Читать книгу Духи Изумрудного Побережья. Этническое фэнтези - Сергей Чувашов - Страница 6

Они ехали на север, в сторону Буррена, когда Киллиан свернул с главной дороги на грунтовку, ведущую вглубь каменистой пустоши. Шивон молчала, уставившись в окно на проплывающие пейзажи, которые теперь казались ей наполненными скрытыми смыслами. Каждый выступ известняка, каждый одинокий боярышник выглядели как часть гигантского, нечитаемого манускрипта.

Машина остановилась у низкой каменной стены, за которой виднелась не ухоженная ферма, а что-то вроде заброшенного хутора: каменный дом с просевшей соломенной крышей, пара полуразрушенных хлевов и круглая каменная башня, больше похожая на древнюю кладовую, чем на жилое помещение.

«Это… ваш дом?» – осторожно спросила Шивон.

«Один из них, – коротко ответил Киллиан, выключая двигатель. – Точнее, архив».

Он вышел из машины и двинулся к круглой башне без дальнейших объяснений. Шивон последовала за ним по тропинке, заросшей колючим дрокам. Воздух здесь был тихим и неподвижным, но не мирным – а напряжённым, словно перед грозой.

У башни не было двери в привычном понимании. Вместо неё в стене зиял низкий, тёмный проход, завешанный потёртой кожей. Киллиан откинул её и жестом пригласил её войти первой.

Внутри пахло сыростью, сухими травами, воском и чем-то ещё – острым, почти озонным запахом статического электричества. Свет проникал только через узкие бойницы под самой крышей, выхватывая из полумрака необычные детали.

Это была не кладовая. Это была библиотека. И сокровищница.

Стены были уставлены не книгами в привычных переплётах, а связками пергаментов, деревянными табличками с вырезанными огамическими письменами, свитками из бересты. На грубо сколоченных полках лежали странные предметы: кристаллы странной формы, куски дерева с наростами, напоминавшими лица, керамические чаши с высохшими остатками веществ. В центре комнаты на каменном постаменте лежал огромный, покрытый патиной бронзовый щит с замысловатым узором.

Но больше всего Шивон поразило другое. На самой дальней стене, прямо напротив входа, висело генеалогическое древо. Но не нарисованное на бумаге. Оно было вырезано на огромной, отполированной доске тёмного дуба, которому, судя по всему, было несколько столетий. Имена были написаны не латиницей, а огамом, и некоторые ветви уходили так далеко в прошлое, что терялись в орнаменте из спиралей и узлов на краях доски.

Киллиан подошёл к дубовой плите и положил ладонь на одно из самых нижних имён, почти у самого корня древа.

«Мак Бруада, сын Куана, сына Нэдэ… – медленно произнёс он, и голос его зазвучал в каменных стенах как ритуальный речитатив. – Это не просто родословная, Шивон. Это список стражей. Хранителей порога».

Он обернулся к ней. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из того же древнего камня, что и стены башни. «Моя семья. Мы были друидами не тогда, когда это было профессией или почётом. Мы стали ими, когда это стало необходимостью. После ухода Туата де Дананн».

Шивон подошла ближе, её глаза бегали по загадочным зарубкам. «После ухода? Но легенды говорят, что они ушли, проиграв людям…»

«Они не проиграли, – резко оборвал он. В его голосе прозвучала старая, как эти стены, боль. – Они ушли по договору. Они отступили в Сидх, в холмы и озёра, оставив поверхностный мир нам. Но граница… граница осталась тонкой. И её нужно было охранять. И от любопытных людей, которые могли бы разорвать её по незнанию. И… от тех, кто мог бы попытаться вернуться, если баланс будет нарушен».

Он прошёл вдоль стены, касаясь пальцами связок пергаментов. «Знания не были утеряны. Они были спрятаны. Ритуалы, языки, карты тонких мест – всё это передавалось из уст в уста, от отца к сыну, от матери к дочери, веками. Пока не остался я». В последних словах прозвучала тяжесть, невыносимая для одного человека.

«Почему вы?» – прошептала Шивон.

«Потому что мир стал слишком громким, – горько улыбнулся он. – Слишком уверенным в своём превосходстве. Кому нужны друиды, когда есть наука? Кому нужны заклинания, когда есть технологии? Мои родители… они пытались жить в двух мирах. И оба мира от них отвернулись». Он замолчал, и Шивон не стала спрашивать дальше. Боль в его глазах говорила сама за себя.

«А теперь, – продолжал он, подходя к щиту, – этот мир своей наукой и своей жаждой раскопок тычется пальцем в самую сердцевину старого договора». Он посмотрел на неё. «Не осуждаю тебя, Шивон. Ты действовала в рамках своей правды. Но правда оказалась больше».

Он взял со стола рядом со щитом небольшой, невзрачный камень, испещрённый выщерблинами. «Это не камень. Это память о заклинании, запечатанная в кремне». Он протянул его ей. «Дотронься. Но не пальцами. Вниманием».

Осторожно, как когда-то с торком, она сосредоточилась на камне. И снова – толчок, но на этот раз мягкий, как погружение в тёплую воду. В сознании всплыл образ: не видение, а скорее знание. Она вдруг поняла принцип простейшего охранного знака, способного отвести случайного путника от опасного места. Это было похоже на мгновенное загрузку информации, древней и отточенной.

Она ахнула и отдёрнула руку. Камень лежал на её ладони безжизненный кусок породы. Но знание осталось.

«Как…»

«Это не магия в твоём понимании, – сказал Киллиан. – Это резонанс. Наш род… мы генетически, через поколения, настроены на частоту этого мира. На частоту завесы. Мы можем её чувствовать, укреплять, а в редких случаях – приоткрывать. Ты же…» Он пристально посмотрел на неё. «Ты, учёный, скептик, ты сумела настроиться на него через торк. Это либо невероятная случайность, либо…»

«Либо что?»

«Либо тебя тоже позвали, – тихо сказал он. – Не только артефакт. Тебя. И теперь, когда завеса колеблется, моя задача как стража – не дать ей порваться. А твоя…» Он запнулся. «Я не знаю, в чём твоя задача. Но ты в центре этого».

Шивон огляделась вокруг – эту капсулу времени, это убежище древней правды. Она чувствовала себя одновременно ничтожной и невероятно важной. Звено в цепи, которая тянулась тысячелетия, и она только что неосторожно дёрнула за него.

«И что теперь делать хранителю порога?» – спросила она, и её голос в тишине башни прозвучал твёрже, чем она ожидала.

Киллиан подошёл к древнему щиту и провёл рукой по его холодной поверхности. Узор на нём на мгновение слабо тлел под его пальцами.

«Теперь, – сказал он, – мы учимся. Ты – нашему языку. Я – твоей науке. Потому что угроза, если она придёт, не будет носить плащи и размахивать посохами. Она будет носить костюмы и размахивать контрактами. И чтобы защитить одну реальность, нам придётся понимать другую».

Он посмотрел на неё, и в его глазах больше не было отстранённого эксперта или хранителя тайн. Был союзник. Возможно, первый и последний.

«Добро пожаловать в наследие, доктор О’Коннор, – сказал он. – Жаль, что оно пришло в такой неспокойный час».