Читать книгу Приличная школа. Пытки - Моник Ти - Страница 5

Остап посмотрел на Марину с ехидной улыбкой, и это до жути её обижало. Он будто сказал ей, что насмехается над ей, а она обязана всё это терпеть.

– Видела, других учениц? ― неожиданно спросил Остап и влепил ей очередной удар.

– А-а-а… семнадцать, ― с болезненным стоном произнесла Марина, а после заставила себя ответить на его вопрос: ― да, видела…

– И ты у нас будешь такой послушной, ― жестоко обещал Остап и снова её ударил.

– Восемнадцать… эхе… эхе… ― похныкивая, произнесла Марина. Она в очередной раз хотела спросить у него, почему они всё это делают с ней? Почему делают это с другими учениками? Судя по обстоятельствам, Марина поняла, что она не одна здесь такая мученица-ученица. Остап сам только что в этом признался. «Эти маньяки захватили школу» ― с ужасом подумала Марина.

– Ты уже становишься послушной, ― победоносно заявил Остап, ― замечаешь это?

Остап не стал ждать от неё ответ. Поспешил поскорее нанести очередной удар.

– А-а-а… ― громко вскрикнула Марина, ― девятнадцать.

– Отвечай, ― потребовал Остап и незамедлительно ударил её снова.

– А…а… ―с содроганием прерывисто прокричала Марина. Она не была готова к двум ударам, которые пришлись одна за другой. На этот раз он был особенно жесток, даже не позволил ей отдышаться. И Марина знала почему. Это потому, что она оставила его без ответа.

– Двадцать, ― произнесла Марина, а потом ответила на вопрос Остапа согласием: ― да, я становлюсь послушной.

– Очень хорошо, терпи тогда, ― сказал Остап и незамедлительно ударил её снова. Майя с ужасом осознала, что он торопится. Хочет поскорее ударить её 30 раз.

– Двадцать один, ― произнесла Марина, сморщив брови в болезненной гримасе.

– Послушные у нас всегда терпят, ― дополнил Остап свои предыдущие слова. После, очередной удар настиг измученные губы Марины.

– Двадцать два, ― произнесла Марина, с трудом вбирая в себя воздух. Ей начинало казаться, что её губы вот-вот местами отвалятся, а кровь начнёт стекать по щеке вниз. Она с ужасом ожидала этого момента, но такого не происходило… и всё же, периодически она облизывала свои губы и понимала, что они кровят.

– Не забыла ещё, за что я тебя наказываю? ― неожиданно спросил Остап. И, конечно же, задав свой вопрос, он незамедлительно её ударил.

– Двадцать три, ― произнесла Марина, ― я не забыла.

– Не играй со мной, ― резко возмутился Остап её ответу. Он итак воздержался от удара, чтобы выслушать её… её ответ показался попыткой нервировать его. Остап разозлился и снова ударил её губы торцом ремня.

– А-а-а… ― протяжно закричала Марина и, похныкивая, произнесла счёт: ― двадцать четыре, эхе… эхе…

– Всегда отвечай по существу, ― поучительно приказал Остап и снова ударил её губы торцом ремня, ― иначе тебе всегда будет больнее, чем должно быть.

– А-а-а… эхе… эхе… ― пискляво продолжила хныкать Марина, ― двадцать пять.

– Не слышу твой ответ, ― пожаловался Остап, уже замахиваясь ремнём. Марина очень боялась, что он снова ударит её торцом ремня, но этот удар был обычным. Но она всё равно вскрикнула:

– А-а-а… двадцать шесть.

Остап кинул на неё предосудительный взгляд и уже начал поднимать свою руку, чтобы ещё раз её ударить. Марина испуганно сказала:

– Отвечу-отвечу…. Пожалуйста.

– Кажется, тебе нужно лучше всыпать, ― с недовольством сказал Остап и всё-таки ударил её. Марина старалась держать себя в руках.

– Двадцать семь, ― произнесла Марина и, наконец, дала Остапу долгожданный ответ: ― Вы наказываете меня за плохие слова.

– За какие плохие слова? ― спросил Остап и поспешил ударить её снова.

– А-а-а… ― вскрикнула Марина и торопливо ответила ему: ― за порочные, нечестивые… за то, что я плохо подумала о вас.

Остап выслушал её и уже начал поднимать руку, чтобы ударить в следующий раз. И тут Марина с ужасом осознала, что сбилась со счёта. Забыла произнести «двадцать восемь», а ведь раньше всегда счёт произносила сперва… её сердце замерло от волнения, а рот на автомате вскрикнул:

– Двадцать восемь.

