Читать книгу Последние - Сергей Свой - Страница 2

Мираж среди руин

Слово «Возвращение?» висело в воздухе мостика, словно физическая субстанция. Оно било по слуховым сенсорам Лирана и глубже – по тому, что когда-то было его душой. Возвращение? Кто мог их возвращаться? Они были первыми. Пионерами. Изгоями, бегущими от умирающей колыбели человечества.

«Хранитель, полный сканирующий залп по планете. Всеми доступными средствами. Мне нужна каждая деталь, каждый артефакт, хоть отдалённо напоминающий технологический», – мысленная команда прозвучала резко, почти срываясь на цифровой скрежет.

«Выполняю. Активное сканирование может быть расценено как враждебный акт».

«Считаю, что приглашение, переданное на нашу частоту, отменяет эту протокольную норму», – парировал Лиран. Его логические процессоры работали на пределе, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры в этом хаосе.

Он снова вызвал на экран внутреннюю трансляцию из анабиозного отсека. Тот самый ужасающий кадр: горы тел, разбитые капсулы, смрад смерти. Его рука, механический манипулятор невероятной точности, непроизвольно сжалась в кулак. Он не мог, не имел права смириться с этим. Но данные «Хранителя» были неумолимы: жизненные показатели всех сорока тысяч пассажиров – нулевые.

И тут его взгляд, обострённый до предела, уловил нестыковку.

Труп первого человека у его ног… мужчины в костюме анабиоза. На его запястье должен был быть биометрический сканер-браслет, вшитый в ткань. У всех они были. Но на этом теле его не было. Более того, рисунок вен на обнажённой руке… он не совпадал с эталонным сканом, который Лиран, следуя протоколу, вызвал из архива. Это был другой человек.

Сердце-насос Лирана сделало мощный, прокачивающий толчок. Надежда. Острая, как лезвие.

«Хранитель! Глубокое сканирование анабиозного отсека. Запусти протокол «Фантом». Ищи несоответствия! Аномалии ретрансляции сигналов, энергетические тени, всё!»

«Протокол «Фантом» активирован. Это может вызвать перегрузку систем визуализации».

«Пусть!» – мысленный крик Лирана был полон новой, яростной решимости.

Он не стал ждать результатов. Его платформа понесла его обратно в ад. В анабиозный отсек. Створки снова разошлись, и тот же ужасный запах ударил в его сенсоры. Но теперь он смотрел иначе. Он не видел трупы. Он искал фальшь.

И он её нашёл.

Его нога, сделанная из сверхпрочного титанового сплава, с грохотом ударила по руке одного из «мёртвых» тел, лежавших на полу. Вместо ожидаемого сопротивления плоти и кости, манипулятор прошёл насквозь, вызвав лишь рябь синего света и треск разрядов. Голограмма. Сложная, невероятно детализированная, но голограмма.

«Обнаружено!» – доложил «Хранитель». – «Протокол «Фантом» фиксирует массовые голографические проекции уровня «Омега», наложенные на реальные объекты. Они используют технологию подмены восприятия, внедряясь напрямую в цепи визуализации и сенсорного ввода».

«Отключи их! Покажи мне реальность!» – потребовал Лиран, чувствуя, как по его спине, если бы она была из плоти, пробежали бы мурашки.

Свет на мгновение погас, затем зажёгся снова, но теперь это был ровный, белый свет основной системы освещения.

Исчезли трупы. Исчез смрад. Исчезли следы разложения.

Анабиозные капсулы стояли нетронутыми. Их стеклянные крышки были прозрачными, и сквозь них Лиран видел лица. Спокойные, замерзшие во времени лица мужчин, женщин, детей. Сорок тысяч человек. Живых. Голубоватое свечение полей жизнеобеспечения окутывало их, как нежные саваны. Всё было в идеальном, рабочем порядке.

Облегчение, столь мощное, что его чуть не выключило, волной накатило на Лирана. Он схватился за ближайшую капсулу, чтобы не упасть. Они живы. Все. Его миссия не провалена. Его долг исполнен.

Но кто тогда создал этот кошмар? И зачем?

«Хранитель, источник голографической атаки?»

«Атака исходила не извне. Она была инициирована изнутри моих собственных систем. В ядро управления визуальными данными был внедрён сложный вирус. Он не пытался навредить, только… обмануть. Скрыть реальное положение дел».

«Скрыть? От кого? От нас?»

«Вероятно. Или от кого-то другого», – ответил ИИ.

Сообщение. То самое, от него самого из будущего. «НЕ ДАЙ ИМ ПРОСНУТЬСЯ. ЭТО НЕ СПАСЕНИЕ. ЭТО КАРАНТИН».

