Читать книгу Придорожная трава. Роман - Нацумэ Сосэки - Страница 11

Он снова вернулся к своей обычной жизни. Он мог отдавать своей профессии большую часть своей энергии. Его время текло спокойно. Однако в этой спокойной жизни постоянно присутствовало раздражение, которое не переставало мучить его. Жена, вынужденная наблюдать за ним со стороны, не могла ничего поделать с этим и сохраняла невозмутимый вид. Для Кэндзо это было не чем иным, как холодностью. Супруга же, в свою очередь, в душе предъявляла мужу те же упрёки. Её логика заключалась в том, что чем больше времени супруг проводит в своём кабинете, тем меньше должно быть общения между ними помимо деловых вопросов.

Она, естественно, оставляла Кэндзо одного в кабинете и занималась только детьми. Те тоже редко заходили в кабинет. Если уж появлялись, то обязательно шалили, и Кэндзо ругал их за это. Хотя он и повышал голос, но всё же испытывал некую неудовлетворённость оттого, что его отпрыски не приближались к нему.

Когда через неделю наступило воскресенье, он совсем не выходил из дома. Чтобы освежиться, около четырёх часов он сходил в баню, и, вернувшись, его вдруг охватило приятное, дремотное состояние, так что Кэндзо, растянув руки и ноги на циновке, невольно вздремнул. И до самого ужина, когда жена разбудила его, ничего не знал, словно человек с отрубленной головой. Однако, когда он встал и сел за поднос, ему почувствовалось, будто лёгкий озноб пробежал по спине сверху донизу. После этого грянуло два-три сильных приступа кашля. Сидевшая рядом жена молчала. Кэндзо тоже ничего не сказал, но, взяв палочки, осознавал в душе чувство досады к жене, столь бедной для него своим сочувствием. Супруга же, со своей стороны, напротив, с неудовольствием думала, почему муж не рассказывает ей обо всём без утайки и не позволяет ей вести себя как подобает жене, проявляя инициативу.

В тот вечер он явно почувствовал, что немного простудился. Хотел, поберечься, лечь пораньше, но начатая работа помешала ему, и Кэндзо не ложился до двенадцати с лишним. Когда он лёг в постель, все домашние уже спали. Кэндзо, желавший выпить горячего лечебного отвара из корня пуэрарии и пропотеть, вынужден был так и залезть под холодное одеяло. Он почувствовал необычный холод и с большим трудом заснул. Однако усталость мозга вскоре погрузила его в глубокий сон.

На следующее утро, когда проснулся, было на удивление спокойно. Он подумал, лёжа в постели, что простуда уже прошла. Однако, когда дело дошло до того, чтобы встать и умыться, обычное обтирание холодной водой показалось утомительным, так как всё тело было разбитым. Собравшись с духом, Кэндзо сел за стол, но завтрак был совсем невкусен. Обычно он, следуя правилу, съедал три чашки, но в тот день, ограничившись одной, положил маринованную сливу в горячий чай и, подув на него, выпил. Но смысл этого был непонятен даже ему самому. В это время жена тоже сидела рядом с Кэндзо и прислуживала ему, но ничего не говорила. Её поведение показалось ему нарочито холодным, и он немного рассердился. Нарочно два-три раза покашлял. Но супруга по-прежнему не обращала на это внимания.

Кэндзо быстро натянул на голову белую сорочку, переоделся в европейский костюм и в положенный час вышел из дома. Жена, как обычно, провожала мужа с шляпой в руках до входа, но в тот момент он воспринял её лишь как женщину, ценящую одну лишь формальность, и ему стало ещё более противно.

На улице его постоянно знобило. Язык был тяжёлым и сухим, а всё тело чувствовало усталость, как у человека с температурой. Он пощупал свой пульс и удивился его учащённости. Звук, отчётливо ощущаемый кончиками пальцев, переплетался со звуком карманных часов, отсчитывающих секунды, и доносился до его слуха странным ритмом. И всё же он терпел и делал всю необходимую работу вне дома.