Читать книгу Клинок Восходящей Зари. Героическое фэнтези - Сергей Чувашов - Страница 9

Название «Деревня у подножия гор» оказалось не поэтическим оборотом, а суровой констатацией факта. Несколько десятков скученных, приземистых домов из тёмного горного камня и серого дерева, словно прижавшихся друг к другу в тени исполинских пиков, нависающих над долиной. Воздух здесь был другим – прохладным, разреженным, с постоянным привкусом камня и хвои. Шум леса сменился рёвом горных потоков и свистом ветра в скальных расщелинах.

Сама деревня, носившая название Стоунхейвен, встретила их не приветствиями, а молчаливым, оценивающим взглядом из-за занавесок и приоткрытых дверей. Местные жители, мужчины и женщины с лицами, высеченными ветром и тяжёлым трудом, смотрели на пришлых с равной долей недоверия и безразличия. Здесь чужаки были либо источником дохода, либо источником беды. Чаще – и то, и другое.

«Не останавливайся у главного постоялого двора, – тихо сказал Дариус, ведя лошадь по единственной грязной улице. – Там вопросы задают за кружку эля, а ответы продают любому, кто заплатит. Есть место поскромнее».

Он свернул в узкий переулок и остановился у низкой двери под вывеской с потёртым изображением сломанного колеса. «Кузница и постой Элгара. Он не болтлив и хорошо чинит сбрую».

Внутри пахло углём, кожей и тёплым металлом. За наковальней стоял широкоплечий мужчина с седой, коротко остриженной бородой, молотом в руке размером с детскую голову. Он кивнул, узнав Дариуса, но не проявил особой радости.

«Клинок. Прошло время», – хрипло произнёс кузнец, откладывая молот.

«Всему своё время, Элгар. Нам нужна крыша на ночь, запасы и, возможно, информация».

Кузнец окинул Элару тяжёлым, изучающим взглядом, затем мотнул головой в сторону внутренней двери. «Комната в конце. Коней в сарай. Поговорим, когда разгрузитесь».

Комната оказалась крошечной, с двумя узкими кроватями и маленьким столом у окна, из которого открывался устрашающе величественный вид на зубчатые вершины. Элара почувствовала, как подкатывает лёгкое головокружение – не от высоты, а от масштаба того, что им предстояло.

«Он тебя знает», – констатировала она, сбрасывая дорожный плащ.

«Элгар поставляет мне… специализированные изделия время от времени, – уклончиво ответил Дариус, проверяя запоры на ставнях. – И он знает цену молчанию. Сходи за продуктами к старой Мари. Это лавка с синей дверью. Купи сушёной баранины, орехов, лепёшек из ячменной муки – они не плесневеют. И спроси про тропу к седловине Орла. Послушай, что скажет».

Мари оказалась такой же старой и морщинистой, как кора горной сосны. Её лавка была забита сушёными травами, кореньями, крупами и странными амулетами из когтей и зубов. Она молча собрала заказ, её цепкие пальцы быстро отмеряли вес.

«Седловина Орла, – наконец процедила Эларе, не глядя на неё. – Дураки и могильщики ходят там. Ветер с той стороны несёт шёпот мёртвых. А то, что ползает по скалам днём, ещё хуже того, что выходит ночью».

«Есть другие пути?» – спросила Элара, стараясь звучать почтительно.

Старуха впервые подняла на неё свои мутные, выцветшие глаза. «Все пути в горы ведут к смерти, дитя. Просто одни – быстрее. Вы с Темным Клином идёте?»

Сердце Элары ёкнуло. «Темным Клином?»

«Так его здесь зовут. Тень, что приносит несчастье и платит золотом. Скажи ему, что старые тропы, что знал его отец, обрушены. Лавина в прошлом году. Теперь только через Чёртов Зуб. И пусть он вспомнит песню ледяного ветра. Иначе не пройти».

Вернувшись, Элара передала и продукты, и странное послание. Дариус, выслушав, потемнел лицом. «Чёртов Зуб… Так и знал. Элгар!»

