Читать книгу Приличная школа. Пытки - Моник Ти - Страница 7

Остап был недоволен лживостью Марины и показательно старался бить её сильнее. Она стиснула зубы и терпела это с криками:

– А-а-а…

Остап заметил, что она начала зажимать пальцы. Возможно, делала это неосознанно, стараясь избежать удара. Он зажал губы и внимательно посмотрел на её руки. Потом кончиком указки погладил её руки.

– Пальцы выпрямляй, ― жестоко потребовал Остап.

– Эхе… эхе… ― захныкала Марина. Раз уж он смотрит на её пальцы, и она решила посмотреть туда же. Выпрямила свои пальцы сразу же, как только потребовал Остап.

– Эти пальчики должны с благодарностью ожидать следующего удара, ― сказал Остап и резко ударил её снова.

– А-а-а… ― протяжно вскрикнула Марина с писклявым воем. Теперь уже она не хотела терпеть побои с достоинством, горделиво помалкивая. Кричать ей нравилось больше, чем сидеть молча, стиснув зубы.

– Они ждут удара? ― спросил Остап и снова её ударил.

– Да, ждут, ― ответила Марина и совсем повернула голову в сторону стены.

– На меня смотри, ― грубо приказал Остап. И, конечно же, незамедлительно ударил её снова. Боль на её костяк становилась нестерпимой. Марине стало казаться, что её пальцы перестают её слушаться. Болят везде-везде-везде…

– Пожалуйста, ―жалобно проговорила Марина и даже осмелилась напомнить, ― вы же сказали, что накажете другое место.

Она боялась так говорить, но уже чувствовала, что не в силах терпеть эти побои по пальцам.

– Хочешь, чтобы я другое место наказал? ― сразу же спросил Остап. Она уже смотрела на него, и он был доволен. Особенно тем, что она послушно повернулась в его сторону, по первому же его крику. Остап не злился за то, что она забылась.

– Да, накажите другое место, ― весьма уверенно ответила Марина. Остап улыбнулся краем губ.

– Ход твоих мыслей мне нравится, деточка, ― игриво сказал Остап довольным голосом. Он сразу же убрал указку в сторону, и даже не нанёс ей дополнительный прощальный удар. Хотя Марина была уверена, что последнего не избежать. Она даже думала, что в последний раз он захочет её ударить сильнее, чем во все предыдущие разы… она не могла предугадать действия Остапа. Это тоже пугало её.

– Спасибо, ― тихо проговорила Марина, сморщив брови. Наконец-то, она опустила взгляд и проследила глазами за указкой. Остап аккуратно положил её на край тележки, а сам снова отошёл за ширму.

– Рано радуешься, ― сказал Остап, ― сейчас начнётся самое интересное.

Его слова заставили её сердце замереть от ужаса. Марина будто потеряла способность дышать, а её тело бросило в жар. На мгновение она даже пожалела о том, что попросила о другом наказании. Но логика подсказывала ей, что она правильно поступила. Остап всё равно уже надумал наказать её по-другому, и точно реализует свой замысел. Ей бессмысленно оттягивать момент этого следующего наказания. И бессмысленно терпеть дополнительные удары по пальцам…

– Что вы собираетесь делать? ― спросила Марина, выдержав недолгое молчание из-за своего ступора.

– Я учил тебя правильно формулировать вопрос? ― придрался Остап. В этот момент он уже шёл в её сторону и на этот раз тащил за собой компьютерное кресло.

– Как Вы собираетесь меня наказывать? ― спросила Марина, переформулировав вопрос.

– Это, чтобы мне было удобнее, ― сказал Остап, присаживаясь на кресло под её ногами. Он заставил её правильно произнести вопрос, но отвечать на него не спешил.

– Скажите, пожалуйста, ― испуганно и жалобно попросила Марина. Сильнее всего её пугала неизвестность. Что бы её ни ожидало, она хотела знать об этом заранее.

– Давай, для начала определимся, какое место тебе будем наказывать? ― с улыбкой предложил Остап.

– А какое место можно наказать? ― спросила Марина. Остап снова усмехнулся.

– Всякое место можно наказать.

Марина сморщила брови и замолчала, уставившись на одну точку в полу.

– Подумай, какая часть твоего тела сильнее всего заслуживает наказания? ― спросил Остап.

– Эхе… эхе… ― захныкала Марина, закрыв глаза.

