Читать книгу Духи Изумрудного Побережья. Этническое фэнтези - Сергей Чувашов - Страница 7

Путь в Коннемару был путешествием в сердце древней Ирландии, туда, где время замедляло свой бег, подчиняясь иному ритму. Каменистые поля, изрезанные торфяными ручьями, туманы, цепляющиеся за склоны холмов – всё здесь дышало памятью. Киллиан ехал молча, его взгляд скользил по ландшафту не как по пейзажу, а как по знакомой карте, где каждый камень был вехой.

Они оставили машину у старой полуразрушенной часовни и пошли пешком по едва заметной тропе, петлявшей между кочковатых болот. Воздух был насыщен запахом влажного мха, вереска и чего-то ещё – сладковатого, почти пряного аромата, который Шивон не могла опознать.

«Полынь и тысячелистник, – тихо сказал Киллиан, словно уловив её мысль. – Они всегда растут на подступах к святым местам. Природные стражи».

Тропа повела их вверх по склону, поросшему низким, корявым дубняком. Деревья здесь были невысокие, приземистые, их ветви скручены морскими ветрами в причудливые формы, напоминающие застывшие в муке тела. И чем выше они поднимались, тем гуще становился лес, тем тише – мир.

И тогда они вышли в рощу.

Это была не просто группа деревьев. Это был собор. Десятки древних дубов образовывали почти идеальный круг, их могучие, покрытые седым лишайником стволы вздымались к небу, а сомкнутые кроны создавали под собой купол из зеленоватого полумрака. Земля под ногами была устлана толстым, упругим ковром из мха, поглощающим каждый звук. Воздух стоял совершенно неподвижный, тёплый и густой, как масло. Тишина здесь была не отсутствием шума, а присутствием чего-то иного – глубокого, внимательного молчания.

Шивон замерла на краю круга, чувствуя, как по её коже бегут мурашки. Это было сильнее, чем в башне. Сильнее, чем у торка. Это было место. Живое, дышащее, сознающее.

Киллиан шагнул вперёд, в центр круга, где лежал плоский, отполированный временем камень, похожий на алтарь. Он повернулся к ней, и его лицо в зеленоватом свете казалось принадлежащим этому месту.

«Дуб, – сказал он, и его голос, обычно такой сдержанный, здесь зазвучал полнозвучно, легко заполняя пространство, – это дерево истины. Его корни уходят в нижний мир, ствол стоит в нашем, а крона тянется к верхнему. Здесь… здесь эти миры ближе всего».

Он подошёл к одному из древнейших деревьев, положил ладонь на его шершавую кору и что-то прошептал на том древнем языке, что слышала Шивон во сне. Дерево, казалось, вздохнуло в ответ, едва уловимо дрогнув листвой где-то наверху.

«Подойди, – сказал он ей. – Но не как исследователь. Как гость. Забудь на время о датировках и анализах. Просто… слушай».

Шивон медленно ступила на моховой ковёр. Её шаги не издавали ни звука. Она подошла к камню в центре и поставила на него ладонь. Камень был тёплым, вопреки прохладе воздуха, и в его глубине чувствовалась лёгкая, едва уловимая вибрация, как пульс.

«Закрой глаза, – мягко сказал Киллиан. – И дыши не грудью. Животом. Позволь месту узнать тебя».

Она послушалась. Сначала было лишь темнота под веками и натянутая тишина. Затем она начала замечать детали: аромат сырой земли стал ярче, появились оттенки – сладковатый запах гниющих листьев, горьковатый дубовой коры, свежесть далёкого ручья. Звуки – не внешние, а внутренние: лёгкий треск роста мха, медленное движение соков в деревьях, тихий гул самой земли.

А потом… потом она начала видеть.

Не глазами. Каким-то иным зрением, которое открылось где-то за лбом. Сначала это были лишь светящиеся контуры – призрачные синеватые нити, тянущиеся от земли к кронам, пульсирующие мягким светом. Энергетические пути, меридианы места.

