Читать книгу Семь ран Христовых на теле кармелитки - Мадринья ду Пекаду - Страница 2

— Ты, вообще, подарки, которые тебе дарят, рассматриваешь или кладёшь на полку и забываешь?

Зэ, разложив на столе карту автомобильных дорог Португалии, обернулся на голос Татьяны.

— Ты про книгу? Так, стихи на португальском языке. Я недостаточно силен, чтобы понимать тонкости лирики.

— Но ты даже не просмотрел её!

— Зачем её просматривать, если ничего не понимаешь?

— Напрасно, напрасно, молодой человек! — в Татьяне проснулась учительница начальных классов. — Лишних знаний не бывает. В книге, между прочим, секрет имеется!

— Какой секрет? — удивился Зэ.

— Тут кое-что вложено, — Татьяна вытащила из середины книги тёмно-синий конверт с эмблемой в виде розы. Конверт лежал в углублении, похожем на прямоугольник, вырезанный в нескольких страницах в середине книги. Из конверта она вынула два листа и пластиковую карточку. Зэ встал у Татьяны за спиной, чтобы вместе прочитать письмо:

Дорогие сеньора Татьяна и сеньор Зэ! Переводом стихотворения Алсипе (литературный псевдоним Маркизы Леоноры де Алорна) я хотел поблагодарить Вас за участие в общем деле нашего круга. Книга её стихов — мой подарок на память.

На этом я собирался с Вами попрощаться, выразив свое огромное желание когда-нибудь принять таких замечательных людей в моём замке семьи Фронтейра в Лиссабоне, но многоуважаемый сеньор Падриньу Пробка мимоходом и витиевато произнёс фразу, заставившую меня передумать. Он сказал: «Озарённому светом дано пройти сквозь века, а доброму сердцу легко найти сокрытое от глаз».

Я понял, что он имел в виду Вас, и не удивился: непонятен был намёк на «сокрытое от глаз» и для чего нужно было идти «сквозь века»? Я спросил его об этом. Он ответил вопросом на вопрос:

— Вы знаете, что Алсипе хотела дать другое название циклу своих стихотворений? Она думала назвать сборник произведений «Ключи».

— Нет, не знал, — ответил я.

— Ключами можно открывать навесные замки или двери во «Внутреннем зáмке», — закончил он, поставив своим разъяснением нормального человека в тупик, и с чувством выполненного долга удалился.

После такой подсказки через некоторое время я сообразил, что Падриньу Пробка говорит о другой женщине, жившей несколько столетий назад, — Терезе Авильской, фундаментальное произведение которой так и называлось — «Внутренний зáмок». Не касаясь теологических изысканий, к которым, как человек, исповедующий здоровый практицизм, я всегда относился прохладно, должен сказать о главном.

В Кордобе Тереза Авильская получила от епископа фрагмент Креста, на котором был распят Спаситель.

Ценность артефакта была настолько велика, что в Испании за право хранить реликвию у себя боролись все без исключения монашеские ордена и даже королевская семья. Торквемада, который к тому времени уже был дряхлым стариком, считал, что сокровище должно быть у инквизиторов, а Игнатий Лойолла требовал, чтобы в разрешении Римского Папы об основании Ордена было отдельным пунктом внесено «Положение о передаче великой святыни иезуитам».

Исключительная святость почерневшего куска кедра определяется тем, что именно эта часть дерева соприкасалась со стопами Сына Божьего и, соответственно, была окроплена его кровью в тот момент, когда их пробили гвоздями.

Святая Тереза никому не отдала драгоценность. Даже верный сподвижник по ордену кармелитов Иоан де ла Круз, скрасивший её жизнь на склоне лет, не знал, где монахиня её спрятала, также, как у него не было ответа на вопрос, за что она её получила.

Вы говорили, Зэ, что у русских и португальцев была общая история доцерковного периода, что стало причиной схожих сюжетов в фольклоре. Но у нас на протяжении тысячи лет была и общая христианская история. Крест, на котором был распят Спаситель, — единый для католиков и православных.

Понимаю, что моё предложение может не соответствовать Вашим личным убеждениям, но представителям ортодоксальной церкви в Москве оно не может не понравиться.

Если Вы найдёте кусок дерева из Креста, на котором был распят Иисус, мы поделим его следующим образом: половина останется в Португалии, другую Вы увезёте в Россию. Для оплаты любых расходов в экспедиции можете пользоваться корпоративной картой Фонда имени Маркизы де Алорны (ее пин-код Вам хорошо известен, но напомню: «7342»).

Даже если Вы ничего не найдёте, Фонд не будет требовать потраченные деньги обратно, считая, что они израсходованы на очередной инвестиционный проект, который не окупился.

