двух сторон, чтобы карета могла продолжить свой путь. А чтобы желудок не мешал твоей голове практиковаться в алгебре, я распоряжусь, чтобы на ужин накормили только лошадей, а не тебя!