– Я не разрешал тебе смотреть на пол, ― строго напомнил Остап, ― куда нужно смотреть, когда учитель говорит?

– На учителя, ― ответила Марина и машинально подняла голову, неохотно взглянула ему в глаза.

– Так почему смотришь на пол? ― спросил Остап. ― Надеешься, что вылезут гномы и придут к тебе на помощь?

– Нет, ― весело ответила Марина. Несмотря на то, что Остап выражался грубо и сердито, его шутка её рассмешила.

– Ну, так что, какую часть твоего тела мы будем наказывать? ― снова спросил Остап. Марина посмотрела ему в глаза и выдержала некоторое молчание. Этот разговор оказывал на неё психологическое давление. И она просто сдалась…

– Я не знаю, что говорить, ― честно ответила Марина.

– Из-за чего ты опоздала? ― спросил Остап, несмотря на то, что она уже отвечала на этот вопрос. Марина подумала, что он ждёт её признания во лжи. Возможно, и за это он решит дополнительно её наказать. Марина боялась, что так будет, и поэтому она решила упрямо отстаивать своё первоначальное объяснение.

– Опоздала потому, что ходила в туалет, ― ответила Марина, глядя ему прямо в глаза.

– Так, какая часть твоего тела заслуживает наказания? ― снова спросил Остап. Марина растерялась и сказала:

– Я не знаю…

– А если подумать?

– Ну, может быть та часть тела, которой я хожу в туалет? ― предположила Марина. Она уже не знала, что сказать ещё.

– Я мало высек твои губы за порочные мысли?― с недовольством спросил Остап.

– Простите… ― виновато проговорила Марина, глядя ему в глаза.

– Мы можем повторить 30 ударов и на этот раз обойдемся без лечения, ― жестоко пригрозил Остап.

– Простите… простите, я, правда, не знала, что говорить, ― пискляво оправдалась Марина. Она поняла, что любые неприличные намёки здесь сурово караются.

– Все вы порочные, а хотите приличное наказание, ― сказал Остап и потянулся рукой за указкой.

– Пожалуйста, не наказывайте меня за порочные мысли, ― попросила Марина, подыгрывая ему. Она уже сделала вывод, раз он берёт указку, значит, собирается ударить её за неправильный «порочный» ответ. Но ведь Остап не умеет бить немного. Если он начнёт её сечь, не остановится, пока не пустит кровь…

Остап всё равно взял в руки указку, и посмотрел ей в глаза. Марина радовалась тому, что он хотя бы не просит её снова вытянуть руки. Это как бы дарило ей надежду, что он не станет продолжать бить её по пальцам.

– Вот это что такое? ― спросил Остап, похлопав указкой по её бёдрам.

– Ноги, ― ответила Марина, глядя ему в глаза. Остап зажал губы и нахмурил брови. Марина быстро поняла, что снова даёт неправильный ответ. Но она не знала, что говорить ещё?

– Ну, бёдра, ― взволнованно произнесла Марина.

– Хватит зацикливаться на частях своего тела, они меня не интересуют, ― с недовольством пояснил Остап и кончиком указки нацепил ткань её школьной юбочки. Только тогда Марина поняла:

– А-а-а, вы говорите о юбке, ― весело произнесла Марина и улыбнулась, ответила на его первоначальный вопрос: ― юбка это.

– Этого больше не должно быть на тебе, ― неожиданно заявил Остап.

И Марина снова неправильно растолковала его слова.

– Я должна ходить совсем без юбки? ― спросила Марина, сделав удивлённое выражение лица. Остап прищурил брови и спросил:

– Ты пытаешься заигрывать со мной?

– Простите, ― проговорила Марина с лёгкой улыбкой на лице. На мгновение она размечталась о том, что ему это нужно… даже была готова показать несуществующую симпатию по отношению к нему.

– Это приличная школа, ― повторил Остап слова, которые уже ни раз говорил.

– Вы так часто это повторяете, можно подумать, что это важно, ― с безразличием сказала Марина.

– Важно, ― строго заявил Остап.

– Все школы приличные, ― сказала Марина.

– Эта школа в особенности, ― заверил Остап и снова похлопал по её бёдрам указкой, ― у нас не полагаются юбки, только брюки и обязательно чуть выше щиколотки.