– Опоздала, деточка, ― жестоко произнёс Остап и ударил её особенно сильно.

– А-а-а… ― вскрикнула Марина, глядя в его глаза. Она не видела в нём ни капли жалости, но заставила себя снова произнести: двадцать восемь.

Марина понимала, что нет смысла произносить большее число. Он же не засчитал 28, а если она произнесёт другое число, этот удар пойдёт впустую. Он же любит так с ней поступать. Пытается унизить, не засчитывая удары. Марине приходилось подчиняться его правилам. Остап натянул губы в ехидную ухмылку и снова её ударил. На этот раз ничего не сказал.

– Двадцать девять, а… эхе… эхе… ― произнесла Марина и вскрикнула… ей уже казалось, что её мучениям скоро настанет конец. Так надеялась на это. А ещё ей стало обидно, что из-за собственной забывчивости она получит на один удар больше.

– Как думаешь, последний удар должен быть особенным? ― с ухмылкой спросил Остап, глядя ей в глаза.

– Пожалуйста… ― простонала Марина. ― За что?

– Кажется, ты только что сказала за что, ― напомнил Остап и ударил её губы ремнём.

– А-а-а… ― неистово и протяжно закричала Марина. Она уже чувствовала освобождение. Про себя уже проговорила тридцать, но только не заметила, что не сделала этого вслух.

– Захотела оттянуть удовольствие? ― насмешливо спросил Остап и быстро наградил её очередным ударом. ― В этом я с удовольствием помогу.

– Тридцать, тридцать, ― истерично закричала Марина, ― пожалуйста, хватит.

Остап втянул в себя свою нижнюю губу и странным образом вздул ноздри. Это делало его свирепым и ужасным. А на его лице были заметны нотки удовлетворения собой и проделанной работой.

– Пожалуйста, Вы теперь отпустите меня? ― плаксивым голосом спросила Марина, глядя в глаза своему мучителю. Остап согнул указательный палец и задумчиво потёр свой подбородок.

– Ты была наказана за порочные мысли, разве можно плохо думать о своём учителе?― спросил Остап, меня тему разговора.

– Я больше не буду плохо о Вас думать, ― испуганно обещала Марина. Она была готова сказать всё, что угодно, лишь бы он отпустил её.

Остап прищурил глаза и кинул на неё внимательный, изучающий взгляд.

– Это приличная школа, ― повторил он некогда сказанные слова, ― здесь даже думать о насилии запрещается.

«Можно подумать, что моральное насилие не в чёт»― нервно подумала Марина, сморщив брови. Естественно, высказывать этот гонор она не стала, вместо этого жалобно проговорила:

– Пожалуйста. Вы же обещали, что наказание будет только 30 ударов. Отпустите меня.

– Когда ты вошла в этот кабинет, за что должна была получить наказание? ― спросил Остап. И в этот момент её сердце замерло от ужаса. Его слова означали, что она ещё будет наказана…

– Эхе… эхе… ― слезливо захныкала Марина, закрывая свои глаза.

– Отвечай, ― потребовал Остап.

– Я не знаю, ― всё так же пискляво проговорила Марина.

– За опоздание на урок, ― напомнил Остап.

– Простите меня… простите, пожалуйста, ― истерично начала умолять Марина, ― я больше никогда не буду опаздывать, я же не знала порядков…

– Довольно, ― суровым голосом произнёс Остап и принялся отходить к стеклянной тумбочке. Выдвинул один из ящиков и принялся что-то высматривать внутри.

– Что вы собираетесь делать? ― испуганно спросила Марина, а потом истерично закричала: ― нет, а-а-а! А…

– Я всего лишь беру салфетку, ― спокойным голосом сообщил Остап. Столь утешительный ответ удивил Марину и мигом заставил её замолчать.

– Зачем? ― писклявым голосом спросила Марина.

– Сейчас узнаешь, ― загадочно ответил Остап. Конечно же, она и сама могла догадаться, зачем нужна салфетка? «Должно быть, собирается протереть кровь с моих губ, ― подумала Марина, ― и зачем делать из этого тайну?» На последний вопрос Марина уже не могла ответить.

Вскоре Остап подошёл к ней с тканой салфеткой на руках и с какой-то прозрачной склянкой. Внутри баночки был странный голубоватый состав. Но Марина не успела спросить, что это. Остап разложил салфетку на своей ладони, а потом резко прижал к её губам.

