Читать книгу Семь ран Христовых на теле кармелитки - Мадринья ду Пекаду - Страница 8

Маленькая придорожная гостиница с нехарактерным для Испании названием «Посада де ла Мария де Гваделупе» на въезде в город Альба-де-Тормес обеспечила путешественников неплохим ужином, двумя чистыми комнатами и приветливой обслугой.

— Это неподражаемо! — восторгалась Татьяна. — «Осьминог по-галисийски» — это божественно! Какое великолепное сочетание вкуса морского гада с красным перцем и белым охлаждённым вином! Если ты захочешь сделать любимой девушке предложение, от которого она не должна отказаться, пригласи её в ресторан на осьминога по-галисийски, призывно лежащего на дощечке из яблоневого дерева, и будь уверен, что она согласится.

— Я подумаю над сказанными словами и твоим предложением, — смеясь, отозвался Зэ. — Я слышал, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, но чтобы и путь к сердцу женщины проходил через дощечку из яблоневого дерева с гадом посередине, о таком слышу впервые.

Татьяна улыбнулась:

— По своей природе женщины — хищницы, а точнее — кошки. Если ты предложишь кошке булочку с корицей или шоколадку, она, конечно, соблаговолит снизойти до подарка, но из скромности или по причине осваивания очередной диеты отложит в сторону и не станет кушать. Но предложи ей рыбку или осьминога, и молния покажется тебе слишком медленной по сравнению с зеленоглазой бестией, которая ринется к тарелке.

— Что ж, придётся на завтрак повторить осьминога на дощечке.

— Не получится, не получится! На завтрак здесь — шведский стол, на котором осьминогами и не пахнет.

Утром, проснувшись не поздно, они спустились в столовую.

Действительно, в гостинице был шведский стол. Пока Зэ с Татьяной обходили подносы с приготовленными кушаньями, на пороге показалась дежурный администратор вместе с представительным мужчиной в костюме без галстука. Мужчина цепким взглядом прошёлся по постояльцам. Квадратная голова вращалась из стороны в сторону, как прожектор у охраняемого объекта. Чёрные волосы немного тронула седина, крупный нос выдавал нетривиального мыслителя. Его сопровождал долговязый парень с длинной челкой набок, подстриженный под известного футболиста одного из местных клубов. Девушка-администратор указала мужчине на Зэ и Татьяну. Тот поблагодарил и уверенным шагом направился к путешественникам.

— Простите, — извинился он по-испански, — я бы хотел с вами побеседовать. Меня зовут инспектор Сегуро, криминальная полиция Саламанки. Чтобы не отвлекать вас от завтрака, давайте вместе сядем за столик. Мы со стажёром Рамоном заодно перекусим, так как ночь была беспокойная.

Невыспавшийся стажёр, хмуро поглядывая на путешественников и старательно выговаривая окончания, перевёл слова инспектора на русский.

Зэ представил себя и спутницу, затем показал на столик у окна, который показался наиболее удобным для разросшейся компании. Они расположились за столиком, и первые пять минут никто ничего не говорил, так как инспектор и долговязый стажёр уплетали сэндвичи, запивая их апельсиновым соком. Потом новые знакомые повторили манёвр, пройдя с тарелкой по подносам и накладывая заново сэндвичи. К этому времени обслуживающий персонал вынес шипящий омлет, и всем пришлось ещё раз встать из-за стола. Наконец, перешли к кофе.

— Машина с дипломатическими номерами на стоянке ваша? То есть вы — дипломат?

— Я — сотрудник посольства.

— Тогда предлагаю по-дружески побеседовать, чтобы не усложнять наше общение перепиской между Министерством иностранных дел и посольством, направляя список вопросов и ответов, месяцами ожидая результата.

— Вы хорошо осведомлены о существующих процедурах, инспектор.

— Да, был опыт общения с румынским посольством, когда один из дипломатов отправился с цыганским табором в Корунью, а по дороге с плясками и песнями был ограблен банк.

— Надеюсь, в ближайшей округе банк не ограбили?

Инспектор, выслушав перевод, усмехнулся.

— Банк не ограбили, но кража всё-таки была. Если вы шутите, значит, вам бояться нечего.