Кузнец вошёл, вытирая руки о фартук. «Слышал. Чёртов Зуб. И «песня ледяного ветра». Плохие новости».

«Объясни».

«После обвала остался один проход – узкий карниз под самой вершиной Зуба. Ветер там… особенный. Дует не постоянно, а порывами. Но не просто дует. Он свистит на разной высоте. Как флейта. Один тон – можно идти. Другой… – Элгар провёл пальцем по горлу. – Срывает в пропасть, будто тебя хватает невидимая рука. Нужно знать мелодию. Паузы между тонами. Отец твой, Клинок, знал её. Он водил через Зуб караваны… до того, как пропал. Помнишь?»

Дариус отвернулся к окну, его челюсть напряглась. «Помню обрывки. Детские воспоминания. Он напевал что-то, когда вёл нас…»

«Нужно вспомнить, – сурово сказал Элгар. – Или найти другого проводника. А других нет. Все, кто знал старые песни, либо умерли, либо сошли с ума от шёпота гор».

Позже, за скудным ужином в общей комнате кузницы, к ним присоединился Элгар. Он развернул на столе грубо вырезанную деревянную карту окрестностей.

«Вот Чёртов Зуб, – его толстый палец ткнул в зазубренный символ. – Подняться к нему можно по Ущелью Стенаний. Название говорит само за себя – эхо там такое, что сводит с ума. Но главная опасность не там».

Он перевел палец чуть восточнее. «Здесь, в Пещерах Молчания, по слухам, обосновался отряд горных троллей. Глупые, но сильные. И голодные после зимы. Они могут почуять вас за милю. Или… вот здесь». Палец двинулся к рисунку ледника. «Ледник Слёз. Кажется прочным, но под ним – сеть рек и пустот. Один неверный шаг – и ты в ледяной могиле. А ещё шерги – горные духи, они не любят чужаков, могут наслать туман или сбить с тропы, заставив ходить кругами до смерти».

Элара слушала, и каждая новая опасность казалась страшнее предыдущей. Это был не просто трудный подъём. Это был полный набор смертельных ловушек, каждая из которых требовала специфических знаний или невероятного везения.

«А драконы?» – спросила она, вспомнив название гор.

Элгар и Дариус переглянулись.

«Драконы… – кузнец хмыкнул. – Они мудры и древни. Они не охотятся на путников просто так. Но если потревожить их покой, зайти на их территорию, тронуть их сокровища… тогда да. Тогда смерть будет быстрой и яркой. Но драконы – наименьшая из ваших проблем, поверьте. Горы сами по себе – живое, враждебное существо. Они не хотят, чтобы по ним ходили».

Перед сном, уже в своей комнате, Элара смотрела на тёмные силуэты гор, вырисовывающиеся в ночном небе. Они казались непроходимыми. Безумием.

«Эта «песня ледяного ветра»… – тихо сказала она. – Ты вспомнишь?»

Дариус стоял у другого окна, его профиль был резок на фоне бледного лунного света. «Не знаю. Воспоминания об отце… они как этот горный туман. Урывками. Чувства больше, чем детали. Я помню страх. И его голос, напевающий что-то… что-то грубое, древнее. Не похожее на песню».

Он повернулся к ней. «Мари права. Все пути ведут к смерти. Но у нас есть преимущество – мы знаем, что идём на верную гибель. Это делает нас… осторожными. А осторожность в горах ценится больше, чем сила. Выспись, капитан. Завтра мы вступим в пасть к зверю. И нам понадобятся все наши силы, все наши навыки и капля той безумной удачи, на которую только могут рассчитывать дураки».

Элара кивнула. Она попрощалась не с деревней, а с последними проблесками цивилизации. С твёрдой землёй под ногами, с крышей над головой, с простыми человеческими опасностями вроде разбойников.

Завтра их ждал мир, где врагом будет сама стихия. И их единственным шансом были смутные воспоминания наёмника о песне его отца – песне, которая могла быть ключом к жизни или предсмертным напевом.