– А-а-а… не надо… ― прокричала Марина от боли. Она почувствовала, что салфетка липнет к её губам. И это точно означало, что её губы кровят не настолько сильно, чтобы протирать с них кровь. И всё же, Остап явно считал, что это не так.

– Надо,― возразил Остап и принялся убирать салфетку с её губ. Остап посмотрел на салфетку и понял, что она всё-таки немного запачкалась кровью. Он тут же приложил кровавый участок к ноздрям Марины.

– Пожалуйста… а-а-а…― со стоном прокричала Марина.

– Чем пахнет? ― спросил Остап и начал жестоко тереть салфеткой под её носом. Марина была в шоке и закричала ещё громче:

– А-а-а… прошу… а…

– Отвечай, ― потребовал Остап, продолжая растирать её измученную, избитую кожу. Марина выпучила глаза и смотрела в потолок. Всё ещё не верила тому, что происходит… «Неужели всё это на самом деле?» ― думала Марина.

– Мы так ещё долго можем стоять, ― жестоко сказал Остап. В этот момент он зажал салфеткой её нос и начал трясти туда-сюда.

– Ну, кровью пахнет! Кровью! ― вскрикнула Марина. А между тем она не была уверена, что кровь вообще пахнет… этот крик скорее был проявлением её истерики.

– Хочешь, вылечу твои губки? ― спросил Остап. В этот момент он перестал тереть её нос салфеткой, и Марина смогла заговорить с ним.

– Как вылечите? Каким-нибудь кремом намажете? ― предположила Марина и посмотрела на склянку, которую Остап держал в левой руке.

– Скорее, гелем, ― с лёгкой улыбкой на лице пояснил Остап. В этот момент он приподнял склянку с голубой жижей повыше и показал её Марине. Она сомневалась в том, что это странное желе может её вылечить, и всё же питала надежду…

– Ладно, вылечите, ― произнесла Марина, закрыв глаза, потом захныкала: ― эхе… эхе… мне так больно.

Остап отложил салфетку, запачканную в крови на её колено, а сам принялся открывать склянку. Горловина у маленькой бутылочки была довольно узкая, но указательный палец Остапа уместился на ура. Он погрузил в голубую жижу кончик своего пальца и как бы черпанул состав. Потом приблизился к Марине, с готовностью намазать её губы.

– Ну что? Готова? ― весело спросил Остап.

– Это сделает мне больно? ― предположила Марина.

– Ещё как! ― усмехнулся Остап. В этот момент он отошёл к тумбочке и оставил склянку поверх неё.

– Я уже не уверена, что хочу, ― взволнованно, но шутя, сказала Марина. Она итак предполагала, что ей будет больно. Думала, что так же, как обычно бывает при обеззараживании.

– Поздно, деточка, ты уже сказала «да», ― напомнил Остап и резво возвратился к ней. Марина не понимала, почему он тянет время? Мог бы уже давно намазать эту штуку на её губы, а потом уже убирать принадлежности. Но делиться мыслями Марина не стала. Терпеливо ждала, когда придёт время для лечения.

– Вы потом хотите ещё меня бить? ― взволнованно предположила Марина. Она неожиданно вспомнила, что Остап сказал, будто бы она ещё не до конца наказана…

–Не обязательно всегда наказывать только губы, ― ответил Остап и потянулся наверх. Поначалу Марина не поняла, зачем, но вскоре он начал разворачивать в её сторону круглое навесное зеркало. Теперь это кресло ещё больше напоминало стоматологическое.

– Зачем это? ― взволнованно спросила Марина. Она снова думала не о том. С ужасом фантазировала, что этот «ненормальный учитель» может что-то сделать с её зубами.

– Не хочешь посмотреть на свои губки? ― поинтересовался Остап, устанавливая зеркало ближе к её лицу. Конечно же, Марина взглянула на свои губы раньше, чем ответила ему. Сразу же вскрикнула, зажмурив брови:

– А-а-а… какой ужас.

– А теперь смотри внимательно, ― сказал Остап и приблизил указательный палец с гелем ближе к её губам.

– Надеюсь, это будет не слишком больно, ― произнесла Марина и уже почувствовала нежное прикосновение Остапа. Несмотря на то, что он грубо высек её губы, исцеляющей мазью намазывал очень бережно.

– Это будет слишком больно, ― неожиданно обещал Остап.