Сам, к сожалению, не смогу принять участие в поисках: испанские коллеги пристально наблюдают за любыми появлениями на их территории португальских эмиссаров по причине давней вражды, омрачающей не только отношения между нашими ложами, но и нашими странами.

Вырезанные из книги страницы я возвращаю Вам в виде перевода.

Может, он не совсем удался с точки зрения поэтической формы, но содержание передано точно. Да поможет Вам Святая Урсула понять больше, чем понял я!

Искренне Ваш, сеньор Жуау Гилермо Фонсека де Фронтейра.

— Что ты по поводу всего этого думаешь? — спросила Татьяна.

— Думаю, — ответил Зэ, — что с чувством юмора у маркиза всё в порядке. Для пин-кода выбраны цифры, постоянно преследующие нас. Мы о них говорили до поездки в Португалию, встретились с ними в замке, выяснили, что они соответствуют году начала вендетты против Александра Сергеевича, и теперь каждый раз при покупке или оплате услуг нужно будет вводить «7342».

— По моему мнению, всё логично и удобно. Если пользователь забудет комбинацию, ему достаточно вспомнить год Болдинской осени в жизни Пушкина по старому летоисчислению.

— Хорошо. А как ты думаешь, с вырезанными страницами он не намудрил? Почему нельзя было просто вложить конверт между страницами?

— Если бы мы не нашли послание, маркиз увидел бы в этом Промысел Божий: мол, Святая Урсула охранила от авантюры.

— Не уверен, что человек, ссылающийся на здоровый практицизм, согласился бы долго пребывать в неопределённости: нашли мы конверт — не нашли или, например, нашли, прочитали, но в поисках решили не участвовать, — засомневался Зэ.

— Ну зачем же пребывать в неопределённости? — возразила Татьяна. — Первая же операция по карте показала бы ему, что мы приняли решение поучаствовать в поисках.

— Как? Мы уже приняли такое решение? — Зэ посмотрел на Татьяну, постаравшись придать выражению своего лица вид непроходимой наивности.

— Конечно! У нас две недели каникул, безлимитная корпоративная карточка и возможность прикоснуться к тайне! Да, чуть не забыла — уникальная возможность прокатиться по Испании.

— А насчёт секрета в книге, — рассуждал Зэ, — неважно, в книге или не в книге, — он для человека сродни магниту для железных опилок. Притягивает к себе так, что оторваться невозможно. Ты находишь углубление, сделанное искусственным образом. Тебе любопытно, ты думаешь: «Какая такая загадка здесь прячется?», а в душе уже готов к тому, чтобы взять ответственность за тайну на себя, потому что ты её обнаружил первым. Это твоё. Твоё по праву того пещерного человека, который первым нашёл съедобный корень или слабое животное, не способное спастись бегством и потому приговорённое стать обедом. В конверте — вежливое письмо с предложением отправиться в путь. Если бы тебе просто предложили, допустим, в ходе разговора вежливо, без нажима, ты бы ещё подумал: соглашаться или нет. Дорога длинная, трудности разные, да ну её, эту загадку! Никто четыреста лет о ней не вспоминал, пускай ещё побудет в забвении. А так — письмо в руках, тайна почти твоя. Как можно от такого отказаться? Поэтому ставлю маркизу ещё один плюс за нетривиальную подачу предложения, на которое мы согласились.

— Ты почти меня уговорил, — Татьяна, подражая выражению его лица, хлопала глазами, придавая им такое же невинное выражение. — Перевод читать будем?

— Читай. От поиска дерева, как видишь, нам не отвертеться, так почему бы на дорожку не насладиться лирикой?

Сны мои, нежные сны,

Вы реальнее жизни моей —

За границею зыбкой черты

Жизни вкус и острей, и сильней.

А любовь, что приходит во снах,

Лечит сердце (ведь сердце болит).

Но, о ужас, лечебный бальзам

На груди моей маслом лежит.

Снилось мне, что ты, мой властелин,

Этой ночью позвал в тишину

И на мягком лугу у осин

Убаюкал под песню свою.

«Спи, Алсипе, — пел твой баритон.

— Я возьму все заботы твои,

У любви твоей новый хитон,

Не должна ты бояться судьбы».

Сон во сне был реальнее сна:

Подхожу к золотому дворцу,

Слуги ключ мне дают, говоря,

Что себя тем ключом отопру.

Ключ волшебный в руке я держу.

Что он может собою открыть?

Если меньше того, что хочу,

То не стоит замок теребить.

«Открывай же, Алсипе, вперёд!» —

Слышу Бога, воззвал он ко мне.

Я открыла… Проснулась и вот —

Оказалась в сегодняшнем дне…