Теперь оно обрело новый, пугающий, но уже не безысходный смысл. Это был не призыв не будить мёртвых. Это было предупреждение не выводить живых из анабиоза. Потому что здесь, в этой системе, их что-то ждало. Что-то, что попыталось обманом заставить Стража поверить в гибель всего экипажа. Может быть, чтобы он ушёл? Оставил корабль?

«Капитан, – голос «Хранителя» вернул его к реальности. – Сканирование планеты завершено. Я обнаружил нечто… требующее вашего внимания».

На главный экран мостика, куда Лиран уже вернулся, вывели увеличенное изображение одного из «городов». Теперь, без искажающего голографического фильтра, он увидел его чётче. Башни-раковины были не просто постройками. Они явно имели биологическое происхождение, словно их вырастили, а не построили. Между ними парили те самые крылатые существа, а по «улицам» – широким платформам, оплетающим основания башен – двигались существа на двух ногах. Их тела были тонкими, изящными, с кожей, отливавшей перламутром, а головы – слегка вытянутыми, с большими, тёмными, без белка, глазами.

«Аураты», – имя для этой расы пришло в его сознание само собой, словно подсказанное тем самым сигналом.

Но не это было главным. «Хранитель» выделил один из участков на окраине города. И там, среди органической архитектуры Ауратов, стояли структуры иного рода. Угловатые, геометричные, сделанные из стали и полимеров. Знакомые структуры.

«Увеличь», – прошептал Лиран.

Это были земные постройки. Очевидно, очень старые, потрёпанные временем, но узнаваемые. Ангар с характерной арочной крышей. Остов радиомачты стандартного образца. И… обломки. Большие, оплавленные, но неоспоримо земные обломки корабля.

«Анализ спектра и материалов подтверждает, – доложил «Хранитель». – Технологии земного происхождения. Примерный возраст конструкций… от девятисот до девятисот пятидесяти земных лет».

Лиран замер. Их полёт длился тысячу лет. Значит, кто-то пришёл сюда до них. На пятьдесят, сто лет раньше. Другой корабль? Такая возможность никогда не рассматривалась. Земля была на грани коллапса, ресурсов едва хватило на постройку «Ковчега Памяти».

«Следы человеческой жизнедеятельности?»

«Биологическое сканирование не выявляет ДНК человека в реальном времени. Только остаточные следы, совпадающие по возрасту с постройками. Но я фиксирую энергетические подписи, совпадающие с земными технологиями. Слабая, но стабильная».

Сигнал «Возвращение?» обрёл новую, оглушительную глубину. Аураты не просто ждали «кого-то». Они ждали людей. Потому что люди уже были здесь. Потерпели крушение? Остались? Ассимилировались?

И тогда в голове Лирана всё сложилось в единую, пугающую картину. Голографическая иллюзия на корабле, показывающая мёртвых людей. Предупреждение от себя из будущего не будить экипаж. И земные руины на планете, где люди когда-то были, но сейчас их нет.

Карантин. Возможно, это была не тюрьма, а защита. Что-то на этой планете, что-то, связанное с первыми людьми, было опасно для новых колонистов. Или же «Ковчег Памяти» нёс в себе что-то опасное для Ауратов, и они пытались его отпугнуть, показав мёртвый корабль?

«Капитан, – снова нарушил его размышления «Хранитель». – Мы получаем новый пакет данных с поверхности. На этот раз… это не математический код и не биологические образцы. Это… язык».

«Какой язык?»

«Английский. Архаичный, но понятный. Аудиосообщение».

Сердце Лирана снова забилось чаще. «Воспроизведи».

Раздался голос. Спокойный, мелодичный, с лёгким, нечеловеческим резонансом. Но слова были земными.

«Приветствуем тебя, Страж с далёкой колыбели. Мы – Аураты. Мы видели твой корабль в наших небесах много раз в наших пророческих снах. Мы храним наследие твоих предтеч, тех, кто пришёл до тебя. Их путь был труден, их судьба – печальна. Мы предлагаем тебе диалог, чтобы история не повторила свою тёмную главу. Мы не враги. Мы – те, кто помнит».

Сообщение прервалось. Лиран смотрел на планету, на её безмятежные голубые океаны и зелёные континенты. Это не был враждебный мир. Это был мир, полный загадок и, возможно, трагедий. Дружелюбие Ауратов казалось искренним. Но предупреждение из будущего и призраки первого земного корабля витали в воздухе, не позволяя расслабиться.

«Хранитель, подготовь к активации дипломатический протокол. И… усиль защиту анабиозного контура до максимального уровня. Никто и ничто не должно нарушить их сон. Пока я не пойму, что здесь происходит».

«Понимаю, капитан».