– А… ― почти шёпотом произнесла Марина и выдохнула. Она не могла понять, больно ей или нет. На мгновение даже показалось, что ей становится приятно. Но в последнем не была уверена… она ещё раз взглянула на своё отражение в зеркале, прищурилась и начала изучать ранки на своей губе.

– Ну, как ощущения? ― с ухмылкой спросил Остап.

– А…а… ― чуть громче вскрикнула Марина. Уже в следующее мгновение поняла, что боль на губах становится сильнее. Это будто превращается в жжение.

– Пошла реакция! ― весело сказал Остап. А Марина тем временем приходила в ещё больший ужас. Начала истерично кричать:

– А…а-а-а… что это? Что?

– Исцеление, ― весьма уверенно заявил Остап.

– А-а-а! Нет… это всё ложь… ― пискляво возразила Марина, ― это кислота! А-а-а…

Марина кричала громко и протяжно, изнемогая от ужаснейшей боли. С каждой следующей секундой её боль усиливалась. Состав на её губах ещё сильнее начал казаться кислотой. Он будто проникал всё глубже под её кожу, до самых костей её челюсти. Марина не понимала, что это? И как такое вообще возможно? В ответ на её утверждение о том, что это кислота, Остап приподнял указательный пальчик выше и показал ей. Как бы хвастался, мол, у него не болит.

– А-а-а… кислота….а-а-а… ― продолжала истерично выть Марина. Её боль только усиливалась, будто охватила всю её голову и даже шею. И это была не просто боль, а именно ― прожигающая боль.

Остап приблизился к Марине сбоку и приложил ладонь к её лбу, посмотрел ей в глаза. Естественно, сама Марина истерично дёргалась и видела только свое отражение.

– Деточка, ты в Аду, ― неожиданно сказал Остап. Его ладонь слегка охлаждала её лоб, но легче Марине не становилась. Боль постепенно начала переходить в её кости. И это было страшнее всего. Марина не понимала, что происходит.

– В каком Аду? Ты что несёшь? ― спросила Марина быстро, а после истерично закричала: ― а-а-а…

Она начала жмурить глаза, но Остап неожиданно требовательно закричал:

– Глаза открывай, смотри!

– А-а-а…― продолжала в ужасе кричать Марина. Закрыв глаза, она увидела оранжевые искры, ― будто пламя. А между тем, её боль усиливалась, переходила в остальные части тела. Вскоре у неё заболели кости на руках, в рёбрах и даже в позвоночнике. Боль продолжала распространяться ниже к ногам, будто лишала её подвижности. Но в последнем Марина не была уверена. Она и сама не хотела шевелиться из-за нестерпимой боли. Ей казалось, что из её костей что-то вытягивают, а кровь будто закипала.

– Уже почти восстановилась, ― сказал Остап. Марина изнемогала от боли, но всё равно услышала его слова. Она заставила себя приподнять веки и посмотрела в зеркало. Её припухшие красные губы бледнели. На мгновение Марина решила, что это у неё кожа обуглилась и покрылась волдырями. От ужаса она снова закричала:

– А-а-а… сотри это с меня, сотри!

И когда она это кричала, боль охватила всё её тело. Марине казалось, что ей уже ничто не поможет…

– Что стирать? ― спокойным голосом спросил Остап. ― Там ничего нет.

Марина ещё раз посмотрела на свои губы и поняла, что бледные участки кожи на её губах ― это вовсе не волдыри. Её кожа, действительно, восстановилась, и так быстро… Марина не могла найти этому объяснение. Она убедилась в том, что Остап намазал её отнюдь не кислотой, но продолжала орать:

– А-а-а… хватит… хватит…

– Я ничего не делаю, ― усмехнулся Остап.

– Больно… больно… ― жалобно продолжала кричать Марина. Боль постепенно уже утихала, но только не её ужас. А ей хотелось кричать и кричать бесконечно. Сердце будто вырывалось из груди. И Марина думала о том, как же всё это выдерживает? Ей казалось, что от такой боли она должна была потерять сознание…

Марина зажмурила глаза и снова увидела пламя. Но она думала, что всё это ей только кажется. Ведь Остап сказал ей, что она находится в Аду. Марина решила, что придумала себе это пламя… и вскоре оно стало плавно исчезать, как и её боль.

– Скоро пройдёт, ― обещал Остап и язвительно напомнил: ― ты сама этого хотела.

– А-а-а… нет! ― громко закричала Марина.

– Исцеление ― это всегда боль.

– А-а-а… ― продолжила Марина кричать, но теперь уже из-за упрямства. Она почувствовала, что с каждой следующей секундой её боль уменьшается.