Читать книгу Духи Изумрудного Побережья. Этническое фэнтези - Сергей Чувашов - Страница 4

Шивон не помнила, как добралась до своей квартиры в Ратгаре. Поездка на автобусе слилась в одно серое, смутное пятно. Она машинально согрела остывший чай в микроволновке, но не стала его пить, просто держала кружку в ладонях, пытаясь впитать её скудное тепло. Холод проник глубже костей – холод не от погоды, а от осознания.

Слова Киллиана, сухие строки анализа, застывший ужас в глазах Имона над болотом птиц – всё это вертелось в голове каруселью, ускоряясь с каждым оборотом.

«Язык, на котором говорят камни», – прошептала она в тишину кухни. Безумие. Чистейшей воды безумие.

Но её палец, коснувшийся торка на утёсах, всё ещё помнил тот удар тока, который не был электрическим. Её глаза помнили золотой свет, которого не должно было быть.

Она поставила кружку, и фарфор глухо стукнул о столешницу. Ей нужно было спать. Завтра новый день, новые анализы, возможно, объяснимая ошибка в калибровке прибора…

Она легла в постель, но сон не шёл. За окном завывал ветер, гнал по улицам осенний дождь, и каждый порыв звучал как отдалённый голос. Шивон ворочалась, пытаясь заглушить внутренний шум рациональными мыслями. О диссертации. О гранте. О лекции в понедельник.

И тогда она почувствовала его.

Сначала это было лишь смутное присутствие – как будто в углу тёмной спальни стоял кто-то ещё. Затем появился запах: влажная земля после дождя, дым костра, смешанный с ароматом сушёных трав – полыни и чабреца. Воздух в комнате изменился, стал гуще, тяжелее.

Она замерла, не дыша, широко раскрыв глаза в темноте. Сердце колотилось где-то в горле.

Тогда пришёл звук. Тихий, мерный гул – не голос, а скорее вибрация, исходящая из самой стены за её изголовьем. Гул, который постепенно оформился в слова на языке, которого она не знала, но который каким-то тёмным, инстинктивным уголком сознания узнала. Древний ирландский. Язык огама. Язык заклинаний.

«Foscail an doras… Taispeáin an bealach…»

Открой дверь… Покажи путь…

Шивон вскрикнула и схватилась за одеяло, пытаясь отползти. Но тело не слушалось. Оно было приковано к постели тяжестью, которая исходила не извне, а изнутри её самой – из той самой точки в центре лба, где до сих пор ощущалось покалывание после прикосновения к артефакту.

Тьма перед глазами заклубилась, заструилась. Тени сплетались в узоры, похожие на завитки торка. И тогда стены её спальни в Ратгаре растворились, уступив место иному месту, иному времени.

Она стояла на вершине холма, но не в Ирландии, которую знала. Лес вокруг был гуще, диче, полон шорохов и звериных глаз, отражающих лунный свет. Воздух был тёплым и живым, дышащим.

Перед ней, в широкой каменной чаше, пылал огонь. Вокруг стояли фигуры в длинных белых одеяниях, их лица в глубоких капюшонах были скрыты тенями. Они пели. Тот самый гул, что привёл её сюда, исходил от них – низкий, горловой напев, вплетавшийся в треск пламени и шелест листьев.

В центре круга, лицом к огню, стоял друид. Он был высок, сед, и его длинные волосы, заплетённые в сложную косу, перехваченную простой медной пряжкой, спадали на плечи. В руках он держал торк. Тот самый. Но он сиял, как живой – не отражением пламени, а собственным, внутренним золотым светом.

Друид поднял артефакт над головой, обращаясь к полной луне, висевшей низко над лесом.

«A Thuatha Dé Danann, lucht na sí, na spéire agus na talún!» – голос его был сильным, не стареющим, и каждое слово отдавалось эхом в костях Шивон. «О, Туата де Дананн, народ сидхов, неба и земли!»

Он повернул торк, и лунный свет, пройдя сквозь сложные прорези узора, отбросил на землю не тень, а светящийся знак – бесконечно сложный лабиринт, который замерцал у его ног.

«Cloig an aisí, tá sé ag teacht! Tugaimis an eochair don té atá oilte!» – продолжал друид, и в его голосе слышалась и торжественность, и тревога. «Колокол возвращения звонит! Отдадим ключ достойному!»

Один из других фигур шагнул вперёд, откинул капюшон. Это была женщина с лицом, испещрённым тонкими ритуальными шрамами, похожими на письмена. В её руках был деревянный посох с кристаллом на конце. Она протянула его к светящемуся лабиринту на земле.

И тогда Шивон поняла. Не умом, а всем существом. Это не просто ритуал поклонения. Это передача. Инструкция. Торк – не ключ к двери. Он – сам замок. А ритуал, узор, песнь – это отмычка. Комбинация. И друиды… они не просили Туата де Дананн вернуться. Они готовили путь для кого-то, кто сможет их призвать. Или остановить.

Видение начало дрожать, как отражение в воде, в которую бросили камень. Края света от торка поплыли. Друид медленно повернул голову. И посмотрел прямо на неё. Сквозь время, сквозь сон, сквозь завесу миров.

Его глаза были не старческими и мутными. Они были яркими, пронзительно-синими, и полными такого знания, от которого у Шивон перехватило дыхание. В них не было удивления. Было признание.

«French…» – прошептал он, и это слово, означающее «Смотри», прозвучало так, будто он стоял прямо у её уха.

Шивон отчаянно рванулась, наконец сорвав невидимые оковы. Она свалилась с кровати на пол, ударившись плечом, и лежала, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

В комнате было темно, тихо и пусто. За окном по-прежнему шумел дождь. Никакого запаха дыма и трав. Никакого гула.

Она медленно поднялась, опираясь на тумбочку. Её руки дрожали. На лбу выступал холодный пот.

Это был не сон. Сны так не пахнут. Сны так не знают.

Она подошла к окну, глядя на мокрые от дождя улицы, на жёлтые квадраты окон в домах напротив – обычную, безопасную, современную жизнь. Но эта жизнь теперь казалась хрупкой декорацией, наброшенной на что-то бесконечно более старое и могущественное.

«Ключ…» – прошептала она, прижимая ладони к холодному стеклу. Теперь она видела его не металлическим обручем, а сложнейшим механизмом. Кодовым замком, установленным на границе миров древними стражами. И она… она каким-то образом коснулась его, и механизм начал работать.

Её телефон, лежавший на тумбочке, вибрировал, освещая темноту короткой вспышкой. Сообщение. С неизвестного номера, но она знала, от кого оно, ещё не прочитав.

«Сны бывают дверьми. Вы что-то увидели. Не игнорируйте. Мы должны встретиться на рассвете. Там, где началось. К.М.»

Шивон сжала телефон в ладони, глядя на своё бледное отражение в тёмном окне. В её глазах уже не было страха учёного, столкнувшегося с аномалией. Теперь в них было что-то иное – трезвое, леденящее осознание. Она переступила порог. Игнорирование больше не было вариантом.

Она повернулась от окна, к тёмному силуэту своей квартиры, которая больше не чувствовалась безопасным убежищем. За её стенами, за всеми стенами этого города, лежала другая Ирландия. Дремлющая, древняя, и только что подавшая ей знак.

И она поняла, что должна вернуться на утёсы Мохер. Не как археолог к раскопу. А как ученик к началу урока, смысла которого она ещё не знала, но уже боялась.