Читать книгу Духи Изумрудного Побережья. Этническое фэнтези - Сергей Чувашов - Страница 2

Три дня находка на утёсах пролежала в лаборатории отдела археологии Тринити-колледжа, запертая в сейфе под замком, и Шивон с трудом заставляла себя подходить к этому серому металлическому ящику.

Она заполняла документацию, делала предварительные замеры и фотографии при холодном свете софитов, стараясь, чтобы её руки не дрожали. Каждый раз, когда она находилась в одном помещении с торком, воздух казался гуще, а тишина – более насыщенной, будто предгрозовой. Никаких новых видений не было, только назойливое ощущение пульсации, едва уловимое, как далёкий стук барабана под землёй.

Запертый сейф стал метафорой её собственного сознания. Она загнала туда не только артефакт, но и память о том золотом свете, о лицах в белых одеждах и хаосе птиц. Стресс, переутомление, гипогликемия, – твердил её внутренний, рациональный голос, привыкший всё систематизировать и объяснять. Но голос этот звучал всё тише.

Поэтому, когда деканат прислал сообщение о прибытии внешнего консультанта по кельтской мифологии для помощи с «необычной находкой», Шивон почувствовала не облегчение, а раздражение. Ей не нужен был теоретик, поэтизирующий друидов. Ей нужны были факты, анализ сплава, радиоуглеродное датирование.

Она ожидала пожилого профессора в потёртом твиде, пропахшего пылью архивов. Поэтому появление Киллиана МакБрайда в дверях её лаборатории застало её врасплох.

Он был молод – лет тридцати пяти, не больше. Высокий, с такой осанкой, что казалось, он привык измерять пространство не шагами, а взглядом. Тёмные волосы, почти чёрные, были коротко и небрежно подстрижены, оттеняя неожиданно светлые, пронзительно-серые глаза, цветом похожие на морскую агатовую гальку. В нём не было ничего от кабинетного учёного – скорее, от человека, который много ходит пешком по пересечённой местности. Простая тёмная водолазка и штаны лишь подчёркивали его сдержанную, почти отстранённую уверенность.

«Доктор О’Коннор? – Его голос был низким, спокойным, с едва уловимым акцентом, который она не могла сразу определить. Не английский, но и не чистый ирландский диалект. Что-то старое, выветренное. – Киллиан МакБрайд. Меня попросили взглянуть на вашу находку».

Он протянул руку. Его рукопожатие было твёрдым, ладонь – шершавой от работы, а не только от книжных страниц.

«Доктор МакБрайд, – кивнула Шивон, отведя взгляд. Её собственная рука показалась ей внезапно хрупкой. – Я была удивлена, получив ваше досье. Ваши работы по интерпретации огамических надписей на неканонических носителях… они довольно революционны для академических кругов».

Край его рта дрогнул в чём-то, что было далеко от улыбки. «Академические круги часто предпочитают пыль жизни. Можно увидеть артефакт?»

Она колебалось, затем, поборов необъяснимое сопротивление, открыла сейф и извлекла лоток с торком. Металл лежал на чёрном бархате, под светом ламп он казался ещё более загадочным и безмолвным.

Киллиан не двинулся с места первым. Он просто смотрел, и его взгляд был не сканирующим, а воспринимающим. Шивон заметила, как он почти незаметно задержал дыхание.

«Вы его трогали?» – спросил он наконец, не отрывая глаз от обруча.

Вопрос был прямым и неожиданным. «В перчатках, при извлечении. Протокол», – буркнула она.

«Без перчаток. Кожей».

В лаборатории стало тихо. Гул систем вентиляции внезапно показался навязчивым.

«Это противоречит всем правилам сохранности, – холодно ответила Шивон, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Она не сказала «да». Но и не сказала «нет».»

Теперь он посмотрел на неё. Его серые глаза будто видели не её лабораторный халат и собранные волосы, а что-то иное. То напряжение в её плечах. Тень под её глазами от трёх бессонных ночей.

«Правила, – медленно произнёс он, – созданы для вещей, которые спят. Для вещей, чья история закончена». Он сделал шаг ближе к столу, но не к торку, а к фотографиям, которые она сделала на утёсах – снимки странного поведения птиц, георадарные снимки аномалии. «А что, если история этого предмета только начинается?»

Шивон почувствовала прилив знакомого раздражения. Мистицизм. Именно этого она и боялась. «История – это факты, доктор МакБрайд. Сплав, патина, стилистические особенности. Вот что я могу измерить и задокументировать».

«И что говорят вам ваши измерения?» – спросил он, наконец повернувшись к ней всем телом. Его внимание было полным, почти физическим.

«Что этого сплава не должно существовать. Сочетание металлов не характерно ни для одной известной нам кельтской культуры. Он не окисляется, хотя пролежал в земле, судя по стратиграфии, не менее двух тысяч лет. И…» Она запнулась, ненавидя себя за то, что собирается это сказать. «И приборы фиксируют вокруг него слабое электромагнитное поле. Необъяснимое».

Вместо насмешки или восторженного блеска в его глазах она увидела лишь глубокую, сосредоточенную серьёзность. «Он не для ношения, – тихо сказал Киллиан, снова глядя на торк. – Во всяком случае, не для живого. Это портал. Печать. Ключ».

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и нелепые. Но они отозвались в ней глухим эхом того самого видения. Ключ.

«Вы говорите на языке символов, доктор МакБрайд, – сказала она, скрестив руки на груди. – Я же нуждаюсь в языке науки. Что значат эти узлы? Эти спирали?»

Он приблизился к лотку и, не спрашивая больше разрешения, начал говорить. Но это был не сухой пересказ. Он рассказывал.

«Вот эта спираль – не просто украшение. Это путь. Путь внутрь и наружу одновременно. Она говорит о циклах, о том, что уходит, чтобы вернуться. А этот узел… – Его палец осторожно указал на сложное переплетение линий. – Это не просто орнамент. Это карта. Карта границ».

«Границ чего?» – выдохнула Шивон, забыв о своей защитной позе.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде была бездна знаний, которые не могли быть почерпнуты из книг. «Между тем, что есть, и тем, что может быть. Между миром здесь и миром там».

Внезапно Шивон с острой ясностью осознала: он не пытается поразить её или показаться загадочным. Он просто говорит то, что для него является очевидной истиной. И в этой простоте заключалась такая уверенность, что её собственная научная база пошатнулась.

«Вы утверждаете это так, будто это исторический факт, – сказала она, и в её голосе прозвучало больше изумления, чем скепсиса.

«История, доктор О’Коннор, – это лишь та часть правды, которую люди решили записать, – ответил он. В его голосе впервые прозвучала тень усталости, древней, как сами камни за окном. – Но земля помнит больше. И некоторые семьи тоже».

Он замолчал, и в тишине лаборатории Шивон поняла, что её первоначальное раздражение улетучилось. Его заменяло нечто иное – острая профессиональная заинтригованность, смешанная с глубинным, инстинктивным любопытством к самому этому человеку. Он был загадкой, столь же сложной и многослойной, как узоры на торке.

«Хорошо, – сказала она наконец, разрывая затянувшуюся паузу. – Допустим, это ключ. Ключ от чего?»

Киллиан МакБрайд перевёл взгляд с артефакта на неё. В его серых глазах отражался холодный свет ламп, но где-то в глубине, казалось, мерцал иной отсвет – тёплый, как пламя свечи в тёмной комнате.

«От двери, которую лучше не открывать без веской причины, – тихо ответил он. – И судя по тому, что вы рассказали о птицах… дверь эта уже приоткрылась».