Читать книгу Два дня неизвестности - Вадим Александрович Климов - Страница 3

Звено вертолетов «Робинсон» – Яша, Олег и Вова – вышло на цель на предельно малой высоте и вызвало у Чудиков ухмылку. Но из-за ближайшей горы второй волной накатили три пары «Евриков». В эфире звенел голос.

– Марат, работаем левым вдоль стены. Наблюдаешь?

И Марат ответил:

– Наблюдаю.

Дима не отставал, и в наушниках прозвучало:

– Два пять один. Наблюдаю.

И Леша подтвердил:

– Два шесть два. Наблюдаю.

Появление этой эскадрильи насторожило Чужих, и они присели, глядя в небо.

Вдруг из облака вывалился «сто тридцатый», и эфир разорвал веселый Вадик:

– Мужики, я прикрою.

Тут бы Чудикам и раствориться, но они только прикрыли головы руками.

С грохотом вдоль ручья на поле вылетела вся армада «Восьмерок» под командованием самого Савельевича. Вертолеты покружили и улетели.

Из-за поворота появился кавалерийский отряд объединенных конных бригад. Командовал ими сам Гайгородов. Лавина с громогласным гиканьем, как во времена древнетюркского каганата, неслась по полю.

Командир Уламанской бригады на лихом коне вырвался вперед и на плечах, как ему казалось, отступающих Чужих, влетел в узкое ущелье. Не подумал бывший председатель Паспартинской сельской управы, что там может быть завал. Чалый жеребец наскочил на груду камней и бревен, а в спину неслись отборные слова бойцов эскадрона. Они повернули коней и понеслись в другую сторону.

Человек на коне свободен, как ветер, он может повернуть налево, а может направо. Конь – сила и еда. В ХХI веке любой чабан мог поставить под седло пару коней, каждый пацан с пяти лет сидел на коне увереннее, чем на унитазе, а к девяти годам мог на скаку снять кепку с туриста.

Лёха Гайгородов выехал на высокий пригорок и огляделся. Он понимал, что если кавалеристы, увлеченные атакой, рассредоточатся, разбредутся по ущельям, то их больше не собрать.

«Какая прекрасная степь осенью. Рыжая трава, золотые лиственницы и синее небо, как самая синяя вода» – зачем-то подумал комбриг.

По бесцветной воде глубокого моря, впереди первой боевой группы, выжимая мощь двух двигателей, на новом катере мчался Сергуня. Две трехсотые «Ямахи» ровно рычали, выдавая пять с половиной тысяч оборотов каждая. В кильватере держалась группа катеров братьев Найденовых. Эта ударная группа должна была разнести построение Чудиков, а разнокалиберная армада местных лодочников утопит их окончательно. Таков был план.

Весь флот территории был сосредоточен на одном водоеме. Если не считать незначительное скопление резиновых лодок на главной реке, то всё судоходство собралось на их родном море.

Местное море большое, берегов не видно. Тут есть, где разойтись встречными курсами. По морю ходили небольшие кораблики, они таскали баржи с автомобилями. Туристы, приезжающие любоваться красотами местного моря, предпочитали передвигаться на быстроходных катерах или в комфортабельном теплоходе, сохранившемся с дореволюционных времен. Теплоход, отражаясь белыми бортами, тарахтел по воде и был символом благополучия территории. По вечерам, снимая кассу, владелец выходил на мостик и клялся в верности водам моря и вершинам гор.

– О, великий Ульгень, – кланялся Ваня. – Спаси и сохрани. Да святится имя твое во веки веков.

Местный предприниматель, известный умением договариваться с милиционерами и бандитами, клал три земных поклона и ехал домой. По дороге он заезжал в пекарню, брал несколько булок горячего хлеба и вез его детям. Сначала заезжал к детям от первого брака, потом от второго и только после этого отправлялся домой, где его встречала новая жена, сынишка и лапочка-дочка. Новый дом он построил на самом верху ближайшей горы. Народ прозвал этот дом замком «Карабаса Барабаса». Ваня не обижался и любил свой народ.

После появления Чужих он распорядился погрузить на теплоход всех местных членов общества охотников. Тем, у кого не было патронов, дал в кредит и сказал напутственную речь.

– Братцы, мужики, это наша земля. Не отдадим её. Наше море нас кормит – не отдадим кормильца. Тайгой жили и жить будем. Не пожалейте живота своего.

После этих слов он вскочил в джип и помчался в сторону райцентра выяснять, где подкрепление.

Мужики не подвели, у кого был военно-морской опыт, встали во главе эскадры. Бывший подводник Герман быстро прикинул, что отступать некуда, и распорядился брать на абордаж.

Из космоса было видно, как вдоль меридиана ровной тонкой линией вытянулся весь маломерный флот, а это почти сто бывших в употреблении японских катеров, купленных на аукционе по сходной цене, и две шумные отечественные аэролодки.

Даже мальчишки на катамаранах, оставшихся в наследство от советской турбазы, вышли в море и спрятались в заливе, готовые добивать Чужаков баграми.

Лодки мчали мимо мысов и водопадов. Развернувшись в самой широкой части во фронт, они поддали газу и налетели на Чудиков стаей голубоногих олушей, безжалостно раскидывая невидимую Чудь, как косяк сардин.

Небольшая флотилия соседнего самого секретного военного округа, наспех организованная бывшим пожарным, напала на Чужих с фланга и отрезала им пути отхода в ущелье.

Встретившись, как братья по оружию, эскадры устроили совместное торжественное камлание на песчаном берегу. Никто не подумал, что это совсем не победа.