Затем из теней между деревьями стали проявляться фигуры. Неясные, размытые, сотканные из самого тумана и отблесков света на мхе. Одна, похожая на высокую, сухую фигуру с ветвистыми «рогами» – дух старого дуба. Другая, низкая и круглая, будто сделанная из замшелых валунов – дух камня. Они не двигались, просто присутствовали, наблюдая.

Шивон чувствовала не страх, а благоговейный трепет. Она понимала, что видит не галлюцинацию, а другую слоистость реальности, всегда существовавшую здесь, просто скрытую для обычного взгляда.

И тогда из-за самого большого дуба на краю круга вышла Она.

Это был не дух дерева или камня. Это было нечто большее. Сущность женского рода, высокая и величавая, казалось, сотканная из самого зелёного сумрака рощи и серебристого света, пробивавшегося сквозь листву. Её лицо было неуловимым, постоянно меняющимся – то юным, то древним, то похожим на кору дерева, то на гладкий камень. Длинные волосы, как струящийся мох, ниспадали на плечи. В её присутствии воздух затрепетал, наполнившись ароматом диких яблок и первой весенней грозы.

Сторож, – пронеслось в сознании Шивон. Хранительница этого места.

Сущность медленно приблизилась. Её безглазый, но всевидящий взгляд был устремлён на Шивон. Она подняла руку, и её пальцы, похожие на переплетённые корни, коснулись лба Шивон, не задев кожи физически, а как бы в другом слое бытия.

Волна образов, чувств, знаний обрушилась на Шивон.

Она увидела рощу молодой, ещё не дубравой, а священной поляной, где люди в шкурах приносили дары луне. Увидела, как сажали первый жёлудь, благословляя его песней. Увидела друидов, проводивших здесь ритуалы единения с землёй, и как они уходили, оставляя место на попечение таким сущностям, как эта. Увидела столетия тишины, нарушаемые лишь редкими избранными, способными видеть. И наконец, увидела тревожную рябь, пробежавшую по всем тонким слоям в последние дни – эхо от зова торка.

Сущность отступила. В её безмолвном «взгляде» читался вопрос. И предостережение.

Шивон открыла глаза. Она стояла на том же месте, камень под её ладонью был всё так же тёплым. Роща казалась прежней – тихой, сумрачной, наполненной жизнью. Но теперь она знала, что наполненной иначе. Духи не исчезли. Они просто отступили в свою реальность, продолжая наблюдать.

Она посмотрела на Киллиана. Он стоял неподалёку, наблюдая за ней, и в его глазах было понимание.

«Ты увидела её, – не спросил, а констатировал он. – Баньшу рощи. Её дух-хранителя».

«Она… она показала мне…» – голос Шивон прервался.

«Она признала в тебе того, кто может видеть, – сказал Киллиан. – Это не я пробудил в тебе способность. Она была всегда. Торк и это место просто… сняли пелену». Он подошёл ближе, его выражение было серьёзным. «Теперь ты не просто учёный, нашедший артефакт. Ты свидетель. Для них. И для нас».

Шивон снова оглядела рощу. Теперь каждое дерево, каждый камень излучали тихую, осознанную жизнь. Она чувствовала их взгляды – не враждебные, но настороженные. Мир раскололся на «до» и «после», и обратного пути не было.

«Что теперь?» – спросила она, и её голос звучал чужим в этой древней тишине.

«Теперь, – сказал Киллиан, кладя руку на дуб рядом с собой, и дерево в ответ легко дрогнуло, – ты учишься различать голоса. Потому что если грядёт буря, нам нужно знать, кто поёт, а кто кричит от боли. И кому мы можем доверять».

Он посмотрел на неё, и в зелёном полумраке дубового собора между ними повисло нечто большее, чем профессиональный союз. Это была связь, скреплённая теперь общим знанием, общим видением невидимого.

«Возвращаемся, – сказал он наконец. – Но теперь ты унесёшь это место с собой. Оно будет с тобой всегда. Как и они».

Он кивнул в сторону деревьев. И Шивон поклялась себе, что видела, как одна из светящихся нитей, тянувшаяся от камня в центре, на мгновение коснулась её груди, оставив после себя ощущение тихого, непрерывного тепла. Печать места. И его благословение.