Объяснения Остапа очень удивляли Марину. На тот момент на ней была юбка в клетку и чуть ниже колен. Марина никогда не носила короткие юбки, в отличие, от своих одноклассниц. Считала это вульгарным, а себя ― особо приличной. Её удивляло то, что здесь нельзя носить юбки. Ведь юбка ниже колен и считается показателем приличия…

– А почему брюки должны быть выше щиколотки? ― спросила Марина. Сколько бы она не выдвигала предположений на этот счёт, не могла догадаться… но Остап ведь пояснил важность брюк именно до щиколотки.

Остап улыбнулся и проскользнул указкой к её ногам, кончиком прошёлся по её стопе. Марина была в чёрных утеплённых колготках, но всё равно почувствовала щекотку, дёрнулась всем телом.

– Ой, ― вскрикнула Марина, ― я поняла, вы хотите наказать мои ноги.

Остап усмехнулся и кончиком указки попытался зацепить ткань её колготок.

– Правильно, деточка. И вот этого на тебе тоже не должно быть.

– Не должно быть колготок? ― удивилась Марина. ― В них точно нет ничего неприличного, они, наоборот, всё прикрывают.

– Вот именно, что прикрывают всё, ― сказал Остап и положил указку на край тележки с принадлежностями, ― надо, чтобы твои ножки всегда были готовы к наказанию.

– Почему всегда? ― с испугом в голосе спросила Марина. Она сморщила брови и уже представила, что её заставят здесь учиться, и регулярно будут наказывать. Холодок пробежался по всему её телу, а ноги почувствовали слабость.

– Ученики быстро расходятся, стоит им только дать волю, ― сказал Остап, не глядя на Марину. В этот момент он пригнулся к тележке и просунул руку на вторую полку.

– Что вы собираетесь взять? ― сразу же испуганно спросила Марина.

– Ножницы, ― ответил Остап и продолжил свою объяснительную речь: ― мы всегда держим учениц в страхе, чтобы они во всём слушались и прилежно учились.

– Это ненастоящая школа, ― заявила Марина с гонором, ― а вы ненастоящие учителя.

– Осторожней со словами, деточка. Ты же ведь не хочешь продлить своё сегодняшнее наказание? ― спросил Остап. Как раз в этот момент он взял в руки ножницы и начал угрожающе ими щёлкать.

– Что вы собираетесь делать? ― испуганно спросила Марина. Остап помотал головой и тяжело вздохнул.

– Как же я устал слышать этот нелепый вопрос, ― пожаловался Остап. В этот момент он схватился за ткань её колготок в области щиколоток и проткнул их ножницами.

– А-а-а… ― неистово закричала Марина, впадая в истерику. Остап грубо сжал её стопу ближе к кончикам пальцев, и острием ножниц чуть кольнул её щиколотку.

– Лучше заткнись, ― угрожающе потребовал Остап, ― иначе мои ножницы могут промахнутся.

– Эхе… эхе… ― слезливо захныкала Марина. Её страх возрос до апогея. Она хотела кричать и вырываться изо всех сил, но и это боялась делать. Её сердце колотилось в бешеном ритме, будто желая вырваться из груди. Марине от страха стало тяжело дышать. Она не переставала думать, что же он собирается с ней сделать?

– Хочу немного поработать в тишине, ― неожиданно объяснил Остап и продолжил резать её колготки вокруг щиколотки. ― Я же не делаю тебе больно, чего орёшь?

– Мне страшно, ― пискляво проговорила Марина.

– Терпи, ― равнодушно велел Остап, ― тебя здесь не убьют.

– Что-то меня это не особо успокаивает, ― пожаловалась Марина. В этот момент Остап оголил одну её стопу, и приступил к другой. Тоже схватился за ткань её колготок в области щиколоток и принялся разрезать вкруговую.

– Жизнь бывает хуже смерти, ― с ухмылкой сказал Остап, ― так у вас принято говорить?

– У кого у нас? ― спросила Марина. Она не совсем понимала, что он пытается сказать и о чём спрашивает.

– То место, откуда ты пришла, называется полным циклом, ― объяснил Остап, ― это тоже Ад. Но он немножечко другой.

– Ты о чём это? ― спросила Марина, сморщив брови.

– Не прикидывайся дурочкой, ты же всё поняла, ― с недовольством сказал Остап, и даже начал быстрее резать её колготки, ― вся твоя жизнь, где ты училась в этой школе, а потом умерла при аварии, была адом.

– Я умерла при аварии? ― с возмущение спросила Марина, перебивая Остапа.

– Да, ты умерла при аварии, ― уверенно подтвердил Остап.

