Читать книгу Клинок Восходящей Зари. Героическое фэнтези - Сергей Чувашов - Страница 5

Рассвет у восточных ворот был не героическим, а стыдливым. Серое, водянистое небо сливалось с серыми камнями стен, и даже первый луч солнца казался усталым, пробиваясь сквозь толщу низких туч. Элара стояла возле своей лошади, вьючной кобылы с умными глазами, и проверяла последние ремни сбруи. Ее пальцы, привыкшие к этой работе, двигались автоматически, пока разум выцарапывал одно и то же слово на внутренних стенах черепа: Безумие. Безумие. Безумие.

Помилование лежало у нее на груди, в потайном кармане под кирасой. Пергамент, скреплённый большой королевской печатью из красного воска, обёрнутый в промасленный шёлк, чтобы не отсырел. Он жёг её кожу, как раскалённая монета. Она представляла, как вручает этот документ человеку, чьи преступления, вероятно, оставили шрамы не только на земле, но и на душах. Слуги зла не становятся предателями из благородных порывов. Они предают из страха, из корысти. Какая же корысть была у Дариуса тогда? И какая – теперь?

И вдруг он появился. Не из города, не из ворот. Он просто вышел из утреннего тумана у опушки леса, будто материализовался из самой сырости и тени. Его тёмная фигура была едва различима, но манера двигаться – абсолютно бесшумная, скользящая, как у крупного хищника – выдавала его сразу.

На нём не было видно лишнего груза, только компактный походный ранец и два вечных спутника – клинки на поясе. Его лошадь, вороной масти жеребец с холодным, настороженным взглядом, шла за ним без повода, как приручённый волк.

Он остановился в нескольких шагах, его пепельный взгляд скользнул по её снаряжению, лошади, задержался на её лице. «Пунктуальность. Хорошее качество для солдата. Плохое – для того, кто хочет остаться незамеченным».

Элара игнорировала колкость. «У тебя есть документ. Я хочу его видеть».

Едва заметная усмешка. Он достал из-под куртки сложенный вчетверо лист плотной бумаги, не пергамента. Это была карта. Старая, с пожелтевшими краями и трещинами, но нарисованная удивительно чётко. Она видела очертания Драконьих гор, извилистые линии, которые не были обозначены ни на одной королевской карте, странные значке ущелий и пещер.

«Первая часть пути, – сказал он, не протягивая карту. – До Храма Первого Рассвета в горах. Дальше – по обстоятельствам».

«И ты уверен, что тропы ещё существуют? Что их не поглотили обвалы?»

«Тропы, которые знают только тени, не исчезают, капитан. Они просто ждут, когда по ним снова пройдут».

Её снова передёрнуло от этой манеры говорить намёками и полуправдой. Она вынула помилование, всё ещё завёрнутое в шёлк. «А это – твоя часть договора. Ты получишь его, когда Клинок будет у меня в руках».

Его глаза сузились, но не на пергамент, а на неё. «Не доверяете? Мудро. Но давайте уточним: у вас в руках – это когда вы физически возьмёте его? Или, когда мы вернёмся в столицу? Потому что это, капитан, две огромные разницы. Одна предполагает, что я получу плату и смогу уйти, пока вы будете разбираться с последствиями обладания артефактом. Другая – что я должен буду тащить вас и его через полкоролевства, которое к тому времени, возможно, уже будет охвачено войной. Мой риск возрастает в геометрической прогрессии».

Элара почувствовала, как по щекам разливается жар. Он торгуется. В ситуации конца мира он торгуется, как базарный меняла! «Ты получишь его, когда миссия будет выполнена! Когда Клинок будет доставлен королю! Иначе какой смысл? Ты можешь просто исчезнуть после пещеры!»

«А вы можете умереть в той же пещере, – парировал он холодно. – И тогда этот красивый пергамент сгниёт вместе с вашим телом, а я останусь ни с чем, потратив время и рискнув головой. Нет. Или вы отдаёте его мне сейчас, как аванс доброй воли, или я получаю его в момент, когда вы касаетесь рукояти Клинка. Это моё последнее предложение».