Зэ не остался в долгу:

— Уверяю вас, нам бояться нечего. Более того, если нужна помощь — мы вам её окажем.

— Приятно слышать. А почему вы решили, что нам нужна помощь?

На этот раз усмехнулся Зэ.

— Выглядите уставшими и очень голодными, следовательно, всю ночь вы были в дороге, нигде не остановились даже для того, чтобы перекусить. Ехали сюда целенаправленно, получив информацию о том, что машина принадлежит русскому посольству, иначе бы приехали без переводчика, и на месте выяснили, что мы не говорим по-испански. Ну, и общеизвестный факт, что криминальная полиция занимается серьёзными делами. Если вы сели за наш столик, значит, как честные люди, мы обязаны помочь.

Инспектор откинулся на стуле. По нему было видно, что сэндвичи вкупе с горячим омлетом сделали свое благостное дело, когда человек может себе позволить, не отвлекаясь на насущные потребности в еде, с симпатией отнестись к собеседнику.

— В логике вам не откажешь. Вы верно всё описали, с той разницей, что ночь мы провели в музее, а в дороге были лишь под утро. Вижу, темнить перед вами бесполезно. Может, вы действительно сможете помочь…

— Вы сказали «в музее»?

— Да, из музея сегодня ночью пропали два экспоната. По камерам видеонаблюдения установлено, что вы их разглядывали. Администратор музея запомнила номера автомобиля, на котором уехали последние посетители. Камеры на трассах показали ваше направление. К тому времени я уже знал, за каким посольством числится автомобиль. Информация о заселении в гостиницу автоматически попадает в компьютер миграционной службы, к которому мы имеем доступ. Мое предположение подтвердилось, когда на гостиничной парковке мы увидели машину с разыскиваемыми номерами.

Зэ кивнул в знак того, что объяснения инспектора его удовлетворили.

— Вы сказали, что пропали два экспоната? Первый, скорее всего, Устав ордена тамплиеров, а второй — какой?

— Шкатулка из пенги с серебряными нашлёпками и вставками из слоновой кости.

— Между двумя этими предметами лежит пропасть в четыреста лет, — заметил Зэ.

— Первый лист Устава, кстати сказать, остался на месте, — пояснил инспектор, — злоумышленники забрали только второй лист.

— Первый лист остался на месте? — удивился Зэ. — То есть взяли второй лист и шкатулку? Интересное сочетание! На втором листе, насколько я помню, ничего, кроме подписей участников собрания, не было. Текст документа полностью воспроизведён на первом листе. С исторической точки зрения, именно документ с текстом является раритетом, а подписной лист можно рассматривать в качестве курьёза. Ценность шкатулки, я бы сказал, условна: работа неизвестного мастера шестнадцатого века, ни драгоценных камней, ни золота. А что-нибудь другое пропало?

— Нет.

— А в какое время сработала сигнализация?

— В музее не было сигнализации. Никому не могло прийти в голову, что плакаты времен Гражданской войны или масонские балахоны могут кому-то понадобиться.

Зэ задумался, а потом спросил:

— То есть стекло разбили и экспонаты забрали?

— Подписной лист Устава был в двойном стекле. Его вырвали вместе с пластмассовыми креплениями, кстати, довольно хлипкими. Шкатулку забрали из стеклянного ящика на ножках, просто отодвинув от стены, так как у ящика не было задней стенки.

— А что показали камеры видеонаблюдения?

Инспектор вытер салфеткой краешек рта и усмехнулся:

— У меня полное ощущение, что я нахожусь в кабинете у комиссара, которому докладываю о ходе расследования.

— Одна голова хорошо, а две — лучше, инспектор. Может, и придётся чем-нибудь обрадовать комиссара, когда все вместе обмозгуем это дело, — заметил Зэ.

— Дело в том, что в районе с 21.00 до 21.30 не было электричества. Компьютеры, на которых велась видеофиксация, были обесточены. Система настолько несовершенна, что даже после возобновления подачи электричества компьютеры сами не включились. Они не работали до тех пор, пока директор музея по нашей просьбе не вызвала из дома системного программиста. Он включил машины, и мы увидели последние события.

