Читать книгу Клинок Восходящей Зари. Героическое фэнтези - Сергей Чувашов - Страница 8

Они нашли место для лагеря незадолго до полной темноты – небольшую полянку у лесного ручья, прикрытую с трех сторон густыми зарослями ивами. Вода бежала с тихим журчанием, заглушающим случайные звуки ночного леса.

Работали молча, по взаимному, не озвученному согласию. Дариус занялся огнём, разведя небольшой, почти бездымный костёр из сухих веток, собранных в отдалении от лагеря, чтобы не выдать их местоположение. Элара расседлала лошадей, накормила их овсом из запасов и привязала в тени, подальше от света костра. Она расстелила плащи на земле, предварительно проверив её на отсутствие муравейников и корней.

Тишина была не неловкой, а сосредоточенной. Каждый выполнял свою часть ритуала выживания. Когда костёр разгорелся, отбросив колеблющиеся тени на их лица, они сели по разные стороны от него, как два полюса – свет и тьма, разделённые живым, трепещущим барьером пламени.

Элара достала походный паёк – вяленое мясо, твёрдый сыр, сухари. Предложила Дариусу через костёр. Он кивнул, взял, не поблагодарив, но и не отказавшись. Ели молча, прислушиваясь к ночи. Где-то далеко завыл волк. Лошади фыркнули, но успокоились.

«Дерутся они лучше, чем пахнут, – наконец сказал Дариус, отламывая кусок сыра. Его лицо в свете пламени казалось вырезанным из тёмного дерева, с глубокими тенями в глазницах. – Те разбойники. Говорит о том, что голодают уже давно. Отчаяние делает людей либо трусливыми зайцами, либо отчаянными волками».

«Они выбрали волков», – сказала Элара, глядя на огонь.

«У них не было выбора. Как и у всех, кто оказывается в лесу без королевской защиты за спиной». В его голосе не было осуждения. Был усталый фатализм.

Элара решилась. «Ты говорил о выборе… в таверне. Что не всегда он есть».

Он посмотрел на неё через пламя. Его глаза отражали прыгающие языки, но сами оставались холодными и непроницаемыми. «Я говорил много чего. Ночь, костёр, усталость – плохие советчики для откровений, капитан».

«Мы можем молчать. Но нам идти вместе ещё долго. Я хочу знать, с кем иду. Не только слухи».

Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. «Хочешь ярлык? Предатель. Наёмник. Убийца. Выбирай любой, все подойдут».

«Я хочу понять, почему», – её голос прозвучал тише. Она не знала, откуда взялась эта настойчивость. Может, от усталости. Может, от того, как эффективно они сработались днём. Может, от одиночества, которое начинало пробираться сквозь броню долга.

Дариус долго смотрел в огонь, перекатывая в пальцах крошки сухаря. Тишину нарушало только потрескивание поленьев и журчание ручья.

«Понимаешь, – начал он наконец, медленно, будто подбирая слова на чужом языке, – у Моргота не было армии в привычном смысле. Не было строя, дисциплины, чести. Была… иерархия страха. Сильный пожирает слабого. Лояльность покупалась силой, угрозами, обещаниями власти. А ещё… заложниками».

Он отломил ещё кусок сыра, но не стал есть. «У него был дар. Находить то, что для тебя дороже собственной жизни. И брать это под контроль. Неважно, что это: ребёнок, родители, любимая… или просто иллюзия будущего, в котором ты не будешь вечно грязью под сапогами других. Он давил на эту точку. И люди ломались. Совершали ужасные вещи, потому что альтернатива была ещё ужаснее».

Элара замерла, боясь спугнуть эти редкие, хрупкие слова.

«А ты? – спросила она едва слышно. – На что он давил?»

Взгляд Дариуса оторвался от огня и устремился куда-то в темноту, за пределы поляны, в прошлое.

«У меня была сестра, – сказал он так тихо, что слова почти потонули в звуке ручья. – Лилия. Глупая, добрая дура. Мечтала стать травницей, лечила бездомных котят. Она ничего не знала о том, чем я занимался. Думала, я… торговый охранник где-то на востоке».

Он замолчал, сжав кулак так, что кости побелели.

