Читать книгу Семь ран Христовых на теле кармелитки - Мадринья ду Пекаду - Страница 4

— Чем хороша дорога? В дороге можно приятно побеседовать, дать мыслям растечься по древу и даже отдохнуть, — с философской ноткой произнёс Зэ, ведя машину на север по гладкому шоссе.

— Согласна, — отозвалась Татьяна, которая думала, что удастся вздремнуть, но слова Зэ прогнали сон. — Ты вчера весь вечер просидел в интернете. Что-нибудь интересное нашёл? Что ты вообще думаешь об истории с реликвией?

— Если говорить о месте поиска, то это практически вся Испания. Задача была бы проще, будь Тереза Авильская домоседкой. Отнюдь. Будучи великой путешественницей, она исколесила по Испании тысячи километров, хорошо, что ещё в Новый Свет не плавала. Одних монастырей основала несколько десятков. Принимала приглашения влиятельных лиц пожить вместе со своими монахинями у какого-нибудь герцога или гранда, потом оттуда перемещалась в другой городок и так без конца.

— И где же она нашла последний приют?

— В небольшом городке, что в сорока километрах от Саламанки. Мы, кстати, через Саламанку будем проезжать. После музея можем заехать приложиться к мощам.

— Какого музея?

— Масонского музея.

— В Саламанке есть музей масонов?

— Да. Генерал Франко, разобравшись с масонскими ложами с солдатской прямотой и чисто испанской горячностью, дал команду свезти все конфискованные у масонов предметы культа в одно место. Так в Саламанке появился музей истории и Гражданской войны.

— А зачем нам музей масонов? Во времена Терезы Авильской масонов ещё не было.

— Некоторые предметы достались масонам от тамплиеров. А тамплиеры — это как раз те, кто тащил в Европу из Святой земли всё, что только можно было вывезти.

— Ты думаешь, что часть Креста привезли в Кордобу тамплиеры?

— Или они, или какой-нибудь рыцарь-крестоносец из знатного семейства этого города. Затем реликвия хранилась в семейных сундуках, пока не попала к епископу.

— Ты так рассказываешь, как будто точно знаешь, что так оно и было.

— Множество похожих историй наполняют раннее Средневековье. Мне не дает покоя другой вопрос.

— Какой?

— За что убеленный сединами епископ, а ему тогда было почти под пятьдесят, видавший многое в жизни и обладающий практически безграничной церковной властью в своём округе, дарит двадцатилетней монахине, не сделавшей ничего ни для церкви, ни даже для собственного ордена, такое сокровище?

— А ты не догадываешься? — развеселилась Татьяна. — Какая здесь может быть причина?

— Честно, ума не приложу. И какая?

— Любовь, конечно!

Зэ рассмеялся.

— Пожертвовать самым дорогим во имя любви — это постулат из женского мира. Характерный традиционный подход у Евы и её многочисленных дочерей к решению возникающих проблем. Мужская часть населения не способна пожертвовать всем во имя любви. Мы — существа приземлённые. Если у нас что-то выпрашивают, мы, конечно, отдадим — даже любимую удочку. Если нужно позаботиться — позаботимся. Можем хомячка покормить и за хлебушком сходить. Желательно, чтобы нам про это напомнили, а ещё лучше — подсказали, как правильно сделать. Не думаю, что Тереза выпросила кусок дерева у епископа, даже если предположить, что она была ему симпатична. Человек на церковной должности может, наверное, легко расстаться с мирскими объектами, а вот с религиозными вещами он не расстался бы никогда, потому что в силу своего сана и положения придает им особое сакральное значение.

— Я бы поспорила по поводу женской жертвенности, за которой обычно прячется обыкновенный расчёт, но не буду. Так же как не буду приводить примеры, когда люди на церковных должностях нелегко расставались с вполне мирскими вещами. А если предположить, что молодая монахиня выпросила этот предмет, несмотря на сакральное значение?

— Тогда смысла не было его прятать. По обычаю, укоренившемуся среди европейцев, завладев артефактом, его нужно было положить в золотой сундучок, вмонтировать его в подножие алтаря и объявить этот храм главным среди монастырских храмов ордена или построить на этом месте новый собор. Так как этого не произошло, значит, обстоятельства передачи экспоната… Нет, «экспонат» — слишком вычурно, давай лучше будем называть это «раритетом» — так вот, обстоятельства передачи раритета в руки двадцатилетней монахини иные…

— Кстати, про сундучок, — продолжила мысль Татьяна. — Он большой? Я имею в виду по размеру? Какой толщины был крест, на котором распяли Христа? Насколько большой по объёму этот кусок дерева?

Зэ задумался. Бревно толщиной восемь-десять сантиметров способно выдержать вес взрослого человека. На праздничных спектаклях религиозного содержания в Испании и Италии добровольца привязывают к кресту диаметром пятнадцать-двадцать сантиметров. Какие кресты использовали в Иудее — римской провинции — две тысячи лет назад? Нужно будет внести ясность в этот вопрос, иначе непонятно, как выглядит тот предмет, который они намерены отыскать.

— По поводу крестов будем уточнять. Про самого епископа Кордобы скудно написано: «Хуан Альварес де Толедо из ордена доминиканцев. Для своего времени считался либералом, в университете Сантьяго-де-Компастело ратовал за раздельное преподавание, как бы сейчас сказали, научных исследований и религиозных практик. Затем был епископом в Кордобе, в Бургосе, потом ещё где-то. Вырос до кардинала, рассматривался в качестве кандидата на место Папы Римского». В принципе, ничего необычного, потому что родом монсеньор Хуан был из знатной семьи: отец Фадрике Альварес де Толедо — второй герцог Альба, а брат — маркиз де Вилла-Франка — наместник Неаполя. В Кордобе Хуан Альварес жил в епископском дворце, построенном после изгнания арабов из города. Дом епископа находится рядом с известной туристической достопримечательностью — Кордобской соборной мечетью, где колонны в полоску: редкая красота и совершенные архитектурные формы.