— Каким же образом вы узнали о краже?

— Директор музея — одинокая женщина хрупкого телосложения, в возрасте, живёт неподалеку. Когда в районе погас свет, чтобы не сидеть дома в темноте, пошла гулять по окрестностям с собакой. Через полчаса свет в районе дали. Она прогуливалась мимо музея и увидела, что в окне на первом этаже светло. Подошла к двери, а замок взломан, причём варварским способом — вырван кусок двери вместе с замком.

— Это немного странно, — заметил Зэ. — Зачем выключать свет во всём районе, чтобы его оставить включённым на первом этаже музея? Это помещение, где находится гардероб при входе?

— Да.

— И там камера видеонаблюдения не была установлена?

— В этом помещении нет экспонатов. В основном камеры использовались, чтобы следить за школьниками, которые приходили классами на экскурсии. Знаете, дети часто толкаются, кто-то может куда-нибудь влететь, что-то повредить. Были случаи, когда играли в прятки, а пару лет назад один из умников надел балахон с прорезями для глаз и пошёл в женский туалет к одноклассницам.

Инспектор выдержал паузу:

— Насколько я себе представляю, пока вы были в музее, ничего подозрительного не заметили. Поэтому я пока не буду включать вас в список подозреваемых.

— Я бы на вашем месте включил нас в список подозреваемых.

— Вы смеетесь? Это впервые в моей практике, когда человек добровольно просит включить его в список подозреваемых. Обычно все хотят отвести от себя подозрения. Но почему вы так сказали?

— Потому что наш последующий маршрут покажется вам подозрительным.

— А куда вы направляетесь?

— После того как мы посмотрим место, где хранится рука и сердце Святой Терезы в Альба-де-Тормес, мы планируем отправиться в Авилу, а потом — в Кордобу.

— А разве в Мадрид мы не будем заезжать? — подала голос Татьяна, которая до этого сидела молча.

— Мадрид стал столицей только в семнадцатом веке. До этого он был маленьким провинциальным городком, в котором ничего не происходило.

Инспектор выслушал перевод, сделанный прилежным стажёром.

— Простите, но пока не улавливаю связи.

— На украденной шкатулке была изображена гора Кармель — духовный источник Ордена кармелитов. А мы путешествуем по местам, связанным с именем Терезы Авильской, основательницей движения босоногих кармелиток.

— Понял, тогда я внесу ваши имена в список подозреваемых.

Инспектор помолчал, как будто взвешивая слова, а затем предложил:

— Вы не будете возражать, если сеньор Рамон сопроводит вас в путешествии? Поверьте, я далёк от мысли, что вы преступники и попытаетесь сбежать. Я действую из лучших побуждений. Сеньор Рамон постоянно со мной на связи, если появятся новые сведения по делу, он сможет ознакомить вас. Соответственно, если вы что-нибудь узнаете или вспомните, сообщите через него. Он сильно вас не побеспокоит. У него своя машина и деньги на расходы. Обменяйтесь телефонами на всякий случай, а я, пожалуй, налью себе ещё кофе.

Рамон, услышав о важной миссии, которую на него возложил инспектор, оживился, достал из кармана телефон и начал показывать Зэ снимки с места преступления. Особенно Зэ заинтересовала фотография вырванного замка. Вернулся с чашкой кофе инспектор.

— Скажите, — обратился Зэ к инспектору, — а орудие взлома на месте преступления не было обнаружено?

— Нет. При первичном осмотре криминалист даже не смог предположить, каким способом можно было так повредить замок. Как будто его взорвали изнутри.

— В двери, насколько я понимаю, был современный замок, но оставались два замка старой конструкции один над другим с большими скважинами для ключей. Скважины сквозные, палец спокойно пролезет.

— Да, в том-то и загвоздка, что если бы преступник орудовал ломом или арматурой, то ему не за что было бы зацепиться: ни проушин, ни петель.

— Не знаю, не знаю, — задумчиво протянул Зэ, — я бы на вашем месте узнал, какой породы собака у директора музея.

— А это здесь причём? — удивился инспектор.

— Есть собаки, которые боятся оставаться в темноте.