«Он узнал о ней. Не знаю как. Может, я сам как-то проговорился во сне. И сделал своё предложение. Я выполняю одно… особое задание. А её не тронут. Она будет жить в безопасности, в достатке. Я отказался. Сказал, что уйду, заберу её, скроемся».

Элара почувствовала, как холод пробежал по её спине. Она уже знала, чем это кончилось. Знала по тому, как дрогнул его голос.

«Однажды я вернулся в нашу хижину на отшибе. Она… её нашли у лесного озера. Смерть назвали несчастным случаем. Утонула, мол. Но на шее… были следы. Не от рук. От… чего-то холодного, цепкого. От тени».

Он резко вдохнул, словно ему не хватало воздуха.

«И тогда я понял. Отказаться – не вариант. Убежать – не вариант. Единственный способ нанести ему хоть какой-то урон, хоть как-то отомстить… это изнутри. Принять его «щедрое» предложение. Стать его верным псом. И ждать. Ждать момента, чтобы в самый важный момент всадить нож в спину. Или украсть то, что ему нужно. Или… просто не выполнить приказ, зная, что это сорвёт его планы. Именно это я и сделал. Под Вискарскими руинами. Я «заблудился» и не привёл свой отряд на точку сбора. Короткий заговор нескольких таких же «псов», у которых тоже было что терять. Это позволило армии Альберта перегруппироваться и отбросить его силы. Это было моё предательство. Ничего героического. Просто… месть. Грязная, ничтожная месть, которая стоила жизни ещё десяткам людей, но спасла, возможно, сотни».

Он закончил. Тишина повисла между ними, густая и значимая. Элара смотрела на него не как на монстра из сказок, а как на человека, сидящего у костра с лицом, искажённым старым горем и чувством вины, которое, казалось, въелось в самую его суть.

«Она бы тебя не осудила», – сказала Элара, и сама удивилась своим словам.

Дариус резко поднял на неё взгляд, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое, болезненное. «Не смей говорить, что она бы подумала! Ты её не знала! Я… я сделал выбор. Я запятнал себя, чтобы потом попытаться смыть эту грязь кровью его солдат. Но грязь остаётся. И её уже ничем не смыть».

Он откинулся назад, в тень, и его лицо снова скрылось в полумраке, оставив видимым лишь силуэт.

«Вот и вся история, капитан Стальное Сердце. Не ищите в ней благородства. Ищите причину, по которой вы можете хоть на грамм доверять мне в том, что касается ненависти к Морготу. Всё остальное – пепел».

Элара молчала. Её чёрно-белый мир трещал по швам. Перед ней был не абстрактный «слуга зла». Был человек, загнанный в угол, выбравший самый грязный, самый страшный путь мести, заплативший за него душой. Это не оправдывало того, что он делал до этого. Но это… объясняло.

«Спасибо, – сказала она наконец. – За то, что рассказал».

Он фыркнул. «Не благодарите. Просто запомните: в мире Моргота у всех есть свои Лилии. И он всегда находит их. Помните об этом, когда будете судить следующих «предателей» с высоты своего стального сердца».

Он поднялся, потянулся. «Я возьму первую вахту. Спите. Завтра будут горы, а с ними – новые заботы».

Он отошёл от костра, растворившись в темноте за пределами круга света, став опять просто тенью, бдящей в ночи.

Элара завернулась в плащ, глядя на потухающие угли. Образ жестокого наёмника, каким он был в таверне, треснул и раскололся. Под ним оказалось что-то сложное, изломанное, бесконечно уставшее. Что-то… человеческое.

Она всё ещё не доверяла ему. Её долг и инстинкт кричали об опасности. Но теперь в этом крике появился новый, тихий голос, шептавший: «Он тоже пострадал. Он тоже потерял. И он ненавидит того же врага».

Этого было мало для дружбы. Слишком мало для доверия. Но для первой ночи в диких землях, когда за спиной только ручей да тёмный лес, этого было достаточно, чтобы перестать видеть в нём просто монстра. И начать видеть человека. Очень опасного, очень травмированного, но человека.

Она закрыла глаза, прислушиваясь к ночным звукам и к лёгкому, почти неслышному шороху, который выдавал присутствие стража где-то в темноте. Впервые за долгое время она чувствовала себя не просто солдатом на задании. Она чувствовала себя частью чего-то хрупкого и нового. И это пугало её почти так же сильно, как предстоящие Драконьи горы.