Лиран остался один на мостике, глядя на планету. Он был Стражем живых, а не мёртвых. И теперь ему предстояло сделать первый шаг в диалоге с теми, кто, казалось, знал о человечестве больше, чем он сам. Первый шаг в будущее, где его уже ждали. И где его ждало его собственное предупреждение, которое ему ещё только предстояло отправить.

Эхо погибшего хора

Тишина на мостике после мелодичного голоса Ауратов была громче любого сигнала тревоги. Слова «Мы – те, кто помнит» эхом отдавались в процессорах Лирана. Они помнили? А что помнил он? Тысячелетний полёт, бесконечные вахты, лица, ставшие абстракцией… и теперь – голографический кошмар, призраки первого корабля и его собственный голос из завтрашнего дня.

«Хранитель, проанализируй переданное сообщение. Голосовой паттерн, эмоциональные маркеры, всё, что можно выжать из этих данных».

«Анализ завершён. Голос синтезирован, но на высоком уровне, с имитацией дыхания и микропауз, характерных для органических существ. Эмоциональная окраска – искреннее любопытство, смешанное с осторожностью и… печалью. Уровень угрозы: минимальный».

Печаль. Это совпадало с их словами о «печальной судьбе» предтеч. Лиран подошёл к главному экрану, уставившись на увеличенное изображение земных руин среди биологических башен Ауратов.

«Ответь на их передачу. Используй тот же частотный диапазон и лингвистический шаблон». Он сделал паузу, собирая мысли. Что может сказать представитель мёртвого корабля живым? Нет, не мёртвого. Скрытого. «Говорит капитан Лиран, командир корабля «Ковчег Памяти». Мы приняли ваше приветствие. Мы видим следы наших сородичей на вашей планете. Просим разъяснений: что произошло с теми, кто пришёл до нас? И почему наш корабль был атакован иллюзией?»

Ожидание стало новым испытанием. Минуты растягивались, наполненные лишь ровным гулом корабля и тиканьем внутренних хронометров. Лиран мысленно перебирал обрывки данных. «Предтечи». «Печальная судьба». «Пророческие сны». Аураты не просто знали о их прибытии. Они его ожидали. Как долго? И главное – зачем?

«Капитан, ответный сигнал. На этот раз – аудиовизуальный».

Экран снова ожил. Теперь он показывал не город, а внутреннее пространство. Помещение, напоминавшее одновременно пещеру и собор. Стены были живыми, испещрёнными биолюминесцентными узорами, которые медленно пульсировали мягким светом. В центре сидело существо – Аурат. Его тонкие, почти хрупкие пальцы были переплетены на коленях. Большие, тёмные глаза смотрели прямо в камеру, словно видя Лирана через световые годы вакуума.

«Капитан Лиран», – заговорило существо. Его голос был тем самым, что звучал ранее. – «Мы – Элиан, Хранитель Памяти контакта. Мы рады, что иллюзия не стала непреодолимым барьером. Она была нашей… прелюдией к диалогу. Щитом, чтобы отвести более грубые глаза».

«Какие глаза?» – немедленно спросил Лиран, но понял, что его вопрос дойдёт до них лишь с задержкой.

«Корабль твоих предтеч назывался «Искатель», – продолжал Элиан, не слыша его. – Он прибыл к нашей звезде девятьсот семьдесят три года назад по вашему счёту. Их было меньше ваших. Их миссия была иной – не колонизация, а бегство от внутреннего раскола. Они несли в себе не только надежду, но и яд раздора».

Изображение на экране сменилось. Теперь Лиран видел запись, сделанную, судя по всему, камерами самого «Искателя». Он увидел знакомые коридоры, похожие на коридоры «Ковчега», но более старые. Людей в потрёпанной форме. Их лица были измождены, глаза горели лихорадочным блеском. Он услышал обрывки переговоров – споры, обвинения, призывы к порядку.

««Искатель» был кораблём-разведчиком, но также и ковчегом для двух враждующих идеологий», – голос Элиана накладывался на кадры. – «Одни верили в чистоту человеческой сущности. Другие – в симбиоз с машиной, как и ты, Страж. Их конфликт, усугублённый долгим полётом, перерос в гражданскую войну на борту. Когда они вышли на нашу орбиту, их корабль был полем боя».

Лиран смотрел на экран, и холодная волна узнавания прокатилась по его системам. Он был продуктом той самой философии – симбиоза. И он видел, к чему привёл раскол.

«Мы наблюдали, – продолжал Элиан, и в его голосе прозвучала genuine боль. – Мы тогда были моложе как вид в космосе. Мы попытались помочь. Послали сигнал мира. Но наш сигнал… был воспринят неверно. Одна из фракций увидела в нас угрозу, другая – спасителей. Наш контакт стал искрой, которая взорвала пороховую бочку».