– Нет, я не верю, ― пискляво протянула Марина, ― я не чувствовала, как умираю.

– Зато чувствовала, как опухли мозги, ― усмехнулся Остап. И судя по тому, как он об этом сказал, Марина поняла: он знает об этой аварии больше, чем она.

– Ты о чём? ― испуганно спросила Марина. Она снова растерялась и не знала, как правильно задать интересующий её вопрос.

– О чём, о чём, ― иронично протянул Остап и оголил вторую её ступню, вытянул носок от её колготок и выкинул его на пол, ― ты как сюда попала? После аварии?

Остап счёл правильным разъяснить ей ситуацию, хотя это и не входит в его обязанности.

– Ну, да, после аварии, ― задумчиво подтвердила Марина.

– Вот ты и умерла на той аварии.

– Нет, мне показалось, что я потеряла сознание, ― пыталась возражать Марина. Но она уже не была уверена в том, что говорит… но и верить в то, что умерла, никак не могла. Марина чувствовала себя абсолютно живой. Точно также, как и при жизни в нормальном мире без садистов-учителей.

– Ты же почувствовала, как твои мозги опухли, ― напомнил Остап. В этот момент он встал и снова подошёл к стеклянным тумбочкам. Выдвинул один из нижних ящиков с намерением что-то достать, но это Марину уже не волновало. Она изо всех сил старалась вспомнить события злополучного дня, когда попала в аварию.

– Я почувствовала, как что-то вонзилось в мои мозги, будто осколки стекла, ― честно призналась Марина в своих предположениях. И эти ощущения последнее, что она запомнила из того дня. Её глаза окружила тьма. Естественно, присутствовала сильная боль в разных частях тела, и вот это… лишние предметы в мозгу.

Услышав объяснения Марины, Остап обернулся в её сторону и усмехнулся. Но он не злорадствовал. Это скорее была простодушная ухмылка. Он как бы говорил: «деточка, ты ошибаешься». Остап так часто называл её деточкой, что это обращение уже начинало звучать в её ушах эхом. Такое происходило в те моменты, когда Марина пыталась предугадать ответы Остапа на те или иные её вопросы.

– Когда у машины разбивается стекло, разве оно разлетается на кусочки? ― спросил Остап.

– Нет, оно обычно остается как бы приклеенным, ― весьма уверенно ответила Марина. Казалось, и Остап ждал от неё этого ответа. Он сразу же игриво подёргал бровями и опустил взгляд на открытый выдвинутый ящик комода. Что-то начал там искать.

– Значит, я всё-таки умерла? ― не веря, спросила Марина.

– У тебя не сработал ремень безопасности, сорвался, ― объяснил Остап, не отвечая на её вопрос, ― как сказали врачи, удар по голове оказался фатальным.

– Значит, я не осколки стекла внутри головы ощущала, ― взволнованно предположила Марина, ― у меня мозг повредился, опухал… но я точно ощущала внутри головы что-то лишнее.

– Свои опухшие мозги, ― с ухмылкой пояснил Остап. В этот момент он взял в руки какую-то коробку и понёс к ней. Марина морщила брови и тяжело дышала.

– Я не верю, ― с грустью протянула Марина, ― я не могла умереть.

Остап положил коробку на компьютерное кресло и одной рукой пощекотал стопу Марины.

– Кто сэкономил на подушке безопасности? ― игривым голосом спросил Остап.

– А-а-а… ― громко вскрикнула Марина, зажмурив глаза. Она дёрнула ногой и нервно топнула пятком о кресло.

– Да, деточка, поэтому ты здесь со мной, ― пояснил Остап. ― Жадность.

– Ты прямо как чёрт, щекочешь… ненавижу щекотку, ― с недовольством пожаловалась Марина. Остап снова усмехнулся:

– В нашем Аду нет чертей, но для тебя я могу им стать, ― весело сказал Остап и защекотал вторую её ногу.

– А-а-а… хватит! ― требовательно закричала Марина и притянула к себе вторую свою ногу, согнув в колене.

– Забываешься, деточка, ― напомнил Остап, пеняя на её дерзость. Впрочем, он шутил и в целом пытался её подбодрить. Но Марина этого не замечала… она видела в нём только зло, желание над ней поглумиться.

– Я пытаюсь думать, ― пискляво оправдалась Марина. Она не хотела грубить, но, действительно, пыталась думать. Снова старалась вспомнить события рокового дня.