«Доброй воли? – её голос дрогнул от гнева. – Какой доброй воли можно ждать от того, кто служил Морготу? Кто, должно быть, участвовал в таких вещах, от которых у честных людей волосы встают дыбом! Ты думаешь, я не знаю, чем занимались его приспешники? Пытки? Жертвоприношения? Сожжение деревень?»

Наступила тишина. Шум города за стенами, крики торговцев, лай собак – всё это словно отступило. Дариус смотрел на неё, и в его пепельных глазах что-то зашевелилось. Не гнев, не обида. Что-то более тяжёлое и старое – бездонная, леденящая усталость.

«Вы правы, капитан, – сказал он на удивление тихо. – Вы не знаете. И я искренне надеюсь для вас, что никогда не узнаете. Потому что знание – это не сила. Это яд, который разъедает вас изнутри, пока от ваших принципов не остаётся лишь удобная для самооправдания шелуха».

Он сделал шаг вперёд, и Элара инстинктивно отвела руку к мечу.

«Вы спрашиваете о морали? – продолжил он, и его голос был теперь острым, как лезвие. – Хорошо. Задайте себе вопрос: что моральнее – служить злу, осознавая это, потому что альтернатива – смерть твоей семьи? Или осудить такого слугу с высоты своей безопасной башни, даже не пытаясь понять выбор, поставленный перед ним на острие ножа?»

«Всегда есть выбор!» – выкрикнула она, но в её голосе уже не было прежней уверенности.

«Между одной смертью и другой? – он покачал головой. – Это не выбор, капитан. Это пытка. И ваша королевская мораль, ваши чёрно-белые принципы… они разбиваются о реальность, как стекло о камень. В темноте, куда мы идём, вам придётся выбирать не между добром и злом. А между злом и большим злом. И надеяться, что ваша совесть выдержит этот вес».

Он выдохнул, и напряжение слегка спало с его плеч. «Я не прошу вашего прощения. Я не прошу вашего понимания. Я прошу бумажку, которая даст мне шанс начать всё с чистого листа. Взамен я проведу вас через ад и обратно. И постараюсь, чтобы ваши чёрно-белые очки как можно дольше не разбились. Вот и вся наша сделка. Больше в ней ничего нет».

Элара стояла, сжимая в одной руке помилование, в другой – эфес меча. Его слова висели в воздухе, тяжёлые и ядовитые. Они бросали тень на простоту её долга, на ясность её мира. Служил, чтобы спасти семью? Возможно, это была ложь. Удобная ложь предателя. Но что, если нет?

Она развернула помилование, взглянула на королевскую печать. Альберт подписал это. Мудрый, справедливый Альберт. Он видел в этом необходимость. Цену знаний.

«В момент, когда я коснусь рукояти Клинка, – сказала она хрипло. – Не раньше. Но я даю тебе своё слово как капитана королевской гвардии».

Дариус долго смотрел на неё, будто взвешивая ценность её слова на невидимых весах. Наконец, он кивнул. «Договорились. Ваше слово… пока что чего-то стоит».

Он повернулся к своей лошади, легко вскочил в седло. «Тогда не будем терять время на философию. Первый переход – до Забытой заставы. Там ещё можно найти крышу над головой, прежде чем мы углубимся в места, где крышей будет только небо, и то не всегда дружелюбное».

Элара вложила помилование обратно за кирасу. Оно жгло уже по-другому – не как символ позора, а как первый камень в фундаменте чего-то нового и страшного. Она вскочила на свою лошадь и направила её за ворота, к туманному лесу, где уже растворилась вороная фигура её проводника.

Их лошади ступили с королевской мостовой на пыльную дорогу. Первый шаг был сделан. Сомнения, тяжёлые и острые, как осколки, остались сзади, в городе, но она знала – они пойдут за ней следом. А впереди, в пепельных глазах наёмника, её ждала тьма, которая задавала вопросы, на которые у неё не было готовых ответов.