Новые кадры. Вспышки оружия на борту «Искателя». Взрыв, разорвавший его корпус. Обломки, падающие в атмосферу планеты Ауратов.

««Искатель» погиб, – заключил Элиан. – Немногие выжившие достигли поверхности. Мы приняли их, выходили. Мы пытались понять их природу, их боль. Но раскол был в их крови, в их мыслях. Они… не смогли построить с нами единое общество. Между ними снова вспыхнул конфликт. Последние из них угасли в течение жизни одного поколения».

Изображение вернулось к лицу Элиана. Его большие глаза были полны скорбью.

«Иллюзия, которую ты видел, капитан, – это не атака. Это наше предупреждение. Наш крик в пустоту, обращённый к тем, кто придёт следом. Мы показали тебе самый страшный исход. Исход, который мы не хотим повторять. Мы не можем допустить, чтобы история «Искателя» повторилась на «Ковчеге Памяти». Ваш корабль несёт в десять раз больше жизней. Его гибель стала бы трагедией вселенского масштаба».

Всё вставало на свои места. Голограмма, показывающая мёртвый экипаж. Предупреждение «НЕ ДАЙ ИМ ПРОСНУТЬСЯ». Это была не просто констатация карантина. Это был отчаянный совет. Аураты, через какие-то непостижимые технологии, возможно, те же «пророческие сны», смогли отправить это сообщение в будущее, чтобы предотвратить катастрофу. Они пытались сказать: «Не выводи людей из анабиоза, не разобравшись в себе, не излечившись от старых ран, иначе вы повторите судьбу «Искателя».

«Капитан, – мысленно обратился к нему «Хранитель». – Логика принимает данную гипотезу. Вероятность повторения социального коллапса при пробуждении сорока тысяч человек с потенциально конфликтующими идеологиями оцениваю в 68,3%».

Лиран молчал. Он смотрел на Элиана, на это странное, печальное и мудрое существо, которое столетия хранило память о человеческой ошибке и пыталось уберечь от неё их потомков.

«Элиан, – начал он, записывая ответ. – Мы понимаем вашу предосторожность. Но наш народ не тот, что был на «Искателе». Мы объединены одной целью – выживанием. Мы бежали не от друг друга, а от умирающей Земли». Он сделал паузу, выбирая слова. «Мы благодарны за предупреждение. Но мы не можем вечно оставаться в анабиозе. Нам нужен новый дом. Мы просим разрешения на высадку исследовательской группы. Маленькой. Под вашим наблюдением. Чтобы мы могли сами увидеть наследие «Искателя» и… сделать свои выводы».

Отослав сообщение, он откинулся в кресле. Это был риск. Но что было альтернативой? Вечно дрейфовать на орбите, как вечный памятник собственному страху?

Ответ пришёл быстрее, чем предыдущий.

«Капитан Лиран – сказал Элиан. – Твоё желание понять – это первый шаг к исцелению. Мы даём разрешение. Выбери трёх из твоей команды Стражей. Мы подготовим место для встречи у памятника «Искателю». Но предупреждаем: то, что вы увидите, может изменить вас. Память «Искателя» – это не просто данные. Это… эхо. Эхо их боли, их страстей, их страхов. Мы, Аураты, научились с ним сосуществовать. Для вашего же вида оно может быть токсично».

«Что он имеет в виду?» – спросил Лиран у «Хранителя».

«Недостаточно данных. Возможно, речь идёт о мощном психотропном воздействии, связанном с местом катастрофы. Или о чём-то, что Аураты воспринимают на ментальном уровне».

Лиран встал. Решение было принято.

«Хранитель, активируй Стражей Каэла и Ирину. И… разбуди Доктора Арвина».

«Капитан? Доктор Арвин – органическое существо. Его пробуждение противоречит полученному предупреждению».

«Я понимаю. Но нам нужен взгляд биолога, специалиста по ксенологии. Того, кто может понять не только технологии, но и саму природу Ауратов, их экосистему. Мы не можем полагаться только на наши сенсоры. Мы должны видеть живыми глазами».

Это был следующий шаг в неизвестность. Он нарушал предписание. Но чтобы понять, можно ли будить других, ему нужен был кто-то, кто уже бодрствовал. Кто помнил, что значит быть человеком.

Пока «Хранитель» инициировал сложный и долгий процесс вывода Доктора Арвина из анабиоза, Лиран в последний раз посмотрел на сообщение от себя из будущего. Теперь оно читалось не как приговор, а как инструкция, ключ к которой ему предстояло найти на поверхности планеты, среди руин первого корабля и под внимательным, печальным взором тех, кто помнил.

Путешествие к звёздам подходило к концу. Начиналось путешествие вглубь – вглубь памяти, вглубь страхов и вглубь наследия, которое могло стать как могилой, так и новым домом.