Читать книгу Два дня неизвестности - Вадим Александрович Климов - Страница 2

Комната школьника «Сигнал» радиозавода «Алтай» располагалась в одноэтажной пристройке к типовой пятиэтажке. Квартал был построен во времена тотального эксперимента по улучшению условий проживания трудящихся. От улицы Петрова до улицы Исакова, от проспекта Норд-ост до Строительного переулка архитекторы поместили двадцать один дом, школу, детский сад и типовой дворец культуры.

В кирпичных пятиэтажках улучшенной планировки, с отдельным двором и подземным гаражом жили; директор завода, главный инженер, начальник первого отдела и другие ответственные товарищи из профкома, парткома и женсовета. В девятиэтажных панельных домах, вдоль тихой Второй Западной улицы с видом на парк, проживали инженерно-технические работники. В монолитных шестнадцатиэтажных небоскребах на своих положенных по нормативу двенадцати квадратных метрах на одного совершеннолетнего, ютились рабочие и работницы.

В центре квартала находилась школа на тысячу учащихся. Она работала в две смены, так же, как завод. Школьников обеспечивали одноразовым горячим питанием, и раз в год заставляли отработать две недели на уборке территории и прополке зеленых насаждений.

А детский сад «Ёлочка» располагался в тихом дворе между серых пятиэтажек.

Квартал «Кошаки», как называли его завистливые жители соседнего частного сектора, был соединен с заводом вакуумной трубой, способной при полной нагрузке перевести пять тысяч рабочих за десять минут до проходной.

Завод «Алтай» построили при прежней власти, по заказу союзников для обеспечения производства электронных шифровальных машин. Широкому кругу потребителей завод уже девяносто восемь лет предлагал устаревшие модели одноименных радиотелефонов, транзисторных радиоприемников и переносных телевизоров по лицензии фабрики «Шилялис».

Производство и жилой квартал были закрыты непроницаемым саркофагом в виде старого гаража из нержавеющей стали, чтобы враг не догадался. В гаражах не было окон, и дневной свет туда не попадал, для того, чтобы не отвлекались рабочие. Свет в жилом квартале включали по природному расписанию. Ровно в семь сорок начинался восход солнца, в двадцать один час солнце выключали, и ни разу не было сбоя, даже в день мажоритарного акционера, отмечавшегося заводчанами в последний вторник января. Иногда в «гараже», как говорят его обитатели, импровизировали с погодой, но сначала по радио передавали сводку гидрометцентра. Операторы включали весеннюю грозу или летний грибной дождь, с июня по август несколько раз включали ливень. Снег был запрещен по причине необоснованной нагрузки на уборочную технику.

Четыре раза в неделю в комнату школьника «Сигнал», в комнатку рядом с раздевалкой хоккеистов, приходил выдумщик начального уровня Слава. По четыре часа в день он работал на дядю Семёна по гранту, выигранному в честном поединке у товарища Пи. Слава был сотрудник средней руки, звезд с неба не хватал, отбывал положенное по трудовому договору время, получал оклад и назначенные пайковые выплаты. Он скромно жил в доме, где один подъезд заселили творческие работники заводского дворца культуры, и занимал всего три комнаты с кладовкой за газовым титаном, которую приспособил для проживания прислуги. У выдумщика начального уровня была домработница Милена, строившая его как старший воспитатель в школе-интернате.

Еженедельные отчеты штатного выдумщика отправлялись по четвергам строго до обеда в управление развития творческих индустрий ССАААиА – Сообщество Стран Азии, Африки, Америки и Австралии. По выходным дням Слава катался по кварталу на трехколесном велосипеде и рассматривал незнакомых людей. Он любил глядеть, как на пустыре между общежитием химиков и незаконно выкопанными погребами пожилые конструкторы играют в гольф, как работницы треста рабочих столовых репетируют в открытом бассейне постановку «Дельфин и русская красавица».

На Новый год Славу приглашали на встречу с администрацией, там за хорошее поведение его могли рекомендовать для включения в состав делегации на торжественную церемонию поклонения святому образу Владыки мира. Это мероприятие проводили во «Дворце спорта». Перед собравшимися гражданами в полном составе появлялось территориальное руководство, и под гимн города в исполнении народного хора все зажигали свечи во имя отца и сына исторического диктатора.

Хорошая жизнь была у Славы, но однажды при проведении незапланированной ревизии супервайзер из департамента сохранения историко-культурного достоинства случайно ознакомился с его отчетами. Шум поднимать не стали, сверху спустили распоряжение, и ставку штатного выдумщика сократили с выплатой выходного пособия в размере годового оклада и грантового бюджета. Славе оставили квартиру, но отобрали кладовку. В связи с этим он вынужден был серьезно поговорить с Миленой.

– Дорогая, – начал объяснение Слава, поймав за подол домработницу, выносящую на детскую площадку ковер для выбивания из него пыли теннисной ракеткой, – настало время для серьезного разговора.

Мила держала под мышкой таджикский ковер, купленный мамой Славы на рынке в городе Пржевальске, и сочувственно смотрела на дорогого её сердцу рабовладельца.

– Знаю я всё, у нас плохие новости не держатся, передаются со скоростью радиоволны. Не переживай. Я сама себя продам, а на вырученные деньги ты сможешь купить квартирку в Северном городе. Бежать тебе надо. Завтра придут с обыском.

– А если не придут, – с надеждой спросил уже бывший выдумщик.

– Может и не завтра. Прятать ничего не надо. Оставь всё как есть. Если им надо, они найдут. Ложись на дно.

– Дна нет, мир – бездонная пропасть, – с горечью признался Слава.

Он выписался из жилплощади в квартале имени инженера Попова, сел в ближайший фирменный скоростной поезд «Золотой колос» и отправился к маме. А Милену пока сдал в аренду вместе с жилплощадью.

Средств на продолжение скромного существования в бельэтаже на старом речном проспекте ему хватало, работать с такой запятнанной репутацией его никуда не приглашали. Вел он приличный и праздный образ жизни, пил только по праздникам и посещал филармонию по обязательному абонементу в рамках программы просвещения души. Он ни разу не был задержан должностными лицами восточной национальности на помойке за неправильную сортировку бытового мусора, имел в паспорте отметку ограниченно годного в мирное время.

Слава из жадности решился сохранить отчеты с прошлой работы в открытом доступе на облаке группы компаний «Плам», временно разрешенной на ограниченной территории.

Через полгода его вызвали на беседу в малозаметный розовый дом с колоннами и львами над парадным крыльцом. После недолгого разговора бывшего штатного выдумщика отпустили, не взяв подписку о неразглашении сути разговора, и разрешили выехать за пределы района, чем он не воспользовался по причине приобретенной трусости и врожденной глупости.